Квинтус Номен – Девять жизней Je ne vu (страница 5)

А в «большой лес» мне ходить было просто необходимо: грибов, конечно, и в мелколесье было просто завались, но там самая толстая березка была сантиметров в пять, а мне береста очень нужна была. Потому что из срубленных деревьев я выстроил что-то вроде навесов для хранения дров на зиму, а их от дождя прикрыть было бы крайне полезно — но пока у меня даже намека на рубероид не было, так что крышу сейчас можно было водонепроницаемую только из бересты и сделать. Дров-то уже у меня довольно много получилось, правда, половина была какими-то липовыми — но уж лучше такими печь топить, чем вообще никакими. Впрочем, я и небольшие березки в большом лесу тоже рубил, а так как мне «эти» больше десятка пил подкинули, то и напилить дров было не особо и сложно. Вот таскать их… но я до большого леса уже и тропу прорубил, и там все же не в дебрях лес заготавливал…

Еще я подумал, что было бы неплохо для следующего строительства кирпичей и черепицы нажечь, но это уже задачка на следующий год будет, мне бы пока только поляну расчистить. А самому мне и этого дома вполне хватит: он все же не очень маленький был. Внутри — большая комната «шесть на восемь», разделенная пополам двумя печками. То есть одной «русской» и одним горном напротив печки, а снаружи к торцу примыкало полукруглое крыльцо трехметрового диаметра. Крыльцо с крышей, покрытой, как и весь дом, черепицей. И вот напротив выхода (он на южной стороне находился) я как раз сельхозполяну и расчищал, имея в виду следующей весной там всякого понасажать. Хорошо, что топоров мне «эти» поднавалили немало, а плохо было то, что на расчищаемой поляне в основном липы росли. Не особо большие, мне на то, чтобы дерево свалить, меньше часа требовалось. Но липа — дерево коварное: если ее просто срубить, то весной из пенька десять новых с бешеной скоростью расти начнут, так что приходилось вокруг каждого пня строить глиняную «одноразовую печку» и в ней пенек прямо на месте и сжигать. Так себе удовольствие: вроде и времени на работу такую уходит немного, но костерок в печке нужно было несколько часов поддерживать — а для этого требовалось постоянно ветки рубить, следить, чтобы огонь в печке не прогорал раньше времени. В общем, если бы не котики, хрен бы я с этой работой справился. А зверюшки мне помогали очень просто: регулярно, раз пять в день, они дружно выходили на крыльцо и орали, чтобы я их покормил. Причем орали даже в случае, если они до конца еще пойманных мышей доесть не успели — но мне приходилось прерываться, хищников меховых кормить и поить, пузики им чесать. И я за это время успевал немного отдохнуть, сил новых набраться, так что работа по уничтожению лип у меня продвигалась даже, пожалуй, быстрее, чем без таких перерывов.

И я каждое утро с чувством глубокого удовлетворения глядел на все расширяющиеся будущие поля и огороды. И с чувством глубокой печали думал о том, что ведь придется тут еще и корни деревьев как-то выкапывать… А вот мысль «переместиться на Дон» у меня вообще не возникала: если мне дом сюда принесли, то наверняка «эти» решили, что здесь мне будет лучше. И что люди тоже когда-нибудь тут появятся… ну, кроме меня. И вот когда они появятся…

Но мне и так тут было неплохо. Люди — они, конечно, пользу приносят, с ними, по крайней мере, не скучно будет. Но мне и так скучать пока не приходилось: заботы о будущем времени на скуку не оставляли. Причем заботился-то я не только о грядущих выдающихся достижениях в области сельского хозяйства, мне и насчет того, как зимой с голодухи не помереть, тоже думать требовалось. А запасать я сейчас мог разве что грибы сушеные, и сушеные же ягоды. Правда, ягод было все же немало: в лесу росло довольно много черники, брусника местами тоже обильно произрастала, малина опять же. Но малину я особо и не запасал: в сушеном виде она представляла интерес разве что для заваривания чая — а вот земляника была в этом плане поинтереснее. Но земляники все же было тут очень мало — зато в лесу росло довольно много яблок. Мелких и противных — но это только «в сыром виде», а я «придумал», как яблоки на зиму заготовить в уже виде вполне съедобном. Жалко только, что съедобном лишь для человеков — но котикам и запасов фабричного корма хватит, там почему-то сухого было запасено для них примерно с центнер, а мягкого, в пакетиках, даже если их только пакетиками и кормить, года на три хватить должно. Не хватит, потому что я был уверен, что скоро Таффи котятами со мной поделится, но все же пока можно было по этому поводу особо не волноваться.

