Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 30)
До этого момента я и понятия не имела о существовании этой стороны себя. По правде говоря, она чертовски пугала.
Король Вечности бросил веревку, и пленник издал тяжелый вздох. Бладсингер взмахнул рукой, и двое членов экипажа подхватили заложника под мышки и поставили на колени.
– Моря, – мрачно и негромко начал Эрик, принимая от Ларссона нож. Он бросил взгляд через плечо на узника. – Люсьен, чей голос повелевает морями?
Заключенный сплюнул сгусток крови.
– В наше время трудно сказать, Эрик.
– В наше время. – Эрик повернулся, задумчиво прищурившись. – Знаешь, такой ответ меня даже не удивляет. Интересно, почему это так напрягает тебя?
Люсьен насмешливо хмыкнул, но ничего не добавил.
Эрик преследовал мужчину, как хищник охотится за мышью. При каждом шаге его клинок касался ладони.
– Зачем прибыл в Шонделл? Единственно, что ясно, – ты пришел за лотосами, несомненно, преследуя гнусные цели. – Король внезапно остановился перед мужчиной. – Кто стоит за спиной и все оплачивает?
– Ах, король морей, ты плаваешь под собственным темным знаменем. Знаешь же, что ни один капер, стоящий своего имени, не сдает партнеров. Это плохой способ ведения дел.
– Хм… – Эрик внимательно рассмотрел лезвие в своей руке. – Какой тупой нож.
Необычное замечание. Но еще более странным показалось то, как расширились от ужаса глаза Люсьена.
Я испуганно вздрогнула, когда Эрик бросился на жертву. Он хромал от причиненной мною травмы, но я оказалась права в своих предположениях – Эрик Бладсингер превратился в стремительного и смертоносного змея, всегда готового нанести удар.
Гортанный крик прорезал воздух, когда острие ножа с ужасающей точностью вонзилось в уголок левого глаза Люсьена. Двое членов экипажа схватили мужчину еще крепче. Оба зажимали одну сторону его лица, принуждая сохранять неподвижность, пока Эрик… действовал.
Король не стал сразу ослеплять человека. Он дергал и дразнил раненый глаз, наслаждаясь процессом. Я прикрыла рот рукой, стараясь сдержать подступающую к горлу горячую тошноту. Эрик медленно вытащил глаз, отчего в глазнице образовалась дыра, но так и не закончил начатое.
Люсьен разразился отчаянными рыданиями и мольбами.
– Может, проявишь чуточку милосердия, – произнес Эрик, невозмутимый, как дуновение летнего ветерка, – расскажи мне, кто дал тебе деньги.
– Закончи, о боги, закончи все, – всхлипывал Люсьен, искренне умоляя короля вырвать глаз.
– Имя. – Бладсингер приподнял глаз еще немного.
Я слегка возгордилась тем, что рвота от подобного зрелища возникла не у одной меня. Где-то у самой кромки воды вырвало мужчину, когда из глазницы показались окровавленные мышцы.
Натянутые как струна нервы судорожно дергались, желание сбежать, уплыть, пока я не попытаю судьбу с Бездной, завладело мной.
Возникшая мысль подарила мне концентрацию и цель, придало желание действовать, а не трещать по швам.
– Все равно эти… острова прокляты… – громко всхлипывал Люсьен. – Лотос был… новой попыткой наложить заклинание, чтобы… исцелить.
Выпрямившись, Эрик устремил взгляд на северную часть острова. За пеленой дыма и пожара возвышались темные холмы, сплошь покрытые выжженной травой. Очевидно, огонь сожрал всю зелень.
Однако в глазах короля промелькнул слабый огонек страха, и я уже не была уверена в своих предположениях.
Бладсингер быстро моргнул.
– Кому понадобились лотосы, Люсьен? Леди Нарзе?
– Я… я не знаю их имени. Плата проводилась без встречи.
– Для каких целей им понадобился лотос?
– Может, унич-ч-ч-чтожить распространяющуюся гниль. – Люсьен хрипло застонал. – Я собирался использовать несколько, чтобы купить вход в дальние моря через королевство морских ведьм.
По лицу Кровавого певца расползлась кривая ухмылка, обнажающая острые клыки.
– Спасибо, Люсьен. Ты оказал мне огромную услугу.
Эрик потянул за рукоять ножа и извлек лезвие. Зрелище внушало дикий ужас. Глаз, не вставший до конца на положенное место, выпирал и обильно кровоточил. Теперь он стал совершенно бесполезным и, несомненно, причинял мучительную боль.
Король оставил пленника в таком невыносимом состоянии.
Он вытер кровь и вытекшую жидкость о плечо Люсьена и торжествующе усмехнулся.
– Однако твое признание окончательно доказало измену своему королевству.
Яростным движением Эрик вонзил тупой нож в живот Люсьена.
Мужчина взревел от сильной боли и обмяк. Бладсингер развернулся и, обращаясь к Тэйту и Ларссону, зашагал прочь.
