Квинтус Номен – Шарлатан V (страница 3)
Или даже заметно: оказывается, пластиковые бутылки придумали еще в сорок седьмом году, а в прошлом году начали довольно массово производить полиэтиленовые бутылки. Правда, полиэтилен — это вообще не полиэтилентерефталат, но ведь я вообще не химик, могу что-то не так понять, а раз могу, то и не пойму. И, кстати, нужно будет ПЭТ-бутылку запатентовать где только возможно, лицензионные отчисления нам точно лишними не окажутся. Да и если только одно волокно рассматривать, там тоже много такого, чего еще нигде нет, «придумать» можно. А правильно подобрать «значимые» параметры, чтобы программа нужный (мне) результат выдала — это я смогу, и даже уже знаю как именно…
Но два часа обсуждать одну простенькую задачку никто и не собирался, мы ее даже почти и не обсуждали: Светлана Андреевна просто мне о ней сообщила, сказала, где мне искать всю «документацию по проблеме» (ее просто переслали в нашу, институтскую, базу данных) — а все оставшееся время две МГБшницы (нынешняя и «бывшая», хотя «бывших» в этой конторе не бывает) со мной обсуждали кое-что другое. И начала обсуждение как раз Ю Ю:
— Вовка, сейчас ситуация в стране складывается… в общем паршивая ситуация. Раньше некоторых сволочей все же товарищ Сталин своим авторитетом давил потихоньку, но вот уничтожать их он по каким-то причинам не стал, и это сейчас уже выглядит очень плохо. Я в детали вникать не буду…
— А ему и не надо, чтобы ты в детали вникала, он эти детали сам вычислит быстрее, чем ты ему рассказать о них сможешь, — зловеще улыбнулась Светлана Андреевна. — Шарлатан, по мнению Павла Анатольевича сейчас довольно много отдельных товарищей попытаются пролезть наверх, причем методы пролезания они выбирать точно не станут. В смысле, если им для этого кого-то убить нужно будет, они вообще не задумаются — но, на наше счастье, для подготовки им все же какое-то время потребуется, и товарищ Судоплатов считает, что у нас есть примерно полгода. То есть полгода, за которые нам нужно, причем исключительно с полным соблюдением социалистической законности, подобные попытки пресечь. Насколько я знаю, то есть как мне руководство сообщило, ты подо что угодно можешь подвести практически неоспоримую теоретическую базу, причем подкрепленную точными математическими расчетами. Но все же вроде явную лажу ты никогда не обосновывал, так что решено считать тебя… — она замялась, явно пытаясь подобрать слова не особо обидные.
— Решено считать тебя именно шарлатаном, но для страны полезным, — хихикнув, продолжила Ю Ю. — И для начала, используя твои программы получения разведданных из открытых источников, Павел Анатольевич очень просит тебя сначала вычислить всех тех сволочей, которые скоро, собравшись в кучу, стране гадить начнут, а уже затем… когда именно ты уже будешь абсолютно уверен в том, что они сволочи, своими шарлатанскими способами передать их в руки советского правосудия. Причем желательно так передать, чтобы у правосудия никаких сомнений уже не оставалось.
— Хм… ну вы, тетки, и задачки ставите кристально честному и наивному мне. Я, конечно, постараюсь… но теперь я просто обязан вам задать точно такой же вопрос, какой я неделю назад задавал Пантелеймону Кондратьевичу. Если я буду абсолютно убежден в том, что кто-то — именно сволочь и вреда он стране нанесет немерено, но для правосудия я нужных обоснований найти или придумать не смогу…
— Павел Анатольевич говорил, что именно об этом ты обязательно спросишь, — очень серьезно ответила Светлана Андреевна. — И ответ на твой вопрос будет такой: ты о таких… объектах сообщай мне. А вот как с ними поступить… я могу тебе одно обещать: мы поступим правильно. Но, чтобы мы поступили не только правильно, но и достаточно оперативно, было бы неплохо заранее знать, какую именно гадость они могут сделать. Даже в отдаленном будущем какую подлость от них ждать можно. И если твои прогнозы сбудутся… хотя бы на самой ранней стадии, а мы за этим тоже проследим, если будем знать, на что обращать внимание… Я могу тебе от своего имени пообещать, что никто из таких никаких гадостей или подлостей совершить уже не сможет. Ну, по крайней мере среди тех, о ком ты мне сообщишь.
— Ну, вас-то я давно знаю, и поводов сомневаться в ваших словах у меня нет. Тогда… Ю Ю, выйди пока на пять минут, а вы, Светлана Андреевна, записывайте.
— Я запомню. Я очень хорошо умею запоминать то, что помнить необходимо.
