Квант М. – Звёздный излом (страница 5)

Командный центр встретил их хаосом. Кресла были откинуты, как будто люди встали и ушли посреди смены. На некоторых консолях всё ещё светились экраны, питаемые резервными батареями. Они показывали данные: жизнеобеспечение отключено, связь — тишина, датчики внешние — чисто. Последние записи в журнале датировались… восемью месяцами назад. И в них не было ничего необычного. Стандартные отчёты, планы добычи, запросы на поставки. А потом… просто прекратились.

— Смотрите, — Леонов направил луч фонаря на одну из панелей. Там, рядом с экраном, кто-то прикрепил голографическую открытку. На ней сияла улыбающаяся семья на фоне зелёных лугов Земли. Но континенты на заднем плане были очерчены… чуть иначе. И надпись гласила: «С любовью с Нового Эдема». Они не знали колонии с таким названием.

— Они не эвакуировались в панике, — сказал Орлов, осматривая системы. — Реактор был заглушен по всем правилам. Атмосферу стравили, а не потеряли. Это был плановый… уход. Но куда? И почему?

— Проверим жилые отсеки, — сказал Волков.

Жилой модуль был стерильно чист и так же пуст. Личные вещи исчезли. Шкафы пусты. На одной из коек осталась потрёпанная книга. Леонов взял её. Это был сборник стихов Пушкина. Он открыл его на случайной странице. Строки были знакомыми. И незнакомыми. Некоторые слова были заменены синонимами, строфы переставлены. Это был Пушкин, которого не было.

— Капитан, — раздался в шлемах голос Веры. — У нас движение. Один из многогранников… он изменил курс. Двигается не к вам, а в сторону от станции, к группе мелких астероидов. Два других остаются на позициях.

— Следи за ним. Мы заканчиваем.

В кают-компании они нашли единственный намёк на причину. На столе лежала стопка распечатанных служебных циркуляров. Последний из них, датированный днём до прекращения записей, был коротким и жутким в своей простоте:

«Всем персоналам станций третьего класса. Приказ 744-альфа. В связи с окончательной консолидацией ресурсов в рамках проекта „Единение“, подлежите плановой эвакуации на координаты, указанные в приложении. Оборудование оставить в законсервированном состоянии согласно протоколу „Тихий уход“. Противодействие приказу приравнивается к измене Человечеству. Земное Правительство Единения.»

— Земное Правительство Единения? — прочитал вслух Орлов. — Что за бред? ООН, Земная Коалиция, Совет Колоний — да. Но не это.

— Проект «Единение», — пробормотал Волков. — Консолидация ресурсов. Они собрали всех людей? Зачем? И куда?

— Капитан! — голос Веры в наушниках прозвучал резко, встревоженно. — Тот многогранник, который ушёл… он остановился у одного из астероидов. И… он что-то делает. Энергетическая активность резко возросла. Не агрессивная, похоже на… сверхточечное сканирование. Но очень мощное. И… у меня пропадает сигнал с ваших биодатчиков! Помехи!

В тот же миг огни на станции, питаемые их аварийным подключением, погасли. Их фонари стали мерцать. Радиосвязь с «Экскалибуром» захлебнулась в шипении белого шума.

— Назад! К шлюзу! Быстро! — скомандовал Волков.

Они бросились бежать по тёмным коридорам, лучи фонарей выхватывая из мрака обрывки знакомых-незнакомых интерьеров. Воздух в скафандрах стал казаться густым, давящим. Датчики скакали, показывая несуществующие колебания гравитации и всплески неизвестного излучения.

Они уже почти достигли шлюза, когда Леонов, бежавший последним, вскрикнул.

— Капитан! Сзади!

Волков обернулся. В дальнем конце коридора, где царила кромешная тьма, появилось пятно света. Не свет фонаря. Оно было мягким, голубоватым, внутренним. И из этого света выплывала… фигура. Человеческая? Примерно. Она была в скафандре, но его дизайн был плавным, обтекаемым, словно выращенным, а не собранным. Шлем был непрозрачным, матово-белым. Фигура медленно парила в невесомости, не касаясь пола, и была обращена к ним.

— Стой! Назови себя! — крикнул Волков в радио, хотя не был уверен, что связь работает.

Фигура не ответила. Она просто зависла, наблюдая. Потом медленно подняла руку. В перчатке что-то блеснуло.

— В укрытие! — рявкнул Орлов, отталкивая Волкова в боковой технологический отсек.

Из блестящей точки вырвался тонкий луч того же голубоватого света. Он не производил звука. Он прошил стену там, где секунду назад был Леонов, оставив после себя аккуратное, оплавленное по краям отверстие. Материал не взрывался, не горел — он просто… испарялся.

Они втиснулись в отсек, захлопнув за собой дверь. Орлов попытался заблокировать её вручную.

— Это не наши, капитан. И не пираты. Это… они.

Выстрелы прекратились. В коридоре воцарилась тишина. Давящая, зловещая.

— Вера! Захаров! Приём! — пытался вызвать Волков. Только шипение.

