Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 35)

– Ливия. – Эрик взял меня за руки.

– Скажи это снова. – Я прижалась к его груди с такой силой, что Эрик вынужден был поймать меня, но потерял равновесие, и его спина врезалась в стену. – Мне нравится, как ты произносишь мое имя.

Его бедро прикасалось к моей ноющей плоти. Из горла вырвался сдавленный стон, и сил сдерживать жгучее желание больше не осталось. Я все сильнее выгибалась и извивалась, прильнув к его ноге.

– Черт возьми, – сдержанно пробормотал Эрик себе под нос. Он положил руки мне на талию и позволил в течение нескольких вдохов упираться в него, после чего тряхнул головой. – Нет, все закончится сейчас.

Мое тело от макушки до пят содрогалось от неутолимой нужды. Он отказывал мне, и подобное поведение не укладывалось в голове, при одной мысли об этом к глотке подкатывала тошнота. Возможно, он сомневался, что я действительно хочу его, ведь мы бесконечно враждовали, и это наверняка послужило причиной его сопротивления.

Сейчас самое верное средство – доказать Королю Вечности, что каждая частичка моего желания принадлежит только ему.

Я отступила и высунула одну руку из рукава.

Рот Эрика недовольно напрягся, а глаза округлились.

– Ливия. Остановись.

– Разве ты не хочешь меня? – Рубашка задралась, и прохладный воздух коснулся моей груди. Еще немного, и я предстала бы перед королем обнаженной. – Мы так и не закончили начатое…

– Птичка ты моя певчая. – Он, тяжело дыша, снова взял меня за запястья. Эрик прижался лбом к моему. – Морские певцы очаровывают голосом. Ты слышала легенды о песнях сирен – морские певцы-мужчины используют свирели и лиры так же, как сирены голос. У земных фейри это вызывает вожделение, и вы не можете устоять перед песней. Мне следовало бы поискать такую, но…

Слушать его пустую болтовню было выше моих сил, и я прильнула к его губам. Эрик заметно напрягся, но положил руки мне на бедра, впиваясь ногтями в кожу. Стоило мне провести языком по его нижней губе, как до ушей донесся его отчетливый глубокий стон. Король крепче прижался к моему телу.

Новый всплеск страсти пронзил меня. В этот раз она зародилась возле шрама на руке и на одном дыхании устремилась к сердцу. Я хотела его. Не менестреля. Не красавчика Ларссона. Прямо сейчас мне нужен был только Эрик Бладсингер.

Его ладонь бережно скользнула вверх по моему позвоночнику. Пальцы пробрались сквозь волосы, захватив их у корней, и он склонил мой рот к своему. Я нетерпеливо углубила поцелуй. Его горячий язык яростными и требовательными движениями вырвал из груди неловкое хныканье.

На вкус он напоминал свежий и чистый дождь с привкусом земляного дыма. Мне требовалось ощутить его горячие поцелуи каждой клеточкой своего тела, но и тогда возникли сомнения, что этого будет достаточно.

Я обхватила одной ногой его талию. Его бедра качнулись навстречу моим, но тут же напряглись, как будто он по-прежнему боролся с собственной потребностью. Это читалось по горящим искрам в его взгляде, по вздымающейся от бешеного дыхания груди – Бладсингер оказался таким же жадным, как и я.

Мои зубы вонзились в его губы, но внезапно я нечаянно прикусила одну из них.

– Певчая птичка. – Эрик застонал, разрывая поцелуй, и прижался лицом к моему горлу. – Никакой крови.

Верно. Одна капля крови приносила мучительную гибель. От этой мысли стало трудно дышать. Этому жалкому менестрелю была дарована неминуемая смерть за попытку соблазнить меня дразнящей песенкой.

Эрик убил ради меня. Никогда не верила, что способна так близко принять чью-то темную сущность, но чем я больше размышляла о том, как король отрывал меня от себя, как вспыхивали его глаза в собственническом порыве при мысли о моей принадлежности к богам-менестрелям, тем сильнее хотелось прорваться внутрь него и не выходить оттуда до конца своих дней.

В исступлении я вжималась в его тело, дикая и заблудившаяся на пути, ведущем, как я знала, к гибели, но ничто не помогало остановить происходящее. Ни отравленная кровь, ни все остальное.

Внутри все раскалившееся до предела клокотало от нетерпения. Мне нужен был он. Весь. Прежде чем Бладсингер успел запротестовать, я взяла одно из его запястий и провела ладонью по бедру, дальше вверх по ребрам, пока он не прикоснулся к нижней части груди.

Эрик в ответ огрызнулся, разрывая связь, и вернул руки мне на бедра.

Он сделал попытку оттеснить меня на несколько шагов от себя, но я устояла на ногах и оскалилась.

– Я полностью в твоем распоряжении. Разве не этого ты хотел? Я позволю тебе овладеть мной.

По его чертам пробежала тень, что-то похожее на душераздирающую боль.

Его большой палец прошелся по моей нижней губе.

– Это не по-настоящему, милая. Я похитил тебя, я собираюсь уничтожить твою семью. Помнишь все эти жуткие подробности нашей встречи?