— Тогда… ладно, тогда я пока много вам рассказывать не буду. Для начала хватит и пары персонажей, а об остальных мы потом поговорить сможем, просто именно сейчас особой срочности я не вижу. Итак, поехали…
Глава 2
Варежскую ГАЭС на полную мощность запустили уже в середине февраля. Причем мощность эта оказалась даже выше плановой: зимой-то уровень реки почти на метр ниже, чем даже в октябре, до ее замерзания, а «план» был установлен по майскому уровню, который вообще на пять метров выше зимнего. Ну и соответственно перепад уровней с верхним водохранилищем оказался сильнее, турбины могли большую мощность выдать — а генераторы, как выяснилось, вообще с приличным запасом были изготовлены. Настолько с приличным, что их уже после установки на станции «перемаркировали» и у них теперь паспортная мощность получилась не по двадцать с половиной мегаватт, а по двадцать два с половиной. Но и это было еще не все: на станции-то турбины поставили диагональные, и они, как выяснилось, хотя и были дороже обычных радиальных, и даже дороже поворотно-лопастных, но для конкретно ГАЭС они приносили изрядную пользу.
Даже две пользы: по каким-то подсчетам для того, чтобы закачивать воду, генераторы в «моторном» режиме должны были крутиться на семнадцать процентов быстрее, чем в генераторном — но это были расчеты для радиально-осевых турбин. А диагональные тот же эффект обеспечивали простым поворотом лопастей. Вторая же польза заключалась в том, что они — в отличие от радиальных, у которых «оптимальные режимы» работы обеспечивались в довольно узком диапазоне перепадов (обычно не больше пяти метров), диагональные — опять-таки простым поворотом лопастей «оптимально» работали с разницей перепадов свыше даже двадцати метров. И по результатам работы электростанции в первые два месяца после запуска было принято «непростое решение» верхнюю дамбу нарастить еще на пять метров и воды в верхнее водохранилище по ночам вдвое больше закачивать. А так как уже имеющееся количество насосов-генераторов с такими объемами уже справиться не могло, было решено поставить там еще одну секцию, уже с шестью генераторами, причем по тридцать мегаватт каждый (которые уже были заказаны для «Второй Варежской» станции). А вторую ГАЭС, уже у речки Реут, пока на год с постройкой отложили, причем не из-за того, что все ресурсы были брошены (будут летом брошены) на достройку дамбы на первой, а потому, что там вообще весь проект было решено переделать под новые турбины и новые генераторы. И под «новую мощность»: там-то, в отличие от первой Варежской, не было ровного берега, у которого можно несколько блоков станции в рядок поставить, так что, насколько я понял, вторую Варежскую решили выстроить с тремя агрегатами по сто двадцать пять мегаватт — то есть с такими же, как планировалось ставить на Новинковской (да и на всех остальных будущих) ГАЭС. Но для этого сначала требовалось заводы запустить, которые будут и нужные генераторы делать, и нужные турбины — а я обо всем этом узнал просто потому, что для строящегося турбинного потребовался («совершенно внезапно» потребовался) и новый станок, причем станок сугубо итальянский. Вот уж никогда не думал, что в Италии так развито тяжелое машиностроение, но оказалось, что там какая-то фирма станки делает совместно с австрияками, а австрийцы свой такой продавать в СССР отказались. И не «по политическим мотивам» отказались, а потому что делали их маловато и на ближайшие три года все их производство было уже законтрактовано. А итальянцы… у них тоже все законтрактовано было, но какой-то их же, то есть итальянский, заказчик свой заказ аннулировал (ну, или просто обанкротился) и подвернулся вариант его быстренько купить, а не ждать «отечественный аналог» из Иваново еще два года…
И все это было прекрасно, вот только за станок надо было заплатить довольно много денег, причем совсем даже не рублей, и Зинаида Михайловна — еще в конце прошлого года, когда афера со станком наклюнулась — приехала ко мне в гости:
— Послушай, потомок Пети Кантропа, я за станок деньги уже выплатила, но, как сам понимаешь, кубышке нашу местпромовскую валютную опустошила до донышка. А ты можешь — если захочешь, конечно — мне ее быстренько обратно взад пополнить. Времени у тебя для захотевания недели две, и это не я на тебя давлю, а обстоятельства, можно сказать, непреодолимой силы: эти итальянские спекулянты в качестве алаверды за досрочное выполнение их капиталистических планов как-то нам приглашение выцыганили на их итальянский песенный фестиваль. А фестиваль этот пройдет уже в конце января, так что у тебя задача очень простая: во-первых, уговорить твою знакомую певичку, эту, как ее, Малинину, срочно нужную песню выучить: петь придется на итальянском, а она итальянский точно знает, раз у нас оперы на нем поет.