Квентин Тарантино – Киноспекуляции (страница 48)

И ни один человек на студии Fox не захотел выносить эту мысль на экран. (Поэтому каждый, кто утверждает, что в 1970-е в кино была свобода, должен поговорить об этом с Полом Шредером.)

Так жестокая критика Шредером фашистских местематических фильмов была превращена в фашистский местематический фильм.

Мало того… в лучший на свете фашистский местематический фильм.

И это бесит Шредера по сей день.

Райская аллея

(Paradise Alley, 1978, реж. Сильвестр Сталлоне)

Знакомство зрителей с Сильвестром Сталлоне как автором (сценаристом и актером) состоялось не на «Рокки» в 1976 году, а на «Лордах Флэтбуша» в 1974-м. Этот низкобюджетный независимый фильм снял в Нью-Йорке Мартин Дэвидсон, позднее собравший себе небольшую, но вполне приличную фильмографию, куда входят близкие по духу «Эдди и Странники», «Герой по случайности» (мой любимый, после «Лордов»), «Почти лето» (фильм, вокруг которого сложилась крохотная фан-база из людей, увидевших его в год первого проката) и романтическая комедия из 1990-х с Уильямом Петерсоном и Сисси Спейсек «Непростые обещания» (которая, похоже, нравится мне одному). Сорежиссером «Лордов» был Стивен Верона, который позднее снял печально известную картину «Воздушные замки», написанную специально под Глэдис Найт и ее мутного бывшего мужа[84].

«Лорды» в названии фильма – это группа из четырех бруклинских хулиганов… слишком маленькая, чтобы называть ее бандой; скорее, просто четверо друзей, которые все время ходят в одинаковых куртках. Стэнли (Сталлоне, самый крупный и злой), Чико (Перри Кинг, самый красивый), Бучи (Генри Уинклер, самый умный и единственный еврей среди итальянцев) и Хлюпик (Пол Мейс, самый мелкий в группе, а также наиболее узнаваемый нью-йоркский типаж. Мейса можно заметить среди других наркоманов в «Панике в Нидл-парке» Джерри Шацберга). Фильм рассказывает об их жизни и об их (по большому счету, только Чико и Стэнли) любовных похождениях в рок-н-ролльном Нью-Йорке 1950-х. Эта маленькая независимая картина была состряпана на коленке, за смешные деньги. То ли снимали ее на 16-миллиметровой пленке, а потом растянули на 35 мм, то ли она просто выглядит так (освещение в интерьерах в точности следует эстетическому принципу Роджера Кормана «Снимай в любых условиях»). И все же каким-то чудом фильм подобрала крупная студия (Columbia Pictures), и он вышел в прокат в паре с потрясающей штукой под названием «Пусть крутятся хорошие времена» (офигенный фильм-концерт, настоящий портал в 1950-е; при первом прокате Columbia даже швырнула в залы широкоэкранные копии!). Почему же Columbia вцепилась в этот неряшливый, кустарный фильм и присобачила к нему свою фирменную тетку с факелом? Во-первых, потому что это и вправду хорошее кино.

Но был еще и такой фактор: успех «Американского граффити», снятого на Universal, вызвал в самой середине 1970-х большую волну романтической ностальгии по 1950-м годам. Одно время казалось, что эта волна затопит все десятилетие. И я в детстве был к этой ностальгии особенно чувствителен. (В то время я любил все, что было связано с 1950-ми, и гордился своими энциклопедическими познаниями об этой эпохе.)

Цунами призраков прошлого принесло нам радиостанции в стиле ретро и сборники хитов 1950-х, которые обильно рекламировались по ТВ (большинство моих ровесников впервые узнали о Чабби Чекере[85] именно из этих рекламных роликов). Джеймс Дин, основательно забытый в хипповые 1960-е, снова попал в струю времени (постеры с ним вернулись на витрины магазинов, где Дин красовался рядом с Тимом Кэрри в образе Фрэнка Н. Фертера[86]); а главным фильмом Брандо (опять же, судя по витринам магазинов) стал считаться не «В порту» и не «Трамвай „Желание“», а «Дикарь»[87]. На ТВ набирал популярность вдохновленный «Американским граффити» ситком «Счастливые дни» (не будем забывать, что и там, и там снимался Рон Ховард[88]), а затем – его женская версия «Лаверна и Ширли». А одним из героев «Счастливых дней» был Фонзи, персонаж Генри Уинклера, который ворвался метеором в школьную поп-культуру тех дней. (Недавно я пересматривал «До свидания, дорогая» и не мог сдержать улыбку, когда увидел постер с Фонзи на стене в комнате Куинн Каммингс.) В общем, какой-то хитрый лис в Columbia заметил, что «Лорды Флэтбуша» попадают в ностальгическую струю «Американского граффити», да к тому же одну из главных ролей играет Фонзи. Кроме этого умника в недрах Columbia, никто в индустрии тогда еще не догонял, насколько это серьезно. Но для нас, школьников, это было мегасерьезно! Поэтому, хотя Генри Уинклер в этом фильме не может похвастаться большим количеством экранного времени[89], Columbia Pictures слепила потрясный рекламный ролик для ТВ, где были и Генри Уинклер (в расчете на влияние Фонзи на юные умы), и самый прекрасный и самый запоминающийся на свете джингл, который я могу пропеть хоть сейчас. Все это принесло фильму относительный успех и статус трогательного артефакта своего времени, которым он пользуется по сей день.

