Квинтус Номен – Шарлатан V (страница 2)

— А я и не сомневаюсь. Но возникает один вопрос: а эти поводы и обоснования… их обязательно на всеобщее обозрение вытаскивать или можно будет без лишнего шума недрогнувшей рукой… А то есть у меня кандидатуры, но вот явного и всем понятного обоснования для них я пока просчитать не смогу.

— Да, не зря Иосиф Виссарионович тебя называл… неважно как. Я думаю, нам нужно будет в понедельник собраться, я имею в виду кое-кому собраться, чтобы ситуацию глубоко обсудить. И — пока я в этом полностью не уверен, кое с кем еще обсудить нужно будет — мне кажется, что и твое присутствие на этом собрании лишним не окажется. Но вопросы там будут обсуждаться… однако за тебя две сотрудницы Павла Анатольевича уже поручились, да и сам он… в общем, я тебе план работ наметил, ты теперь, действительно, детали реализации продумай, нам твои предложения всяко не помешают. А теперь… ты извини, у меня сейчас других забот, сам понимаешь, выше головы, так что давай, иди уже думать. Я постараюсь с тобой до конца недели связаться. И вот еще что: если ты на похороны захочешь приехать, скажи своей Светлане Андреевне, она будет в курсе, кто тебе пропуск организует…

Химия — наука точная, и она говорит, что для получения карбамида нужно к молекуле метана добавить два атома азота. Ну и один атом кислорода убрать, из углекислого газа, в процессе химических преобразований возникающего — вот только в процессе всех этих преобразований получается, что кислород убирается водородом (с получением воды), и поэтому водорода — если использовать «традиционные процессы» в метане для такого преобразования «не хватает». Зато вроде углекислого газа должно получаться с избытком — но специфика технологий, в которых всякие потери оказываются неизбежными, приводит к тому, что для производства карбамида из полученного из метана аммиака как раз углекислого газа оказывается маловато. Зато если аммиак делать парокислородной конверсией угля, его образуется значительный избыток, что тоже вроде как не особо кузяво выходит — однако расчеты, проведенные причем не у меня в институте, а химиками-технологами из Менделавки, говорили, что для создания относительно безотходного производства треть водорода для аммиачных установок стоит производить все же именно из угля и воды. А на небольших заводиках, производящих порядка сотен тонн карбамида в сутки, просто в деньгах с углем и без газа производство обходится почти на четверть дешевле.

Я все же решил своими глазами посмотреть, как это выглядит — и поехал на карбамидовый заводик, которые поблизости от Пьянского Перевода в лесу поднялся. Ну, поглядел я на этот заводик, убедился, что «ученики» у меня выросли талантливые. Ни слова ведь не наврали: карбамидовая установка именно примерно гектар и занимала. А про «вспомогательные»-то производства я их и не спрашивал — а теперь их своими собственными увидел: четыре здоровенных башни для кислородного пиролиза угля, четыре мощных установки для получения кислорода для этих башен, четыре уже аммиачных колонны — и все это хозяйство занимало жалких гектаров шесть или семь. И еще парочку гектаров занимала «утилизационная» электростанция, работающая на получаемом в процессе пиролиза угарном газе, примерно гектар был отведен под «угольный склад», рядом стояла уже нормальная угольная электростанция, которая обеспечивала «дополнительное» питание, поскольку «утилизационная» станция электричества давала все же маловато, процентов хорошо если пятнадцать от общей потребности. И еще парочку гектаров занимали огромные, высотой примерно с десятиэтажный дом, два корпуса, в которых были спрятаны многочисленные теплообменники и холодильники. И вокруг этих зданий на площади, впятеро большей, чем сами корпуса занимали, все было окутано разными трубами.

То есть всякими трубами там вообще все было опутано в сто слоев, а те, которые возле теплообменников поднимались, были вдобавок еще и «конечными», то есть выпускающими все ненужное в атмосферу — и, что меня порадовало, выпускали они все же в основном исключительно горячий воздух, сильно разбавленный «лишним» углекислым газом, а вот всякой химией из них вообще не воняло. И мне парни из университета (которые на той же площадке не спеша уже ставили новую, в десять раз более мощную установку), сказали, что там и впредь ничем вонять уже не будет. По двум причинам не будет: во-первых, любая вонь на таком производстве — это потери ценных химических продуктов. А во-вторых, если вонь появится, что Зинаида Михайловна их всех просто сожрет с какашками и не подавится. И сожрет все же не за вонь или утрату ценного сырья, а за то, что она выделила на разработку и внедрение всех предохранительных систем, которые должны будут утечкам препятствовать, почти восемь миллионов, сделав весь завод почти на четыре процента дороже, чем он планировался изначально — а за такие деньги желающих сожрать неумех или мошенников вообще очередь выстроится.

