Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 29)

Я развернулась и, прогоняя тревогу, помчалась вниз по ступенькам под палубу.

Глава 18

Певчая птичка

– Сьюэлл. – Как ни странно, но мне удалось сохранить равновесие в дверном проеме и не пошатнуться. Отец всегда называл подобное умение приобретением морских ног. Даже на наших баркасах, плававших по бушующим волнам, требовалось изрядное мастерство, чтобы не вывалиться за борт.

Я приподняла добытые вещи, словно долгожданный трофей после яростной битвы, и торжествующе ухмыльнулась, обнаружив, что раненый еще дышит.

– Хитрый маленький лисенок, – слабо прокомментировал он мое появление.

Я опустилась рядом с ним на колени, внимательно изучая рану. Неглубокая, как он и предполагал, но, черт возьми, крови вытекло слишком много. Я осторожно положила кисть на рукоять.

– Думаю, мы сможем вытащить нож аккуратно, не дав тебе истечь кровью, но это будет малоприятно.

– Просто вытащи, лисенок. – Он вдруг подмигнул, демонстрируя один из своих приступов ясности.

– Не бойся. – Нервно хихикнув, я накрыла клинок чистыми тряпками, готовыми впитать кровь. Стоило обхватить рукоятку, как на лице появилась усмешка. – Я начинаю склоняться к мысли, что ты точно… – И без предупреждения выдернула клинок. Сьюэлл жалобно взвыл от боли, но испустил тяжелый вздох, когда я закрыла рану. – Осознаешь, что говоришь.

– Думай что хочешь, лисенок, – только и успел произнести он, как дверь с грохотом ударилась о стену.

– Не трогай его! – пронзительно закричала Селин. Кровь запеклась на ее косах и слиплась с волосами, дождь стекал по щекам, но, похоже, ее больше беспокоил лежащий и истекающий кровью на полу Сьюэлл. В три уверенных шага она пересекла пространство и врезала мне локтем в ребра, отбросив в сторону.

– Что ты наделала?

Разочарование охватило меня, подобно тискам. Я быстро смахнула прядь волос со лба и в ответ отпихнула ее, вернув руку к окровавленным тряпкам на боку Сьюэлла.

– Только оказала помощь после того, как он упал на нож из-за этой чертовой качки.

Мне так и хотелось приструнить ее, может быть, бросить пару оскорбительных фраз по поводу их беспечности, но я удержалась от слов, заметив, как дрогнул подбородок Селин.

Всего несколько мгновений назад у девушки во рту красовались вставные острые зубы, а теперь при виде маленькой ранки она… собиралась заплакать?

– Громовая рыба, – сказал Сьюэлл, обращаясь к Селин. – Прибереги свои дожди.

Селин нервно сглотнула.

– Я не собираюсь проливать дожди. Может, самую малость, раз уж я так чертовски зла на твою тупую задницу. О чем ты вообще думал, оставив ножи незакрепленными? Мне следовало бы прикончить тебя, старик.

– Прикончить? – В моей груди вспыхнул огонек защиты.

– Именно завалить. – Селин изучала меня с легким раздражением. – Кто, по-твоему, снабжает короля его любимой кислой смородиной?

Сьюэлл тихо шмыгнул и картинно закатил глаза. Даже Селин невольно захихикала.

Я принялась за работу, обернув одно из длинных полотен вокруг талии Сьюэлла, а девушка помогла закрепить узел на его животе.

– Ему нужно будет наложить швы, – заметила я.

– Да. – Селин встала, уперев руки в бедра. – Я скажу королю, но мы должны позаботиться о нем, пока не сможем доставить его к ткачу костей.

– Что за чертовщина – ткач костей?

– Как вы называете людей, лечащих ваши недуги?

– Целитель?

Селин сделала паузу, смутившись, затем пожала плечами.

– Мне по душе ткач костей. Помоги мне поднять его, нам нужно на берег.

Кровь забурлила в моих жилах, но я откинула беспокойство и сосредоточилась на Сьюэлле.

– Разве Бладсингер не может исцелять раны? Почему бы ему не вылечить собственную команду?

– Нет времени, он по горло занят другими делами. – Селин подхватила повара под плечо. – А теперь поспеши. Король не хочет оставлять тебя одну на корабле. Команда отправляется на берег, кроме тебя, старик. Мы проследим, чтобы ты спал в королевской постели.

– Сладкие песни, Громовая рыба. – Сьюэлл, пошатываясь, поднялся на ноги. При движении бинты пропитались новым фонтаном крови, но он лишь слегка поморщился и крепко обхватил Селин за плечи.

Я следовала позади, готовая в любой момент подстраховать мужчину, если тот вдруг споткнется на лестнице. Сьюэлл поджал губы и невнятно пробормотал что-то о вспыльчивости угрей. Селин ответила, что, поскольку он будет спать в королевской постели, это позволит ему стать королем корабля на один день. Она, казалось, спокойно воспринимала разговоры о вторжении в покои Эрика, и меня возмущала промелькнувшая мысль, что Кровавый певец, возможно, не такой уж и деспотичный изверг.

