Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 37)
Он покрутил бокал в руках.
– Ты хочешь знать правду, любовь моя?
– Да.
Челюсть Эрика нервно дернулась раз, потом два, прежде чем он обратил на меня взгляд.
– Твой народ заслуживает страданий за содеянное им неоднократно по отношению к людям Королевства Вечности. Но ты? – Король сделал паузу. – Возможно, у меня на тебя другие планы.
Мой желудок болезненно сжался.
– И я буду… посвящена в эти планы?
– Да. Ты просила откровенности, и я тебе ее дам. Неважно, насколько она окажется жестокой.
Верно, именно я потребовала чистой правды. Какой смысл щадить чувства? Лучше быть готовой.
– Продолжай.
– После событий прошлой ночи я пришел к выводу, что мое королевство слишком непривычно для земных фейри, чтобы свободно разгуливать по его территории.
Проклятье. Он намеревается держать меня в клетке, возможно, связанной или закованной в цепи, в своей маленькой каморке на корабле. Я потерла еще одну веточку листика сирены между пальцами, ничего удивительного в сказанном нет, так что не стоит предаваться унынию.
– Я больше не собираюсь рисковать тем, что твою прелестную шейку проткнут кинжалом или отнимут у меня раньше времени. – Эрик сделал еще один глоток из своего кубка. – Поэтому я буду претендовать на тебя.
Мои брови в недоумении сошлись на переносице.
– Претендовать на меня? Ты уже забрал меня…
– Требовать награду с рейда – это гораздо больше, чем просто заявить, что ты принадлежишь мне. Такое происходит довольно редко, только если член экипажа чувствует особую связь с предметом.
Вещь. Я презрительно усмехнулась.
– Предмет.
Кровавый певец наклонил голову и оскалился.
– А как бы ты хотела, чтобы я называл тебя, Певчая птичка? Питомцем?
– Ливия. – Мое имя четко и резко вырвалось сквозь зубы. Я сжала кулаки. – Я бы хотела, чтобы ты называл меня Ливией Ферус, дочерью Валена и Элизы, родом из Ночного народа, чья плоть и кровь не достанется тебе в качестве трофея.
– А ведь ты можешь быть моим самым большим сокровищем. – Эрик внимательно наблюдал за мной, его пальцы покручивали кубок, а жеманная полуулыбка не сходила с лица. – И что же в этом плохого? Титул, который ты с гордостью носишь, слишком длинный.
– Ублюдок. – Я покачала головой и отвела глаза.
Король сцепил свои длинные пальцы и наклонился вперед, опираясь локтями на стол.
– С того самого мгновения, как я забрал тебя,
– Всю жизнь мечтала стать трофеем для тирана. Скажи мне, Бладсингер, скольких женщин ты уже завоевал?
– Ни одной, – поспешно ответил он. – Это определенный риск. Ты станешь моей, то есть перейдешь в мое владение. Всегда будешь рядом со мной, в моем дворце, в моих покоях. Нам не очень-то удается побыть наедине, любовь моя.
– Думаешь, я не зарежу тебя ночью?
Он заколебался с ответом.
– Нет. Тебе не удастся это сделать.
– А, так значит, этот нелепый ритуал претендентства охраняет твою жизнь от меня?
– Нет. – Он сунул руку в тунику и вытащил висевшую на бечевке серебряную ласточку. – Вот для чего.
– Эта безделушка ничего не значит.
– Напротив, она имеет смысл.
Эрик наклонил голову в сторону, а после продолжил:
– Из всех земных фейри только одна девчонка пришла, чтобы позаботиться о благополучии своего врага. В первую ночь, увидев тебя, я решил, что ты будешь бросать в меня камни или гнилые объедки. А теперь представь мое удивление, когда вместо этого ты села и начала читать.
Мне не хотелось обсуждать прошлое, не хотелось вспоминать войну, пролитую кровь и пережитые кошмары. Не хотелось помнить, что он до сих пор полагает, что его золотой диск спрятан у нас. Что станет с каждым из нас, если правитель Королевства Вечности узнает, что когда-то давно я разбила его вдребезги?
– Это претендентство, что именно оно подразумевает?
– Публичное оглашение и краткое связывающее заклинание. – Эрик подцепил еще один кусочек рыбы, но так и не начал его есть. – Я распоряжусь обо всем, как только мы достигнем королевского города. После прибытия Вечного корабля в порт всегда устраивается ответный пир. Там все и устроим. – Он бросил на меня пристальный взгляд. – А это значит, что тебе, Певчая птичка, еще нельзя высовываться несколько рассветов.
– И кем же я стану в итоге? Твоей пленницей? Шлюхой?
– Оно означает, что отныне ты принадлежишь мне. – Он окинул взором стол. – Это заставит людей уважать тебя, будешь неприкасаемой, потому что попадешь под мое крыло.
– Не понимаю. Как королева?
Выражение Эрика стало нечитаемым.
– Королев здесь не существует. Есть только спутницы, от которых рождаются наследники. Кроме короля, никто не восседает на троне, так повелось издавна.
Услышанное прозвучало довольно жалким и тоскливым тоном. Он мог говорить что вздумается о моем народе, возможно, те и были для него отъявленными злодеями, но и они любили неистово и искренне.
Кровавый певец устало вздохнул.
– Я поступаю так не для того, чтобы лишить тебя дальнейшей свободы.
– Ты уже отнял у меня всю свободу.
Его челюсть заметно напряглась.
– Я защищаю тебя. Тебя будут считать моей собственностью, и поэтому никто не причинит вреда, если только тот, кто сам захочет подвергнуться мучениям.
– Почему моя безопасность вообще имеет значение? Когда ты только похитил меня, то обещал, что я буду страдать. Говорил, что увижу, как сгорит вся моя семья. А теперь решил обеспечить мне защиту.
Король уставился на меня отрешенным взглядом. Сперва показалось, что тот не услышал произнесенного мною вопроса, пока он не заговорил, понизив голос:
– Меня тянуло через Бездну, влекло к тебе, но есть что-то еще, что не отпускает меня. Чувствуешь ли ты это? Жжение от прикосновения?
Я тут же замотала головой, усерднее, чем требовалось, и король усмехнулся, демонстрируя ядовитую улыбку.
– И снова сладкая ложь.
Я испустила долгий вздох.
– Чего ты хочешь от меня, Бладсингер? Да, есть что-то похожее в наших историях. Именно это и привлекло меня к тебе в ту ночь, когда ты разрушил мою жизнь. Лучше не вспоминать об этом.
– Неужели все настолько ужасно?
– Боги, насколько же ты самонадеян. – Я раздраженно покачала головой. – Верно, это кошмар наяву. Неужто думаешь, что я буду упиваться идеей потакать странному влечению к человеку, твердившему только о расправе над близкими мне людьми? К человеку, совершенно не думающему ни обо мне, ни о моей жизни, ни о моем будущем, унося меня в неизвестный мир, где каждый, от ребенка до старика, будет меня презирать?
– Влечение, говоришь?
– На протяжении всей этой тирады ты уловил только это слово?
Эрик тихонько захихикал и провел пальцами по волосам.
– Похоже, прошлой ночью ты не очень-то и возражала.
Отвратительный огонь вспыхнул на моих щеках, словно тысяча булавок пронзили кожу.
– Твои насмешки по поводу моего бесконтрольного поведения из-за проклятого похотливого заклинания меня мало волнуют. Только помни, что при свете дня я скорее обольюсь горячим маслом, чем позволю твоему искалеченному телу коснуться моего.