Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 36)

Я не хотела его.

Это был просто транс.

И все же в голове мелькали моменты, где он нежно положил меня на кровать, как поспешил скрыться с глаз долой, прежде чем кто-то заметит мое беспомощное состояние. Как он заставил себя остановиться.

Мужчина, полностью контролировавший меня в уязвимый момент, смог остановиться.

Я испустила долгий выдох. Ответ был прост: он не нуждался во мне. За исключением отдельных мгновений, в которых его глаза полыхали, словно неистовый огонь скрывался за радужкой, а пальцы едва не впивались в кожу, прижимаясь к моему телу с такой яростью.

– Пей, дорогуша. – Женщина указала на воду. – Очищает организм. Я обещала королю, что отправлю тебя к нему, как только ты очнешься, а он не желает ждать во фьордах дольше, чем требуется.

Тяжелое предчувствие, будто раскаленные камни, кольнуло душу.

– О, я принесла тебе это. – Женщина положила на стол веточку какой-то травы с синими листьями. – Для успокоения нервов.

– Нервов? – Я моргнула. – Вы меня видели?

– Не знаю, что я должна была видеть, но я точно уверена, что у тебя расшатанные нервы. Иногда трудно дышать? Сердце колотится? Мысли безостановочно крутятся в голове?

Я медленно кивнула.

– Откуда вы узнали?

– Большинство ткачей костей разбираются в таких вещах.

– Ткачиха костей? – Я усмехнулась. – Вы целительница.

– Ох и странные названия у вас, земных фэйри. – Она прижала руку к сердцу. – Ткачи костей обладают способностью вдыхать недуги тех, кого они плетут, – исцелять, по-твоему. Плетение звучит более замысловато, тебе не кажется? В любом случае нужно попробовать это средство, понаблюдать, а дальше можно подобрать другое.

Я внимательно рассматривала травы.

– Меня с детства мучают кошмары и… тревожные мысли.

Старушка кивнула с легким сочувствием.

– Разум – могущественная вещь, дорогуша. Не стыдись этого, но и не забывай, что ты командуешь им, а не он тобой. Листы сирены должны помочь успокоиться. Достаточно нескольких вдохов.

Она показала, как их растирать между пальцами, чтобы аромат держался на мне почти весь день. По словам ткачихи костей, некоторые люди вплетали эту траву в платья или украшения. Тонкий, незаметный, но достаточно действенный запах способен облегчить расшатанные нервы.

– Меня зовут Ливия, – прошептала я, пока она собирала свои принадлежности.

Она кивнула с добродушной улыбкой на лице.

– Я знаю. Слышала о тебе от короля. Он был недоволен, что ты так долго спишь.

Я раздраженно нахмурилась. Если Кровавый певец не хотел, чтобы меня погрузили в извращенный сексуальный транс, то ему не стоило оставлять земную фейри одну в таверне с морскими певцами.

– Пришлось дать ему немного листьев сирены, чтобы заставить его перестать бесконечно спрашивать, правильно ли ты дышишь.

Кончики пальцев слегка покалывали. Эрик приставал к ней из-за моего самочувствия, а не из-за собственной раздражительности? Такое не укладывалось в голове.

Старушка тихо хихикнула и похлопала меня по плечу.

– Меня зовут Блистер Поппи, Маковая родинка. Если когда-нибудь вернешься в Ледяные фьорды, приходи поздороваться, хорошо? А теперь – одевайся, как только почувствуешь себя лучше. Свежая одежда приготовлена в гардеробе. В соседней комнате тебя ожидает король.

Я глубоко вдохнула, наслаждаясь мягким ароматом листьев сирены. Трава пахла медом, молоком и сладким нектаром.

Потом спрятала веточку в глубокий карман слишком большой юбки из грубой пряденой шерсти и расправила просторную рубашку. Почти уверенная, что она не мужская, против чего нисколько не возражала. Что угодно, лишь бы избавиться от одежды Кровавого певца. Стоило только взглянуть на нее, как воспоминания о нестерпимом желании разорвать ее в клочья и залезть к Эрику на колени голышом врывались в мозг.

Что говорила Поппи? Я властна над разумом, а не он надо мной. Прошлая ночь, какой бы отвратительной она ни выдалась, не зависела от моих действий. Здесь не было ничего, чего стоило бы стыдиться.

Я прикрыла глаза, припоминая слова дяди Тора, постоянно твердившего, что из любой борьбы всегда получаешь ценный урок. Полагаю, в следующий раз, войдя в таверну в Вечном море, стоит зорко следить за морскими певцами. Эта мысль заставила меня тихонько рассмеялся. Не беда, отныне любая струна лютни или удар барабана вынудит меня сбежать как можно дальше.

Как бы Эрик ни издевался надо мной, случившееся теперь научило неизменно быть начеку.

Отведя плечи назад, я шагнула в комнату.