– Хватит. Прекрати. – Я покачала головой, попав в бредовую ловушку из неудовлетворенной страстной похоти и правды его слов, вонзившихся глубоко в грудь, как ржавое лезвие. Разум отказывался верить в происходящее. Нет. Я же хотела его. Он напоминал спрятанный кусочек моего сердца. И все же я ненавидела его. Должна была ненавидеть.

– Скоро все закончится. – Голос Эрика прозвучал отстраненно, как будто он говорил со мной под водой.

В помещении находился еще один человек. Голова шла кругом, но все же я узнала Ларссона. Он переговаривался с королем, взглянул на меня, а затем вышел из комнаты. В руке Эрика была чашка с чем-то горячим, от пара исходил терпкий рыбный запах.

Бладсингер обхватил рукой мой затылок.

– Выпей.

Я покачала головой, поджав губы.

Он ехидно усмехнулся.

– Не боишься моей крови во рту, но тонизирующее средство для тебя – непересекаемая граница? – Он погладил мои губы, раздвигая их, и заставил сделать несколько глотков.

Прогорклый вкус старого хлеба и подгнившего на солнце мяса вызывал рвотные позывы. Однако вскоре веки потяжелели, а пульсирующая потребность стихла. Биение сердца приходило в норму. Я смутно осознавала, что Бладсингер ведет меня к кровати. Он обхватил мои ноги и просунул их под сбившиеся одеяла.

Кровавый певец что-то прошептал, но затуманившийся разум отказывался воспринимать слова. После я провалилась в обволакивающую, вязкую черноту.

Глава 22

Певчая птичка

Целую ночь тяжелые сапоги, должно быть, безостановочно топтались по моему черепу. Видимо, это объясняло, почему голова истошно вопила в жестокой агонии.

Что-то холодное прикоснулось к моему лбу. Я с трудом разлепила один глаз. Женщина с пятнышком темных волос на подбородке прижимала влажную ткань. Ее волосы цвета бледного неба были завязаны в узел у затылка, а кожа выглядела грубой, словно обветренной.

– А, проснулась? – Она хмыкнула и потянулась к столу, заставленному ступками с пестиком, баночками с травами и горящими стеблями чего-то, что выглядело как выжженная трава. Женщина раздавила несколько пылающих травинок в деревянной миске и помахала ею у меня перед носом. – Подними голову и вдохни.

Я закашлялась, отплевываясь, от резкого жжения пряных трав. Как ни противна была процедура, но легкие прочистились, а боль в черепе притупилась до мягкой пульсации.

– Что случилось? – Воспоминания заволокло пеленой тумана. Я припомнила Ледяные фьорды. Кровавый певец покинул нас. Таверна и… сладкая музыка.

Я рывком поднялась на кровати. Льющаяся музыка. Внезапно возникшее желание. Король.

Со сдавленным стоном я зарылась лицом в ладони, вспоминая, как вцепилась ногтями в Бладсингера и засунула язык ему в рот. Он мог сделать со мной все что угодно, и его прикосновения погрузили бы меня в блаженную эйфорию.

– Вот так, держи голову выше, дорогуша, – произнесла женщина, надув губы. Она тихонько похлопала меня по плечу и протянула чашку с чистой водой. – Когда-то морские певцы считались самыми свирепыми врагами, стоило суше встретиться с морем. Эггерт был привязан к этой старой таверне по меньшей мере шесть столетий. У него имелся довольно неприятный долг за воровство у одного дворянина из Дома Приливов.

– Я была… – Не сумев закончить фразу, я отпила воды, чтобы смочить сухое горло. – Я стала для него дорогой к свободе?

Женщина кивнула.

– Только земной народ поддается на сладкие мелодии морских певцов. Им нужны сердца, понимаешь? Съев одно, они возвращают себе молодость. Без них они лишь гниющие трупы с голосом. Трудно выплатить долг, если твоя участь – никогда не покидать Королевство Вечности. Полагаю, ты доставила ему немало удовольствия в последние мгновения жизни.

Его последние мгновения. Я превратила их в безумную попытку выжить, наблюдала, как существо умирает от проникшего яда, а потом пыталась уложить в постель его убийцу, в то время как все стали свидетелями этому кошмару.

– В том, что случилось, нет ничего постыдного, – продолжала она. – Похоть морского певца неукротима. Даже самый решительный фейри, придерживающийся целибата, не поможет устоять. Иллюзия удовольствия опьяняет, я полагаю.

Как же унизительно выглядело мое поведение.

И мне вновь предстояло встретиться с Кровавым певцом. Припомнить все мельчайшие подробности своего наркотического вожделения я не могла, но вспоминала его. Еще чувствовался вкус, горячее дыхание на моей коже, прикосновения рук, прижатых к телу. От этих мыслей пульс участился, и пришлось заставить себя закрыть глаза и воспроизвести в памяти всю его гнусную ложь, грубые слова и угрозы, только бы не сорваться в очередной водоворот отвратительного и неуместного желания.