Как только повар устроился в королевской постели, Селин провела нас на нижнюю палубу. Дверь, вырезанная в корпусе, была опущена. Густой распространившийся дым подавлял свежесть бриза, а белая пена окрасилась в розовый цвет.

– Садись. – Селин жестом указала на гребную лодку. Она во многом была похожа на Вечный корабль и не имела ничего общего со встречавшимися мне лодками. По форме напоминала зазубренный наконечник стрелы, а борта украшали шипы, похожие на клыкастые зубы. На некоторых из них были сколы и трещины в результате долгого использования, но это только добавляло грозности, а весла выглядели как ножи, готовые рассекать волны.

Неподдельная тревога заставила выступивший пот стремительно струиться по рукам, ладоням и затылку. Я пыталась успокоиться на маскараде, но замерла, едва Кровавый певец дал о себе знать. Потом в телеге с кормом, когда ударила его по ноге, пока не появился Рорик, и мне пришлось стать бесхребетной пленницей. Но до сих пор не выпало ни единого шанса наказать Короля Вечности за его ничтожество.

Зачем Бладсингеру понадобилось тащить меня с корабля? Может, ослушаться приказа? Он, несомненно, придет в бешенство. Дюжина различных способов, которыми он мог заставить расплатиться за неповиновение, поселилась в голове и вытеснила весь воздух из легких.

– Думаю, кто-то должен остаться и присматривать за…

– Садись. Уже. – Селин вытащила из кожаных ножен грубо сделанный клинок. Всего лишь наполовину, но угроза была очевидна. – У меня нет команды, запрещающей отрезать палец или два. И даже глаз. Терпение давно лопнуло. А теперь залезай.

Я до боли сжала кулаки, но подчинилась. Селин взяла одно весло, мне досталось другое, и, глубоко вонзая их в кровавую воду, мы вывели лодку в открытый прилив.

На берегу огненные стены уничтожили хижины из дерна, башню из толстых балок и, похоже, центр поклонения с вырезанными на столбах рунами, расположившимися в замысловатом узоре.

Среди яркого пламени и клубящегося дыма команда корабля то и дело швыряла других мужчин, сбившихся в кучу у кромки воды. Клинки были наготове, и не оставалось никаких сомнений, что свежая кровь вскоре запятнает песок. Я проклинала себя за брошенный нож на кухне.

Когда лодка ударилась о песчаную отмель, Селин перепрыгнула через борт, по колено погрузившись в волны.

– Выходи, – скомандовала она и схватила весла.

Я последовал за ней по песчаному берегу. В дюжине шагов из пелены пыли и дымки материализовалась тень. Она ступала нетвердой походкой, и, стоило Кровавому певцу выйти из клубящегося дыма, я поняла почему.

Прихрамывая, король, крепко ухватившись одной рукой за толстую веревку, тащил окровавленного человека с похожим телосложением и поврежденной ногой за лодыжки.

Как только я увидела, в каком состоянии находится мужчина, острый привкус желчи обжег мне горло: рана в углу рта наполовину распорола щеку, из кончиков двух сломанных пальцев сочилась кровь, а в тыльные части рук воткнуты маленькие ножи.

С каждым движением рукояти клинков смещались и проворачивались, вызывая мучительные крики боли.

Открывшееся зрелище было зверское, безжалостное и одновременно завораживающее.

Мой разум захватил извращенный восторг от действий Эрика Бладсингера. Я презирала его на одном дыхании, а на другом не могла отвести взгляд от хладнокровного и такого прекрасного лица. Кто создал подобное существо, как он? Что побудило его к столь жестоким расправам?

Я видела ужасы войны и знала, что представляет из себя казнь. Однако Эрику, похоже, кровавая игра доставляла больше удовольствия, чем результат.

Негромкие раздававшиеся всхлипывания на мгновение заставили отвести взгляд от короля. От увиденного сердце неприятно защемило. Мужчины и женщины, дети и старики сгрудились поодаль.

Они были облачены в простую одежду, в большинстве случаев едва прикрывавшую тело. Волосы были скручены тугими шнурами или сбриты под корень. Взрослые носили пирсинги с тонкими золотыми цепочками от губ до носа и ушей.

Жены плакали, прижимаясь к груди мужей. Некоторые дети хныкали, уставившись стеклянными глазами на горящие хижины и наблюдая за тем, как рушится их деревня.

Моргнув, я обернулась к человеку в руках Кровавого певца. Именно он послужил причиной такого бедствия. Незнакомое ощущение зародилось внизу живота. Тягучее и свернувшееся, словно узел колючих шипов, оно пронеслось по телу, пока не достигло губ. Уголок рта дернулся в жестокой усмешке, в злобном предвкушении того, что человек, ответственный за слезы маленьких детей, скоро заплатит свою дань.

Никогда раньше я не одобряла кровопролития, но тут по позвоночнику пробежала возбуждающая дрожь. Хотелось, чтобы этот человек испытал невыносимые мучения. На мгновение пришла мысль, что он должен страдать гораздо больше, чем Кровавый певец.