Это место служило не спальней. Оно предназначалось для собраний или отдыха. Плетеные ковры на полу, несколько мягких кресел напротив круглого стола, на котором была накрыта трапеза, но мой взгляд сразу же нашел Бладсингера.

Боги, каким же он был притягательным. Грубый и измотанный, однако прекрасный и порочный.

Верхний кончик шрама, рассекавшего губу, был чуть толще, чем нижний. На рассвете его кожа приобрела насыщенный бронзовый оттенок, словно он мог искриться под прямыми солнечными лучами. Я привыкла к широкоплечим мужчинам, и Бладсингер действительно отличался крепким телосложением, но не только в этом заключалась его сила. Он обладал еще и гибкостью. Человек, способный наброситься на другого и пронзить того насквозь, прежде чем кто-то сможет остановить его.

Эрик жестом указал на свою скромную трапезу.

– Садись.

Я быстро осмотрела деревянные тарелки, на которых терпко пахнущий желеобразный соус покрывал кусочки розовой рыбы и приготовленной на пару горьковатой зелени.

– Я не голодна. – Наглая ложь.

– Ты так легко врешь, Певчая птичка. Сердце фейри, погруженного в транс морским певцом, бьется намного быстрее, будто пробегаешь огромное расстояние. Ешь. Тебе понадобятся все силы. Ты вполне можешь насладиться здешней едой, прежде чем мы отправимся домой, но не проболтайся об этом Сьюэллу.

– Ты решил вернуть меня в форт? – Я опустилась на один из стульев, изобразив на лице высокомерную ухмылку. – Мудрый выбор.

Эрик сел напротив и принялся ковырять рыбу, не сводя с меня пристального взгляда.

– Очень скоро ты научишься называть королевский город своим домом.

И как скоро? Я проглотила этот вопрос и взяла с тарелки маленькую розовую ягодку. Она имела горьковатый вкус, но потекший по горлу сок был слаще карамели.

– Ты всегда обвиняешь меня в обмане, но и сам наговорил немало.

– Только дважды, и одна ложь была частью нашей игры в твоей комнате – я неосторожен в использовании своей магии, вот в чем она состояла.

– Уверена, что смогу вспомнить еще несколько случаев, начиная с того момента, когда ты запустил руки мне под платье. – Боже мой. Я моргнула, немного удивленная собственным легкомысленным тоном.

– Та же сладкая ложь, что и прошлой ночью, когда ты душила меня своим языком. – Широкая и угрожающая улыбка расплылась на лице Кровавого певца.

Эти острые клыки не походили на волчьи, но все равно выглядели весьма жутко. Он отправил в рот очередной кусочек рыбы и откинулся на спинку стула.

Еще один взгляд на еду, и все мои внутренности скрутило в толстый узел. Рот наполнился неприятной жидкостью, и пришлось дважды сглотнуть, останавливая рвотные позывы.

– Зачем все это? Кормить, одевать, приводить свою целительницу-ткачиху костей?

– Поппи проклянет твой язык за такое. – Эрик сделал продолжительный глоток из кубка. – Она ничья ткачиха костей, свободная душа, как она любит всем говорить. Считает, что это делает ее плетения многогранными и увлекательными.

Я, больше не стараясь сдержать в голосе нарастающее напряжение, произнесла:

– И все же, ты… ты мог бы заставить меня страдать прошлой ночью, как поклялся. Видел мое состояние… – Боги, щеки опалило адским жаром, но мне удалось заставить себя продолжить: – Если бы отдал меня в руки своей команды, я стала бы податливой и покладистой. А вместо этого упустил настоящую возможность причинить мне мучения.

Блеск в красных глазах сменился глубокой раскаленной яростью. По моей спине пробежала колющая дрожь, я практически ощутила привкус насилия, исходящий от него.

– Может, ты и права. Следовало бы так и поступить.

Его гнев продиктован не сожалением об упущенной кровожадной возможности. Он адресовался непосредственно мне. Словно Бладсингер рассердился за высказанную только что мысль.

Он на одном дыхании угрожал, а потом впивался в меня глазами так, будто готов вырвать глотку любому, кто приблизится.

Я не осознавала, было ли это последствие транса, но голова закружилась, и все случившееся со мной уже переполнило чашу терпения.

– Что тебе от меня нужно? – Сказанное хлынуло наружу, словно мольба. – Ты оберегаешь меня, но при этом заставляешь предвкушать смерть, страдания и боль. Все твои действия разнятся с планируемыми для меня, по твоим же словам, зверскими пытками, в них нет никакого смысла.

– Скажи мне, где кроется недоразумение, чтобы я мог прояснить ситуацию.

Я скрестила руки на груди, словно щит. А может, это походило больше на вызов.

– Если бы тебя так заботило желание пролить нашу кровь, я бы уже была мертва, и ты точно не стал бы раздумывать, оставлять в живых моего брата или нет.