Я и не волновался особо, а просто методично запасал себе прокорм на зиму (в основном все же сушеные грибы, хотя и соленых опят заготовил четыре двухлитровых крынки). И насушил рыбки, правда, совсем немного: годных для засолки просто ловилось маловато. Еще в лесу насобирал лещины: ее было много, правда, до зарослей лещины нужно было километра два отшагать, но вдоль реки, по «заливному лугу», то есть через кусты продираться не приходилось. Ну и яблок успел до конца сентября запасти почти центнер, в самом «классическом» виде: я наготовил яблочной пастилы. Не сказать, что у меня лакомство получилось, но все же эту пастилу есть было можно без отвращения, а чтобы некоторую неприятность ёжева заранее отбить, я еще и чего-то вроде бормотухи литров двадцать запас.

Меня слегка удивлял нынешний климат: вроде уже конец сентября, а деревья в лесу все еще зеленели, грибы росли как бешеные. Ну что, мне же лучше: я этих грибов запас года на два вперед и теперь занимался «улучшением быта». Мне удалось подстрелить в лесу уже довольно большого оленя, причем достаточно близко от дома, так что я его даже дотащил, не померев по дороге. На срочно изготовленной волокуше дотащил, а по дороге еще и шкурами запасся. Волчьими: небольшая стая (в шесть голов) решила со мной мяском поделиться, уже моим мяском, в смысле оленятиной — но с этими зверями как бороться, я знал прекрасно. Так что сначала завалил вожака и его вожачку, потом еще одного стрелой приголубил — а остальные убежали. В принципе, так как я в лес ходил обязательно и с двумя «поварскими» топорами, я с ними бы справился даже если они на меня бросились — но не пришлось. Так что я отнес домой оленя, затем вернулся и шкурами волков разжился. Еще раз вернулся, но кто именно ободранные волчьи туши приголубил, выяснить мне не удалось. Да и не особо интересно это было: следы там, хотя и нечеткие, были довольно небольшие…

Дома я закоптил два оленьих окорока, еще колбаски оленьей наделал немножко (тоже копченой — точнее, варено-копченой, такую, по моему опыту, можно было пару месяцев в тепле все же хранить), остальное мясо я решил в печке по «новозеландскому методу» на некоторое время заготовить, распихав его, сколько влезло, по чугунам (правда, после этого окна вообще приходилось держать открытыми: на улице двадцать, а тут печь постоянно топится). Еще я в процессе «подгребания земли» на двор накопал несколько центнеров болотной руды (собственно, из-за этого я землю у реки на заливном лугу и копал главным образом). В общем, к зиме приготовился — но зима все не наступала и не наступала. Правда, к середине ноября (примерно, я точную дату равноденствия все же пока определить не смог, потому что только летнее солнцестояние знал, как вычислить, да и то, если день будет солнечным) дневные температуры начали приближаться в десяти-двенадцати градусам, а листья на деревьях начали не спеша желтеть.

А вот уже в двадцатых числах, когда я просто сидел на крыльце, поглаживая задремавших у меня на коленях котиков, решивших понаслаждаться последними теплыми деньками, я услышал человеческий голос, кричавший что-то между «я иду с миром» и «мне только спросить». А минут через пять на двор вышел из лесу скудно одетый человек, размахивающий зеленой веткой. Вышел, остановился, внимательно огляделся. А спустя, наверное, минуту он как-то робко поинтересовался:

— А ты кто?

Жизнь четвертая: Среди людей

Одет визитер был более чем скудно: температура на улице днем поднималась едва градусов до десяти, а ночами уже приближалась к нулю (хотя морозов вроде пока не было, но точно не знаю, я ночами все же спал, а не по лесу шлялся), а на нем было надето что-то вроде жилета из каких-то вылинявших шкур (похоже, заячьих, причем летних), а внизу на манер просторной юбки болтались две шкуры побольше, похожих на шкуры оленят. И он был босой, что меня изрядно удивило. Конечно, и неандертальцы иногда босиком всю осень ходили, и в прошлой жизни молодежь часто до снега босиком по природе шастала — но это если куда недалеко пройти нужно было, а в дальние путешествия все обувку какую-никакую старались все же надеть. Опять же, босой пяткой на камень острый наступить или на сучок — дело не особо радостное, а этот… Однако пока мне нынешние нравы знакомы не были, может тут принято таким манером закаляться?

Появление человека меня испугало не очень, точнее, я вообще не испугался: лук стоял рядом с креслом, стрелы — только руку протяни. А человек явно был один: если бы там толпа шла, то котики их бы точно услышали. Но вот заданный им вопрос меня слегка так вогнал в ступор, так что я ответил… уклончиво: