Квинтус Номен – Девять жизней Je ne vu (страница 52)

Насколько я сумел разобраться, приличная именно пружинная сталь получалась, когда я домну засыпалась в основном болотная руда, привезенная откуда-то из Смоленской области. А последующие эксперименты показали, что неплохая получается и из такой же болотной руды, которую где-то на Тверце добывали. А одновременно я выяснил, что в принципе нынешние люди немного разбирались в картографии, правда, понятие масштаба они пока не освоили. Но у меня уже подросло немного обученное разным премудростям поколение, и я группу мальчишек численностью человек в десять отправил рисовать уже настоящую карту, с соблюдением масштаба, ближайших ко мне окрестностей. То есть задачу я им поставил четкую: промерить и нарисовать карту местности от Щелково и до впадения Язуы в Москву. А чтобы это было проще проделать, я на каждую пару мальчишек сделал «козу», то есть «землемерный циркуль». Мальчишкам идея понравилась, ведь всех-то и забот было идти неторопливо, считать, сколько раз циркуль повернулся. Ну еще колышки в землю вбивать, и потом в нужных местах вкапывать «верстовые столбы». Километровые, я среди нынешней молодежи сразу вводил метрическую систему (благо, было где эталон метра взять). Ну да, крошечная рулетка-сувенир, работавшая брелком на моей ключнице, «мировым эталоном» в моем будущем вряд ли бы могла считаться, но когда другого просто нет, то и такой вполне сойдет. Тут ведь главное не длина какого-то там меридиана, а чтобы мера была везде одинаковой.

Но моя затея не только мальчишкам понравилась — и у меня в поселке возникла специальная мастерская по изготовлению землемерных циркулей. И вроде бы года через два у нас должна была появиться уже карта всей «нашей» территории. Тоже примерная, но уж всяко лучше, чем никакая…

А к зиме меня постигла новая радость. Точнее, меня уже три радости постигли: очередная порция котят (внучатых потомков Таффи с Тимкой, и среди местного населения уже возникла суровая конкуренция за право взять пару котят в свою деревню, а в Туле и в Муроме уже котята, даже скорее коты и кошки успели завестись). Еще заработала обновленная домна: я к ней приделал «правильную систему загрузки сырья» и поставил рядом два настоящих каупера… если я термин правильно помнил. И к домне уже была практически подготовлен и небольшой мартен, а газ для мартена делался путем возгонки бурого угля. Не в третья радость была уже «коммерческой»: мурома (это одно из племен, проживающее в низовьях Оки) наладили довольно успешную бартерную торговлю с уже заволжскими племенами. И поставляли они «иностранцам» чугунную посуду, так как у них уже две домны работало, а вот производство стали они пока не освоили. А меняли они чугуний на медь, и меди уже у нас стало много. Не очень много, но для дальнейшего развития промышленности в целом достаточно…

А еще отельная радость постигла уже все местные племена: через пять лет после начала «гонки вооружений» кочевники перестали нападать на южные деревни. То есть за все лето не было ни одного нападения, и на состоявшемся в начале зимы очередном «совещании старейшин» даже была кем-то высказана идея о прекращении строительства «оборонительных линий». Но я очень удачно эти поползновения пресек — и пресек из потому, что соли мне не хватало. То есть лично мне соли все же хватало, но вот всему остальному народу… А ведь я уже почти все успел приготовить для того, чтобы «соляную проблему» окончательно решить. Почти все, а так как с медью стало полегче (то есть она хотя бы появилась), я был уже полностью уверен, что к началу весны я задуманное доделаю полностью. Вот только терзали меня смутные сомнения…

Точнее, я был просто уверен, что когда мы проблему решим, война с кочевниками разгорится с новой силой. И нам к этой войне нужно быть готовыми. Но не чтобы врагов всех поубивать, а чтобы враги не поубивали уже нас. А уж убьются они при этом и останутся живыми, здоровыми и счастливыми, решать уже было не нам. Потому что каждый народ сам является могильщиком своего счастья, и никому в этом благородном деле я мешать не собирался…

Жизнь шестая: Защита Олега

Иногда очень хочется ошибиться, но не получается. Потому что в школе хорошо историю учил, и учил ее хорошо (некоторое время): мать девочки, которая мне очень нравилась класса так с пятого, у нас была преподавателем истории мама смеялась, что я «хочу понравиться будущей теще». С тещей не вышло: после седьмого класса они куда-то уехали и девочку я уже через пару месяцев забыл (совсем забыл, сейчас я даже ее фамилию не мог вспомнить), а вот историю — не забыл. Не забыл, потому что ее я не только по учебникам изучал: у нас буквально в соседнем доме было очень неплохая библиотека (в которую, как мне кажется, я вообще один ходил) и тамошняя библиотекарша мне находила очень интересные книжки. С точными датами я, конечно, мог сильно напутать, а вот про то, как примерно в нынешнее время «южные соседи» в Ардебиле просто вырезали всех мужчин, включая грудных младенцев, я помнил. Ну а о том, что на наших землях они в захваченных деревнях тоже всех поголовно вырезали, я просто знал: эти кочевники землю захватывать не собирались, но не хотели, чтобы у них там росли будущие мстители. И религия их была именно под такое поведение заточена, и вариантов перевоспитания соседей я не представлял. «Дальних соседей», там еще довольно интересный народ проживал на территории севернее Северского Донца, которых я считал «соседями ближними». И с ними даже какая-то торговля велась периодически, но этих «дальние» не трогали: сами они в леса все же надолго соваться не хотели, а местность там была конечно не тайгой, но лесов было много (вроде как «широколиственных») — и «ближние» вроде бы согласились стать данниками. И дань они как раз деревом и выплачивали, поставляя на юг (по данным нашей разведки) в огромных количествах заготовки для стрел. Паршивые (ровные ивовые прутья), но все же самый массовый «расходный материал войны», и этими же стрелами им в случае чего и напоминали, что дань нужно платить вовремя. Но так они хоть не уничтожались поголовно, впрочем…

«Всеобщую перепись» в тех краях по понятным причинам провести было пока нельзя, но по «личному оценочному мнению» Климы этих «ближних соседей» на территории, больше Московской и Тульской областей вместе взятых, и с отличными почвами и пастбищами, было сильно меньше сотни тысяч человек, так что жизнь там точно райской не была. И дополнительно мое умозаключение подтверждалось тем, что после постройки крепости Воронеж в окрестности Воронежа буквально за год перебралось «ближних» тысяч так десять. Причем они перед тем, как перебраться, сначала договорись об этом с руководством крепости и заранее оговорили, какую они будут платить «дань» за защиту от «дальних», и вроде бы последние три года плату они вносили исправно. Что оказалось очень кстати в конце весны, когда «дальние соседи» внезапно решили «наказать отступников» и довольно большой армией напали на Воронеж. Правда, нынешние армии передвигаются медленно, и приличная часть «отступников» успела к городу убежать. Далеко не все убежали, но все же многие — и уже через три дня мы здесь, в «ближнем Подмосковье», о нападении узнали. Все же мои добрые соседи меня послушались и что-то вроде ямской службы организовали, точнее, все же что-то похожее на курьерскую службу Чингисхана (как о ней врал Марко Поло): через каждые двадцать километров располагалась «пересадочная станция» со свежими лошадьми, причем всегда там минимум две лошадки ждали своего нового пассажира уже оседланными. А лошадки были, конечно, совсем не беговыми, но проскакать рысью между двумя станциями примерно за пятьдесят минут могла любая их них, а некоторые (ну, если всаднику лошадь было уже совсем не жалко… да и свою задницу тоже) укладывались практически в полчаса.

В общем, информацию мы получили, и к тому времени на помощь воронежцам уже выдвинулся немаленький отряд из Тулы. По нынешним временам его можно даже было небольшой армией считать: человек триста полностью экипированных кавалеристов. Правда, в послании воронежцев (вот когда очень грамота пригодилась и бумага тоже!) было написано, что к Воронежу подошло войско «во много тысяч человек», так что триста… не спартанцев, а туляков выглядели на этом фоне бледновато. Тем не менее…

Я прекрасно понимал, что до появления ядрен батона никакое оружие на звание вундервафли претендовать не могло, но все же я не сидел на попе ровно, а «боролся на стороне зла», то есть старался поражающие факторы именно нашего оружия максимизировать. И додумался до изобретения блочного лука — а все туляки именно с такими и выехали. Ага, «блочный лук монгольского типа»: я немного удлинил дуги (и чуть сильнее их выгнул «наружу»), и теперь из такого лука тяжелой (весом грамм по девяносто) стрелой лучник мог завалить ворога лютого за четверть километра. Ну, если враг, конечно, не закрыт стальным панцирем — а если закрыт, то стрела его вместе с панцирем насквозь пробивала уже метров с двадцати пяти. Конечно, для такого и стрелок требовался соответствующий — но в Туле-то основная масса народу работала в свободное от воинской обязанности время помощниками кузнецов, так что мышцу рук они неплохо так накачали. И хилых в поход не брали, не вот эти нехилые вражеский отряд даже численностью раза в четыре больший просто на выстрел из лука не подпустили бы: у кочевников луки были слабоваты, ранить человека выпущенная из них стрела могла хорошо если за сотню метров… если хотя бы пролетала столько, а серьезный ущерб могла человеку нанести метров с тридцати, не больше. Ну а туляки только в двух носимых колчанах с собой сотню стрел везли, еще столько же на сменной лошади — а в обозе им дополнительно по тысяче неторопливо подтаскивали…