Квинтус Номен – Девять жизней Je ne vu (страница 19)
Пока что флота не было (у нас вообще пока только два «корабля» была, которые в Москве успели выстроить), да и на Дону пока что поселений как-то еще не было устроено так что после завершения посевной народ — так как образовалось недолгое «свободное время» до начала грибного сезона — занялся «строительством дороги» к Дону. И в этом деле даже преуспел (что само по себе оказалось делом полезным, хотя «предварительную зачистку» дороги успели только километрах в десяти сделать), однако подготовленные тропы и постоянное шастанье народа по лесу помогло (в данном случае только заокцам) грибов и орехов с желудями набрать гораздо больше, чем в прошлом году. А когда собрали урожай (где-то в середине августа) «жители московского региона» и расчисткой строящихся дорог очень успешно занялись. То есть к началу осени успели все деревья на будущих дорогах вырубить — однако дороги пока еще выстроены не были. Ну да, технологии дорожного строительства пока еще были ну очень неспешными: деревья-то свалили, но они пока так вдоль дороги и валялись. И только когда снег выпал, срубленные бревна из лесу на санях вывезли…
А попутно успели вскопать и новые «поля» на полянах, там просто землю «для будущих урожаев» заранее подготовили, а заодно и вокруг полян деревья «зачистили» метров по пятнадцать вглубь леса по периметру. И за зиму еще по столько же зачистили: в новых поселках уже и взрослых человек по двадцать поселилось, и детишек тоже немало туда переехало, причем детей (и мальчишек, и девчонок) туда переправили даже без родителей. Потому что дети, конечно, много не наработают, но вот запасти корма скотине сколько-то все же смогут — а в новые поселки и скотину уже завезли. По паре лошадей (все же лосих «воспитывать» было куда как труднее, чем лошадок, да и просто прокормить из было в разы сложнее), а лошадки в у конюшнях наших народиться успели, и «соляная экспедиция» новых с десяток притащила. То есть притащила, как и раньше, маленьких жеребят, однако жеребят тоже кормить требовалось.
А еще соляная экспедиция притащила одного настоящего бычка — тоже теленка еще, но это была уже «истинная корова»: в отличие от туров и от зебу скотина не была горбатой. И я на быка этого возлагал огромные надежды: все же потомство зебу от туров росло какое-то… худосочное и болезненное. Но опять: это было всего лишь «планами на будущее», а вот в настоящем мне, как я понял, Таффи и Тимка очень помогли «справиться с голодом». Довольно суровым способом помогли, но все же…
«Котики же говорили», а народ их не послушался — и зимой довольно много младенцев умерло, а еще этот мир покинуло десятка полтора очень молодых матерей, но вот это лишь добавило «уважения к словам котиков»: они-то предупреждали, это люди решили их не послушать. Так что во всех поселках была введена в этом отношении строжайшая дисциплина и рост популяции' все же замедлился. А так как дети росли, в городах и поселках годных к труду людей становилось все больше — однако, как я не считал, у меня получалось, что все равно довольно скоро жрать людям все равно будет нечего. Да, подросшие дети, сами срочно рожать не бросившиеся, помочь собственным родителям прокормить младших братьев и сестер смогут, но и этого будет все же недостаточно, да и случится это только лет через несколько. Но все же тех детей, которые даже вырасти не успеют, мне было очень и очень жалко.
И взрослых мне тоже было очень жалко — но сделать-то я ничего больше не мог. Почти ничего, я все же решил «показать личный пример» и в нынешнем году ни Лен, ни Дон мне новых потомков не готовили. Но это — даже при том, что на свою семью я все же прокорм запасти самостоятельно умудрялся, было слишком уж мелким вкладом в решение общей проблемы: взрослые-то тетки в племенах рожать меньше не стали. И было бы совсем уж грустно — но внезапно я узнал, что проблему можно решить совершенно иным путем. Путем, о котором я раньше просто не догадывался.
