Квинтус Номен – Девять жизней Je ne vu (страница 39)

Однако сегодня в трактире всего было заметно больше, чем было записано в «ассортиментном минимуме». В леднике (его я первым делом проверил) стояло два десятка бутылок с молоком, у плиты — шесть (!) бутылок (стеклянных, в самое последнее время начинавших набрать популярность) с очищенным конопляным маслом. Чугунков разных тоже было не три, а три раза по три, сковородок вообще четыре. А в сарае стояла здоровенная стальная наковальня: я таких сумел пару десятков отлить, и они у меня по-настоящему очень большими получились, точно больше центнера каждая. Ну а в избушке на стене висело несколько «монгольских» луков (причем еще «из неандертальского времени», с обкладками из носорожьего рога), десяток тулов со стрелами (явно у младшей позаимствованных), куча прочих в жизни необходимых мелочей. Ну а в избе вместо «традиционных» двухэтажных нар стоял мой любимый «котиковый» диван и мое кресло-качалка. И стол обеденный с четырьмя табуретками, на котором меня ждала «масляная» лампа…

Ну и прочие «блага жизни» прилагались: шесть кошачьих лотков в сумках, по дюжине стальных кошачьих мисок и по дюжине керамических, вдоль одной стены избы до потолка стояли коробки с мягким кошачьим кормом, сухого тридцать шесть пакетов за диваном было уложено. Четыре переноски, набитых моей уже одеждой, рюкзачок мой в шести экземплярах. И — отдельно — лежал как-то уложенный в пакет из «Пятерочки» мой зимний костюм из бобра. Так что жизнь заиграла новыми красками, по крайней мере довольно долго мне даже о пропитании особо беспокоиться не нужно. И я понимал, что любые запасы жракли все равно когда-то (причем довольно скоро) закончатся, но просто уверенность в том, что я в ближайшее время с голоду не помру, очень способствовала хорошему настроению.

Потому что на улице стоял июнь, причем последняя его неделя — и что-то сажать или сеять явно было уже поздно. Ну, кроме, разве что, репы — но вот репных семян мне «эти» отвесить явно забыли. Ну а с «дарами нетронутой природы» здесь точно было грустновато: грибы уже потихоньку пошли, но росли они только вдоль опушки, где в основном росли небольшие осины, березки, разная черемуха с рябиной — и иногда попадались ягодники (главным образом брусника и иногда черничники небольшие встречались), а вот в темном еловом лесу грибов что-то было не видно. Я понадеялся на то, что попозже грибы в лесу все же появятся, но на всякий случай тщательно обирал опушку леса, причем вообще все знакомые мне грибы брал: все, что было невозможно засушить, я сразу съедал, а что возможно, понятное дело, сушил. Мысль часть грибов засолить, у меня мелькнула, потому что в лесу попадалось довольно много волнушек — но она промелькала мимо: в традиционном трактирном коробе с солью этой соли было, на взгляд, килограммов пять, а запаса мне «эти» не предоставили: вероятно, решили, что мне и этой соли хватит.

Периодически я ловил рыбу: слава богу, «эти» мне принадлежности для рыбалки подкинули. Но особо рыбалкой не увлекался: рыбу хранить было особо негде, в леднике-то температура была выше нуля и там она дня три могла пролежать, а вот устраивать что-то вроде «новозеландского хранения» пока что просто не получалось: дров на то, чтобы печь постоянно топить, не хватало. Казалось бы: рядом дремучий лес — но с дровами действительно было довольно напряженно: свалить елку с толщиной ствола за полметра у меня бы сил не хватило, а «мелочи» в бору вообще не было. А то, что можно было собрать на опушке…

В трактире хранился минимальный запас дров, поленницы рядом не было, а по моим прикидкам даже на зиму запасти достаточно дров при нынешнем «изобилии» можно было лишь с величайшим напряжением сил. В радиусе примерно километра от дома я нашел всего две упавшие ели, причем что-то (скорее время) их от большей части веток уже очистило, а перетащить к дому ствол мне и в голову не пришло: поднять такой явно было не в человеческих возможностях. Кое-что я все же оттуда приволок: несколько толстых ветвей, с одной ели отпилил относительно целую верхушку и, порубив ее на месте, дровишек к дому все же сколько-то приволок. Но в «прошлой жизни», как я точно знал, на поддержание тепла в таком доме в суровую зимнюю пору дров требовалось кубов шесть-семь, а к середине июля я едва полтора куба запас. Ну да, все же часть дровишек я сразу и сжигал…