– Повесьте его вместе с внутренностями на кол в бухте. Будет всем напоминание, что ждет тех, кто станет перечить королю.
Хлынувшая кровь испачкала руки Эрика, но он даже не попытался ее вытереть, как и брызги, попавшие на заостренный подбородок, когда тот приблизился ко мне. Я еще глубже уперлась пятками в песок, вытягивая шею. Алый цвет его глаз пульсировал, словно бушующее за зрачками пламя. На протяжении множества ударов сердца он просто впивался в меня, пожирая взглядом.
Не сказав ни слова, король ворвался в толпу жителей деревни.
– Где Дайра?
– Идем. – Селин появилась за моей спиной и толкнула в плечо. – Мы должны следовать за ним.
– Куда?
– Он собирается поговорить с Дайрой, лордом острова или, в нашем случае, госпожой. – Девушка ткнула кончиком меча вперед.
Люди столпились вокруг Эрика и незнакомки. Женщина оказалась выше короля, глаза излучали лунный свет, а головной убор, сделанный из кости и замысловатых тканей, был завязан шнурком. На запястьях и руках красовались кожаные и бисерные браслеты, а всю грудь покрывало ожерелье из острых зубов.
Они едва слышно беседовали, близко склонив головы. Женщина не выглядела встревоженной появлением Короля Вечности. Напротив, своим поведением она демонстрировала некоторое уважение. И не только с ее стороны. Приблизившись, Эрик наклонил голову и прижал маленькую ладонь к своим губам.
Не как пылкий возлюбленный, а скорее совершив церемониальное поклонение, словно приветствие.
Женщина обвела жестом свою деревню. Люди сосредоточенно прислушивались к ее словам. Я отступила, не в состоянии воспринимать услышанное и отчаянно пытаясь отыскать место, где воздух не пропитан гарью.
Селин и команда, полностью поглощенные своим королем и Дайрой, не заметили моего бегства. Внизу, на берегу, отчаянные крики Люсьена стихли. Продолжать смотреть на медленную и мучительную смерть было выше моих сил. Это равносильно тому, как если бы я получила возможность заглянуть в свою судьбу.
Песок под ногами истончился, освободив место для болот и клочков травы, пробивавшихся сквозь морскую почву. Или того, что следовало бы назвать зеленью и цветами. Потемневшие стебли и сморщенные листья рассыпались в пыль от малейшего прикосновения.
Позади донеслось чье-то сопение.
Маленькая девочка с заплетенными в узел волосами на голове обнимала матерчатую куклу в пяти шагах от меня. Обильные слезы текли по ее грязным щекам. Она посмотрела на меня, потом на выжженную землю.
– Пожары, да? – спросила я.
Ребенок наклонил голову, пристально рассматривая меня. Возможно, ей было трудно разобрать произнесенную фразу. Я указала на дымящиеся крыши, потом снова на землю.
Девочка внимательно проследила за моими жестами, но вскоре замотала головой. Совершенно очевидно, она не понимала меня. Слова можно произносить по-разному, но душевная боль во всех мирах одинакова. Ребенок оплакивал свой отчий дом и красоту, царившую, по моим предположениям, здесь когда-то.
Я приветливо улыбнулась и помахала ей рукой. Мысли о собственной магии хаоса витали где-то далеко. Какая польза от нее сейчас? Я украшала сады и утолщала лозы. Цветы под моей властью становились более яркими или приторно-сладкими.
Весьма бессмысленный подарок в столь затруднительном положении.
Но если сконцентрироваться, мне удавалось исцелять засохшие поля или даже низкоурожайные культуры, а вот с землей, уничтоженной огнем, никогда не работала. Тем не менее, опустившись на колени, я приложила ладонь к темной земле.
Что-то острое, словно шипы, укололо мою плоть, приветствуя прикосновение, но ничего отвратительного, что не позволило бы удержать руки на месте, не чувствовалось. Затаив дыхание, я ждала знакомое струящееся тепло хаоса в крови. Тишина и спокойствие, свойственное моей магии, захлестнули пространство, но присутствовало что-то незнакомое и гнетуще-темное. Воспоминания, отдаваемые землей, казалось, обвились вокруг ладони и затянули меня глубже.
Я попыталась отстраниться, но какая-то неведомая сила, какая-то мощь вцепилась и заполнила разум сказками, известными только земле. Истошные крики и боль под пальцами отдавались в животе, раздирая его, пока тошнотворная желчь не поднялась к горлу. Я снова попробовала избежать соприкосновения, чтобы на миг перевести дух, прежде чем хаос затянет меня еще глубже, но так и застыла на месте.
Мало кто знал, что мой хаос способен раскрыть происходившие когда-то на местности кровопролитные события. Внезапная находка, сделанная мной в разгар войны с морем. Смертельные предания, боль, бесчеловечные нападения, убийства, мучения – все, что творилось на земле, я могла ощутить, погрузившись достаточно глубоко.