Небольшой поселок на Упе, где заокцы организовали «металлургическое производство», раньше был вотчиной небольшого племени, котороетолько ближайшие окрестности «контролировало», а нынешним летом, выстроив с помощью московских «корабелов» пару приличных лодок, они решили речку повнимательнее изучить — и в процессе этого «изучения» они выяснили, что вдоль Упы еще с пяток небольших племен проживает. То есть скорее прозябает, чем проживает — но благодаря этому у них получилось почти со всеми этими племенами «договориться о сотрудничестве». Немного «специфическом»: в зимних поселках этих племен они договорились выстроить «приличные дома», а взамен «соседи» согласились «приютить» по несколько семей «наших» заокцев. Несколько неравноправный обмен получался на первый взгляд, но если учесть, что «соседям» доставались «современные» луки со стрелами, те же топоры и иные «блага цивилизации», то такое сотрудничество получалось очень даже взаимовыгодным. А если учесть, что «понаехалы» с собой в новые поселки приносили и соль, и разные другие очень полезные вещи, то новые соседи таким гостям были сильно рады. И, конечно, страстно возжелали и самим поплотнее к цивилизации приобщиться…
И в процессе «братания» даже не очень много народу и поубивали, только одно, причем действительно маленькое племя пришлось уже всерьез зачищать: уж больно «местные» возжелали «дары пришельцев» себе просто так забрать. А в целом «объединение» произошло довольно мирно — и люди из «новых племен» и много интересного рассказали. Очень интересного: я, оказывается, даже примерно не представлял, насколько плотно заселена людьми эта территория, а по самым предварительным прикидкам только в Заочье — то есть между Окой и Доном примерно до Красивой Мечи — народу жило ну никак не меньше тысяч двадцати человек. И это уже само по себе было интересно, но куда как важнее стало то, что почти все эти люди, оказывается, уже знали, что «северным племенам» сильно помогают разноцветные котики…
И котиков они уже сильно уважали, даже не представляя себе, как коты вообще выглядят, уважали: как мне казал Дурак, который теперь возглавлял поселок на Упе, в тамошних легендах котики были «маленькими рыси с лисьими хвостами, которые даже медведя легко задрать могут» — а это было уже интересно: ведь много взрослых, даже «необученных взрослых», могли очень серьезно помочь в решении «продовольственных проблем». Ну, если их все же получится к этому делу привлечь…
Весной (уже на третий год с начала постройки дорог) началось само строительство: за зиму все бревна с будущей дороги утащили, потом на расчищенной от деревьев полосе всю «плодородную землю» (а, точнее, лесной опад) собрали и перетащили на поля — а теперь начали оставшиеся пни выжигать. Привычным для меня способом: вокруг пней лепилась небольшая глиняная печь и в ней уже (чтобы лес все же не подпалить) пень и выжигали, поддерживая в ней пару дней огонь. А когда пень окончательно прогорал, печку эту просто на месте и разваливали — а затем на «очищенную» дорогу еще земли подсыпали, выкапывая вдоль дороги небольшие канавы. Тоже дело очень небыстрое — но по такой дороге можно было уже и на телеге проехать. А телега — это не просто «удобное средство передвижения», а суровая необходимость: в прошлом году только с «маленькой» поляны зерна (ржи, на ней ее посеяли) собрали почти пять тонн, а на руках столько просто не перетащить. И уж тем более не перетащить тонн так двадцать, которые намечалось в нынешнем году с «большой» поляны собрать — а ведь это были лишь началом, поляны очень быстро расширялись…
И все это было просто замечательно — вот только овцы у меня из головы никак не выходили. И я, чтобы этот гештальт закрыть, все же собрался «посетить соседние племена» точнее, все же одно конкретное племя: по рассказам Дурака у него где-то на Дону, причем в «пешеходной доступности» от Упы «город» зимний стоял. И я уже решил, что котиков своих я все же на жен на некоторое время оставлю, но когда я снова, достав из кладовки, одел свою джинсовую рубашку и затянул на поясе ремень, Таффи, ни слова не говоря (в смысле, не мяукнув) просто вспрыгнула мне на плечо. А через несколько секунд и Тимка (правда, не вспрыгнув, а забравшись по штанине и по спине, меня когтями немного зацепив при этом) угнездился «на своем законном месте». И мявкнул мне прямо в ухо, причем так мявкнул, что я сразу понял, что он сказать хотел: «переноску захвати и лоток не забудь». Таффи как раз «вывела в люди» очередных своих четырех котят недели две уже от меня почти и не отходила, ну а Тимка — он свою подругу оберегал и старался ее одну никуда не отпускать. Но мне казалось, что он все же просто за мной следит, чтобы я Таффи оберегал… ну и его подкармливать вовремя не забывал, а так же гладить его и ласкать всячески. Что, впрочем, было делом полностью взаимным…
Ну что, я взял их любимую переноску (оба хищника во время моих путешествий — хотя бы в Москву или в Заочье — в ней вдвоем всегда спали, хотя я с трудом представлял, как эти два почти десятикилограммовых зверя в ней помещались), захватил сумку с лотком — и отправился в дорогу. И звери от меня вообще не отходили: три дня пути на лодке до Заочья не отходили, затем неделю пешего хода до Упы или рядом шли, или — чаще — у меня на плечах сидели. Потому что зверикам-то уже по пятнадцать лет было, в переводе на человеческие мерки им уже «под восемьдесят» стукнуло, но я сильно радовался, что бодрость они пока еще не утратили. А то, что Таффи до сих пор (хотя и раз в два года) еще котят приносила, я вообще чудом считал. И думал, что жто путешествие будет для них уже последним… не в том смысле, а что больше я с ними далеко уже никуда ездить не буду. Так что я радовался, что зверикам со мной хорошо — а они, похоже, очень радовались тому, что я их с собой «в дальние края» взял.