Из «овощей» в изобилии у меня тут была только крапива, а вот я мясом получилось как-то не очень: в бору живности («четырехлапой») практически не было видно, разве что белок по деревьям шастало довольно много. А в узкой (метров в пятьдесят) полосе между ельником и рекой, из которых мелколесье занимало от силы метров двадцать, зверей вроде было и немало (то есть Тимка и Таффи себя тут пропитанием пока обеспечивали почти полностью), но чего-то более крупного, чем мыши, я так и не увидел. Мышей я тоже только в задушенном котиками виде замечал, а так как зверики считали своим долгом и со мной добычей поделиться, периодически из них супчик себе варил — но запасти мяса на зиму возможности не имел. Хотя был абсолютно уверен: если от дому отойти подальше, мяса добыть будет несложно. Я ведь точно знал, что люди живут очень недалеко, а сейчас прожить без охоты вряд ли было возможно — и люди это наверняка точно знали, а потому селились там, где зверь имелся. Вот только куда-то отходить у меня пока желания не возникало ни малейшего, так как я с трудом успевал дом к зиме подготовить. Нужно же было и дров запасти, и грибы (хоть сколько-то) насушить. И кое-что построить тоже было бы крайне неплохо.

А еще у меня были некоторые опасения по поводу того, что люди-то на самом деле жили очень недалеко, и они могли за время моего отсутствия зайти ко мне в гости — а вот останется ли в доме хоть что-то после их визита, у меня не было ни малейшей уверенности. И я даже примерно уже выяснил, где люди попадаются: «свой» бор я прошел все же вдоль и поперек и в нем следов человеческих не заметил — а вот там, где сплошной ельник переходил в лес более или менее смешанный (все равно с преобладанием елок), я заметил какие-то явно человеческие тропинки. Не звериные тропы: звериные и выглядят не так, и запах у них… такие тропы головешками точно не пахнут. Правда, понять, почему эти тропы обгорелыми палками завалены… не то, что завалены, но они (причем явно недавно обгоревшие) довольно часто встречались. Я думаю, что часто: больше полусотни шагов по такой тропе я пройти не рискнул, но и на этой дистанции с десяток головешек все же заметил. Но люди явно были, и были они недалеко: тот край бора, где я тропинку заметил, от моего дома находился ближе двух километров. Да и вообще этот бор простирался от моего дома примерно на пару километров к югу и уже километра на три, а может и чуть больше, к северу.

Такой полосой шириной километра в полтора-два — и во что меня в нем больше всего удивило, так это то, что в бору жили две рыси, причем очень уж близко друг к другу. Насколько я знал по прежним жизням, эти кошки (не коты, а именно кошки) вели исключительно одиночный образ жизни и на свою территорию (в диаметре обычно километра три, а то и больше) других кошек не подпускали. Точнее, они обычно сами близко к другим кошкам не селились– а тут между двумя логовами и было-то метров шестьсот. Хотя… рыси все же охраняют именно свою «охотничью территорию», а в этом лесу кроме белок других зверей просто не было, значит, им и делить было нечего. Ну, я так думаю — хотя теперь было непонятно, почему они вообще поселились там, где с дичью столь напряженно. Впрочем, птиц-то в этом бору водилось очень много — а рыси неплохо по деревьям лазать умеют, так что, возможно, им здесь удобнее какие-то тетеревов, глухарей и прочих ворон с дятлами ловить. Но я об этом даже долго думать не стал: с рысями мы «визуально встретились», решили, что друг другу мы не мешаем, а кулинарного интереса тоже не представляем — и на этом общение было закончено. Почти: я все же решил, что что-то вроде домика Рыси я рядом с домом все же построю.

А пока строил совершенно другие сооружения, и в первую очередь «достраивал» сам дом. Потому что дома для трактиров строились вовсе не для того, чтобы в них жить: они предназначались только для нечастых ночевок разных прохожих, которые ночь проводили в тепле, обеспеченных жарко растопленной печкой с чугунной плитой. И стены в таких домах ставились «в один кирпич», то есть тепло они держали только пока печка горит. Так что я срочно дом стал утеплять. Самым что ни на есть примитивным способом: месил глину (даже не месил, а кучи глины проливал водой и в них глина становилась через пару дней достаточно пластичной), а затем этой глиной с камышом и ивовыми ветками стены снаружи на полметра в толщину наращивал. Получалось, мягко говоря, хреновато, к тому же больших берез поблизости не было и даже какую-то гидроизоляцию сделать было нельзя — но уж лучше так, чем никак. А еще дополнительно укрывал черепичную крышу пучками камыша: в доме-то даже чердака не предусматривалось… Так что сачкануть у меня времени совсем не оставалось — но теперь я был уверен, что котики зимой не замерзнут. Ну и я тоже — тем более, что с дровами на зиму проблему все же решить у меня вышло.