Как и в случае с «Американским граффити» до них и «Под кайфом и в смятении» после, «Лорды» собрали на афише компанию молодых начинающих актеров, которым предстояло прославиться в будущем. В первую очередь это, конечно, Сталлоне и Уинклер, но помимо них – обаятельная, талантливая и почти нереально красивая Сьюзан Блэйкли, будущая звезда первого в истории мини-сериала «Богач, бедняк» с Ником Нолти и Питером Строссом (тогда этот формат еще называли теленовеллой) и, по моему мнению, лучшего фильма о Фрэнсис Фармер[90]. В «Лордах» она играет Джейн, относительно богатую (для бедного района) примерную блондинку, в которую по уши влюбляется Чико. (Песня «Ты и я», звучащая на их свиданиях, – настоящее украшение великолепного саундтрека… написанного навеки посрамленным Джо Бруксом[91].) Наконец, Перри Кинг (Чико) тоже одно время играл главные роли в интересных фильмах («Мандинго», «Одержимость Джоэла Дилейни», «Мальчики из хора», «Фостер и Лори», «Другая история»), пока в 1980-е не влип в сериал «Быстрое течение», где ничего не делал, только ходил в гавайской рубахе и пил из кокосов.

По легенде, роль Чико досталась Кингу в последний момент: на нее был утвержден Ричард Гир – за три года до того, как «В поисках мистера Гудбара» и «Дни жатвы» сделали его звездой. Но Сталлоне и Гир невзлюбили друг друга до такой степени, что Сталлоне набил Гиру морду, и тот не то был уволен, не то сам вышел из проекта. Еще одна смешная история связана с этим фильмом: когда суперпродюсеры Роберт Чартофф и Ирвин Уинклер прочитали сценарий «Рокки» и захотели взяться за него, им сказали, что главную роль играет автор сценария. «Интересно, – удивились продюсеры, – а раньше-то он хоть играл в кино?» Агент Сталлоне ответил: «Да, главную роль в „Лордах Флэтбуша“».

Продюсеры посмотрели фильм и остались в полном восторге. Они согласились, что Сталлоне замечательно подходит на роль Рокки… потому что приняли за него Перри Кинга!

Хотя мне всегда казалось, что «Лорды Флэтбуша» слишком сильно отвлекаются на отношения Чико и Джейн, сцена их расставания, наложенная на расставальную версию их песни «Ты и я», неизменно била мне прямо в сердце. Только на этой сцене осознаешь, насколько хорош этот непритязательный фильм.

Оглядываясь назад, я понимаю, что просмотр «Лордов Флэтбуша» был для меня, четвероклассника, новым и интересным опытом. Это было мое первое знакомство с эстетикой независимого малобюджетного нью-йоркского кино. Прежде чем я увидел «Злые улицы», я увидел «Лордов». Прежде чем я увидел «Подружек» Клаудии Вайль, я увидел «Лордов». Я увидел «Лордов» раньше, чем фильмы Джима Джармуша; раньше, чем «Осколки». И «Лорды» мне понравились, как и моим друзьям, – несмотря на легкий привкус надувалова от того, что Фонзи оказалось так мало. Но все актеры были на высоте. Помимо вышеперечисленных, были еще Пол Джабара в роли записного шутника, Рене Пэрис в роли Энни, одноразовой сексуальной партнерши Чико (и это еще слишком романтично сказано), но всех затмевала великолепная Мария Смит в роли Фрэнни, давней, настрадавшейся, но в итоге торжествующей девушки Стэнли. Смит и по сей день остается лучшей экранной партнершей Сталлоне. Не удивлюсь, если когда-нибудь выяснится, что роль Эдриен в «Рокки» он писал для нее.

Как бы хороши ни были все остальные, доминируют в фильме Сталлоне и Смит. Причем Сталлоне доминирует не только как исполнитель роли Стэнли: он сам написал или переписал многие свои сцены, чем заслужил давно запрещенный Гильдией сценаристов титр «автор дополнительных диалогов». И это заметит каждый, кто знаком с его фирменной остроумной уличной манерой. Особенно она заметна в двух сценах. Первая из них – монолог в традициях Брандо, который Сталлоне выдает Кингу на крыше, у голубятни. А вторая – не только лучшая сцена фильма, но и одна из самых выдающихся сцен во всем независимом кино 1970-х: когда Фрэнни, невеста Стэнли, тащит его в ювелирный магазин и просит купить кольцо, которое бедняге явно не по карману. То, что происходит дальше, очень узнаваемо, дико смешно и при этом немного грустно. Весь фильм Сталлоне в роли Стэнли напоминал животное. В любом другом фильме его персонаж так и остался бы одноклеточным дуболомом. Только саркастичные реплики, которые Сталлоне иногда выцеживает краем рта, делают его хоть немного обаятельным (хотя обаятельный – слишком сильное слово). Но на пике истерики, которую закатывают в ювелирном Фрэнни и ее подруга Энни, вдруг понимаешь, в какую ловушку угодил этот здоровяк. Сцена заканчивается безоговорочной победой Фрэнни. Но при этом, хотя Стэнли с самого начала фильма вел себя как быдло, мы осознаем, как сильно он любит Фрэнни. С этого момента мы смотрим на него другими глазами. Это совершенно замечательная сцена, и на ней повсюду видны отпечатки пальцев Сталлоне-сценариста.