— Связь глушат целенаправленно, — сказал Орлов, проверяя свой скафандр. — Что будем делать? Сидеть в западне — не вариант.

— Альтернативный путь к шлюзу есть? — спросил Волков у Леонова. Штурман, бледный как полотно, кивнул, вызывая на дисплей шлема карту станции.

— Через вентиляционные шахты технического яруса. Но они узкие.

— Пойдём. Орлов, оставь здесь «сюрприз» на случай, если дверь откроют.

Инженер быстро снял с пояса небольшую метку-трекер, активировал её на режим дистанционного детонатора и примагнитил к внутренней стороне двери. Не оружие, но шум и свет могли отвлечь.

Они протиснулись в люк и поползли по узким, пыльным туннелям. Графика на схемах не всегда совпадала с реальностью, несколько раз они упирались в тупики или изменённые перегородки. Давление в скафандрах росло от напряжения и физической нагрузки. Через двадцать минут мучительного ползка они, наконец, выбрались в отсек, соседний с главным доком.

Осторожно выглянув, они увидели, что док по-прежнему пуст. Голубоватая фигура исчезла. Их собственный шлюз на «Экскалибур» был всё ещё открыт.

— Бегом! — скомандовал Волков.

Они выскочили из укрытия и устремились к спасительному отверстию. И в этот момент из тени грузовой балки выплыли ещё две фигуры. Такие же, в белых плавных скафандрах. Они двигались бесшумно, с нечеловеческой плавностью, отрезая им путь к шлюзу.

Леонов, не раздумывая, выхватил свой резак для экстренных работ — грубый инструмент, способный резать металл. Орлов последовал его примеру. Волков остался с пустыми руками — его пистолет-сигнальщик был бесполезен против этого.

Фигуры остановились. Одна из них снова подняла руку. Леонов двинулся ей навстречу, замахнувшись резаком. Голубоватый луч брызнул снова. Леонов успел отскочить, луч прожёг пол у его ног. Вторая фигура двинулась к Орлову.

И тут раздался оглушительный грохот. Взрывной волной из коридора, где они устроили засаду, вырвало дверь технологического отсека. Метка Орлова сработала. Грохот и вспышка в замкнутом пространстве были чудовищными. Белые фигуры на мгновение дрогнули, их сенсоры, должно быть, были ослеплены.

— Теперь! — закричал Волков.

Они рванули вперёду, проскочили между ошеломлёнными преследователями и влетели в шлюз «Экскалибура». Орлов, влетая последним, ударил по кнопке аварийного закрытия. Дверь с грохотом захлопнулась. Последнее, что они увидели, — две белые фигуры, приходившие в себя и разворачивающиеся в их сторону.

— Отстрел! Немедленный взлёт! — задыхаясь, кричал Волков в микрофон, надеясь, что связь на корабле работает.

«Экскалибур» дрогнул. Снаружи послышался рёв двигателей. Инерция прижала их к стене шлюза. Корабль рванул прочь от мёртвой станции.

Когда шлюз наполнился воздухом и они, с трудом отстегнув шлема, вывалились наруже, их встретили бледные лица Веры и Захарова.

— Что случилось? Связь прервалась, потом взрыв… — начала Вера.

— Позже, — перебил её Волков, шатаясь идя к мостику. — Леонов, курс на глубокий космос, подальше от всего. Максимальная скорость. Орлов, проверь, не прицепились ли к нам. Вера, что с тем многогранником?

Все бросились к своим постам. Леонов вывел корабль на крейсерскую. Орлов запустил внешнее сканирование. Вера изучала данные.

— Многогранник вернулся к своим двум собратьям, — доложила она. — Они не преследуют. Просто висят там, у станции. Энергетическая активность упала до фоновой. И… капитан, я проанализировала помехи, которые глушили вашу связь. Это был не просто шум. Это… структурированный сигнал. Очень сложный. Я записала фрагмент.

Она вывела на общий экран осциллограмму. Хаотичные, на первый взгляд, прыжки напряжения складывались в странный, повторяющийся узор. Это не был язык. Но это определённо был не случайный шум.

— Они общались, — тихо сказал Захаров. — Между собой. Или с кем-то ещё. И глушили нас, чтобы мы не мешали.

— Кто они? — выдохнул Леонов, снимая скафандр. Его рука дрожала. — Эти… белые тени?

— Охрана? — предположил Орлов. — Или местные аборигены этой реальности? Те, кто работает на это «Правительство Единения»?

— Их скафандры… технология не наша, — сказал Волков, садясь в кресло. Он чувствовал страшную усталость. — Плавные формы, бесшумное движение, это оружие… Они были как марионетки. Без эмоций, без слов. И они стреляли на поражение.

— И они были на станции, — добавила Вера. — Может, они и есть причина её «тихого ухода». Не эвакуация, а… зачистка.

— Но зачем? — спросил Захаров. — И куда делись люди? Проект «Единение»… что он означает?

Волков закрыл глаза. В голове крутились обрывки: почти правильные звёзды, книга с изменённым Пушкиным, приказ о консолидации, белые безликие фигуры с испарительными лучами.