Честно говоря, моим первым порывом было их сожрать с вышеуказанной приправой сразу после того, как я увидел, как выглядит «установка площадью в гектар» на самом деле. Но ведь и я точно так же в свое время разные новшества «внедрял», так что вместо сытного, но не особо аппетитного обеда я лишь порадовался тому, что «ученики уже превзошли учителя». Тем более порадовался, что они все же из заранее согласованных смет не вышли…

Хотя со сметами там тоже все было не очень просто: я уже знал о некоторых чисто бухгалтерских трюках, благодаря которым «централизованная бухгалтерия» Горьковских предприятий местпрома проводила (по бумагам) стройки очень дешево: в частности, «своя» продукция, на такие стройки поставлявшаяся, всегда учитывалась по «заводской себестоимости», в которую не включались ни накладные расходы предприятий, ни даже обязательные «амортизационные отчисления». И поэтому установленные на некоторых участках этого химзавода титановые реакторы внезапно оказывались «дешевле», чем предусмотренные планами реакторы из нержавеющих сталей. Ну а что: титан производился из местного сырья, причем получаемого чуть ли не в качестве отходов, электричество при его выработке вообще было «бесплатным»… реально «бесплатным»: электролиз хлорида магния на заводе проводили исключительно в ночное время, когда все тепловые электростанции просто так уголь на дым пережигали, и потому если кто-то это электричество употреблял, на него электростанции даже счета не выставляли, так как это помогало уже электростанциям нагрузку на турбины и генераторы не снижать и увеличивать тем самым (как — я так до конца и не понял) надежность работы этих электростанций.

Зинаида Михайловна через неделю после смерти Сталина мне позвонила и сказала, что «принято решение меня на совещание не приглашать, но я должен буду весь день сидеть у телефона и ждать звонка, чтобы при необходимости срочно ответить на вопросы». Причем не дома сидеть, а у себя в кабинете на работе, где стояла машина, обеспечивающая шифрованную «цифровую» связь. Ну я и сидел, причем большую часть времени сидел вместе с женой: она к экзаменам готовилась и у нее было очень много до конца не понятых ею вопросов. А заодно она и обед мне принесла (из институтской столовой) — и все это лично меня очень сильно напрягало: все же дома с Васькой хотя и сидела очередная моя троюродная девчонка (племянница тети Маши), я все же предпочел бы, чтобы этим жена занималась. Она, конечно, тоже «занималась», бегая домой чтобы Ваську покормить вовремя, но все равно…

Просидел я весь день у телефона совершенно напрасно, мне так никто и не позвонил. Но оно и понятно: всем действительно просто не до меня было. Люди решали глобальные проблемы, а я — ну чем я-то тут мог помочь? То есть я в целом знал чем, однако кроме меня никто не знал, что я знаю…

Впрочем, от безделья мне изнывать не пришлось: после того, как Лида ушла домой (ее Ю Ю выгнала, пообещав, что «завтра вечером перед экзаменом» она к нам поднимется и дополнительно с ней проработает непонятные вопросы'), я два с лишним часа общался со своей «первой любовью» и Светланой Андреевной: мне-то никто не звонил, а вот людям ответственным уже позвонить успели. И мы решали, кто и как будет решать новые поставленные перед институтом задачи. Вот что мне в нынешней системе нравилось (точнее, чем мне нравились стоящие во главе этой системы люди), так это тем, что поступившую «наверх» информацию никто никогда не пропускал мимо ушей. Так что первой задачей у меня было максимально быстро просчитать потребные затраты и последствия строительства трех новых заводов по производству лавсановых волокон для текстильной промышленности. И не только этих заводов: в задаче еще указывалось, что от меня ждут и других предложений по использованию полиэтилентерефталата с определением требуемых мощностей новых химических заводов.

Ну, для чего ПЭТ-пластик можно использовать, я в принципе знал неплохо — осталось лишь придумать, как все это руководству правильно подать. Но раз уж у нас была почти готова система OSInt для Павла Анатольевича и в нее уже довольно много последней информации успели затолкать, информацию можно подать и как «полученную путем анализа из зарубежных открытых источников». Источников-то просто море, а люди все их проверить глазками уже точно не в состоянии, так что если прикинуться шлангом, тут можно много новшеств «незаметно» внедрить.