Квинтус Номен – Шарлатан V (страница 1)

Шарлатан V

Глава 1

Пантелеймон Кондратьевич посмотрел на меня с явно читаемым сочувствием:

— К чему ты будешь готов я тебе расскажу. Я тебя понимаю, всем нам от этой новости… крайне хреново. Всей стране через полчаса хреново будет, но мы-то не вся страна, а государственные люди, даже такой шалопай, как ты — и нам не о чувствах своих думать надо, а о стране. И Иосиф Виссарионович до последнего о стране думал, так вот он мне в пятницу вечером как раз и сказал, что у нас тут единственный, кто может будущее предсказать — это ты.

— Я не предсказываю будущее…

— Извини, мне тоже не по себе, выразился неверно. Ты можешь это будущее просчитать, точнее, с очень высокой долей вероятности просчитать, какое воздействие на всю страну окажет та или иная наша экономическая программа. А еще ты так и остался мальчишкой… в хорошем смысле слова, конечно: ты, когда результаты расчетов своих представляешь, никогда даже не задумываешься о том, лично тебе после этого будет лучше или хуже. Вот ты по химизации все просчитал — и знал ведь, что тебя десятки, если не сотни разных… товарищей сильно невзлюбят, но в отчете писал, что получается, а не что люди услышать хотят. Даже если совсем какая-то… в общем, если очень плохо получится, честно писал. Ладно, об этом чуть позже, а теперь обсудим, что мне от тебя нужно. Ты хоть знаешь, кто у нас в Совмине самый важный?

— Товарищ Булганин.

— Нет, товарищ Булганин — главный, я спрашиваю, кто самый важный. Точнее, какое министерство самое важное у нас в стране.

— Средмаш?

— Что? А, нет, Средмаш, конечно, очень важен, но сам по себе он ничего… У нас в стране самым важным министерством является министерство, которое вообще в составе Совмина Союза не входит, поскольку министерство не союзное, а республиканское. И самым важным человеком у нас является товарищ Коробова, потому что Минместпром РСФСР обеспечивает стране почти половину всего бюджета Союза. У нас сейчас бюджет на этот год составлен в размере ста семи миллиардов, и чуть больше пятидесяти именно Минместпром в него вносит! А еще она неизвестно сколько… то есть почти никому неизвестно сколько из доходов министерства тратит по своим, сугубо внутриминистерским программам. Но ты-то наверняка знаешь, она ведь на этот год запланировала чуть больше десяти миллиардов потратить.

— А почему это я наверняка знаю?

— Так она их по твоим, именно тобой разработанным, программам их и тратит, вот почему! Я с ней как раз вчера на эту тему говорил, меня как раз Иосиф Виссарионович кое-что у нее уточнить… Ну так вот, переходим на личности, то есть на твою личность.

— Ну что же, расскажите мне, какое задачи вы хотите передо мной поставить, а я постараюсь объяснить, почему они невыполнимы.

— Разбаловал вас… всех нас разбаловал Иосиф Виссарионович. Но теперь, Вовка, нам придется как-то без его авторитета со страной справляться, а, как сам знаешь, классовая борьба лишь нарастает. И то, что ты просчитать можешь будущее, нам в этой борьбе очень сильно помочь может. Ведь сейчас… — он замолчал, что-то обдумывая и поглядывая на меня как-то… с непонятным интересом.

— Я не умею просчитывать будущее, — снова повторил я, — я только могу с определенной вероятность. Просчитать, как какие-то изменения могут на это будущее повлиять.

— С большой вероятностью просчитать можешь, и нам… мне от тебя именно это и нужно будет. Я вот думаю, что хорошо бы тебе, вместе со всем твоим институтом… ну, кроме, конечно, сельскохозяйственной части, в Москву переехать.

— А я вот смысла в переезде не вижу. Во-первых, уверен, что товарищ Судоплатов будет категорически против, а во-вторых, Минместпром сидит себе спокойно в Горьком и результаты его работы вы и сами видите.

— Так-то оно так, но если срочно понадобится что-то быстро обсчитать…

— Мне для расчетов нужен и соседний институт системного анализа, это во-первых. А во-вторых, у нас уже прекрасно работает защищенная связь, документы любые нам туда на рассмотрение послать можно даже не за минуты, а за секунды, уже и голосовая связь защищенная готова, а скоро и видеосвязь нормально заработает. Так что, повторю, смысла в переезде нет. А по поводу предсказаний…

— Ну, что замолчал?

— Думаю, как бы объяснить попроще. Если в детали не вдаваться, то сейчас у нас есть программа, которая может просчитать ситуацию по восьми параметрам. С некоторыми ухищрениями мы теперь, многократными просчетами эти параметры варьируя, можем просчитать — уже с меньшими уровнями достоверности — и девять параметров. И при этом качество результата сильно зависит от того, как правильно эти параметры выберет постановщик задачи. Но чтобы параметры выбрать правильно, этот человек еще должен хорошо разбираться в тематике самой задачи. Но чтобы результаты действительно получались достоверными, необходимо учитывать уже десятки и даже сотни параметров, зачастую вообще к задаче вроде бы не относящиеся.

— И что ты хочешь этим сказать? Что все твои расчеты — это филькина грамота?

— Нет, но они — всего лишь основа для того, чтобы люди, принимающие решения, не принимали решений заведомо неправильных. Простой пример: в плане на следующую пятилетку было намечено увеличить производство химической продукции почти в десять раз…

— И что в этом плохого?

— Плохого много, и начнем с того, что на это потребуется истратить почти десять процентов и без того очень напряженного бюджета.

— А без затрат ты ничего и не получишь!

— Тоже верно, но самый простой, вообще шестифакторный анализ показывает, что через пять лет у нас больше трети продукции химической промышленность просто некуда будет девать. Мы уже сейчас больше половины производимого в стране полиэтилентерефталата отправляем на переработку за границу, и потом закупает продукцию этой переработки впятеро, вдесятеро дороже! А вот на перерабатывающие предприятия в бюджете страны предполагается потратить всего полпроцента бюджета.

— А этот… полиэтилен твой — это что?

— Это лавсан, точнее, полимер, из которого лавсан делается. Но делается он у нас пока что только в Мытищах, а чтобы просто переработать на волокно то, что мы уже сейчас производим, нам потребуется еще минимум четыре таких же, как в Мытищах, завода. Но где они в планах-то? Или возьмем азотные удобрения…

— А с ними-то что не так? Без удобрений мы уж точно страну не накормим.

— И тоже верно, однако, если планы будут реализованы, мы этих удобрений будем производить в полтора раза больше, чем нашей стране требуется.

— Но их можно и за границу продавать, валюта нам всяко лишней не будет.

— И тут спорить не стану. Однако удобрения — это наш советский газ, хотя большую часть было бы выгоднее вообще из угля производить, это просто прорва электричества, которого у нас промышленности не хватает. Но хуже всего, что сейчас у нас некоторых удобрений тоже не хватает, но мы их за границу продаем. А их в принципе продавать крайне невыгодно! Простой пример: сейчас тонна азотных удобрений, в частности, карбамида, стоит на мировых рынках около сотни долларов, ну, чуть больше. А тонна карбамида, внесенного на наши поля, дает, между прочим, дополнительных десять тонны пшеницы, которая на тех же рынках стоит уже в восемь раз дороже.

— Но, насколько я помню, карбамид этот сильно дороже селитры…

— Да, в полтора раза дороже. Но его нужно сорок кило на гектар, а аммиачной селитры для получения того же эффекта — уже сто тридцать килограммов. И мои программы этого просчитать не могут, в смысле, рекомендации относительно того, что выпускать нужно, не могут — но любой человек, арифметику в школе учивший, легко скажет, что нам нужно выпускать в такой ситуации. Еще раз: тот анализ, который в моем институте проводится, лишь помогает ответственным товарищам принимать верные решения. Не сам решения формирует, а только помогает явные глупости не совершать!

Похоже я завелся — но это потому, что в свое время столкнулся с тем, насколько люди, причем не самые тупые, доверяли выводам так называемого «искусственного интеллекта», самые мощные модели которого проводили анализ максимум по двенадцати параметрам — а ведь результаты такого анализа очень сильно зависели как раз из-за качества подбора параметров для проведения такого анализа. И я точно знал, что сколь-нибудь приемлемой достоверности нельзя получить при анализе менее примерно ста двадцати именно значимых параметров. Вот только добавление одного анализируемого параметра в модель увеличивало сложность расчетов почти в полтора раза по сравнению с предыдущим вариантом — и на нынешней вычислительной базе даже о десятипараметрическом анализе и мечтать не приходилось. Но и восемь параметров могли умному человеку дать основу для размышлений весьма неплохую — вот только где их, умных-то, взять? Хотя… один такой как раз напротив меня и сидел, и он даже, похоже, меня как-то понял:

— Успокойся, Шарлатан, я вовсе не прошу тебя взять все управление страной на себя. Но ты и сам сказал, что можешь помочь нам не совершать откровенных глупостей. Вот именно этого я от тебя и жду, а ты вот что пойми: мы — я имею в виду ЦК — начали реализовывать идеи товарища Сталина, которые он еще в тридцать седьмом старался воплотить. Но тогда по… по ряду причин у него не получилось, а теперь мы просто не успели, пока он нам помогал, начатое закончить. Мы в ЦК уже ликвидировали шесть отраслевых отделов, оставили там только кадровые подразделения. И должны были к лету и все остальные убрать: в промышленности и сельском хозяйстве нужно вводить такое же единоначалие, какое мы в армии ввели к началу сорок второго. Но проблема в том, что эти… в общем, сокращенные у нас сотрудники большей частью сумели пролезть уже в ранее подчиненные им министерства, под крылышко, так сказать, своих прежних протеже, и уже оттуда продолжают… как ты верно заметил, гадить. Так что твоя задача будет простой: все их вредительские предложения вытаскивать на всеобщее обозрение, чтобы у нас появились веские поводы и из министерств их убрать. Причем желательно настолько веские, чтобы и у Павла Анатольевича рука не дрогнула! Извини, это на меня новость утренняя так подействовала, я все же немного не то хотел сказать.