Квант М. – Звёздный излом (страница 3)

Именно Захаров первым заметил странность. Он сверял показатели искусственной гравитации с калибровочными датчиками.

— Капитан, — позвал он. — У нас проблема с гравитацией.

— В смысле? — подошёл Волков.

— Она нестабильна. Колеблется в пределах 0.98 — 1.02 g. Микроскопически. Но датчики калибровки, которые проверяют её по эталонным маятникам и атомным часам, показывают, что сама константа g… плывёт. Не сила притяжения корабля, а фундаментальная постоянная. Совсем чуть-чуть. Но это невозможно.

Вера присоединилась к ним, быстро просмотрев данные.

— Это оно. Обратное воздействие. Реальность калибруется. Наш мир и этот мир… их физические законы вступают в конфликт в точке нашего присутствия. Происходит что-то вроде квантовой декогеренции, но в макромире. Мы — камень, брошенный в пруд. И ряби расходится.

— И как далеко может расходиться эта рябь? — спросил Волков, глядя на неё прямо.

Вера опустила глаза.

— Не знаю. Теория этого не описывает. Возможно, только в пределах нашего локального пространства. Возможно… глобально. Для этой вселенной.

Орлов, закончив с реактором, подошёл к ним.

— Реактор запущен. Системы загружаются. Поле Алькубиерре в норме, небольшая асимметрия, но её можно скорректировать в полёте. Мы можем двигаться.

— Отлично, — кивнул Волков. — Леонов, курс на разлом. Медленно, осторожно. Вера, следи за всеми показателями, особенно за гравитационными и временными аномалиями. Орлов, будь готов к немедленному отключению поля, если что-то пойдёт не так.

«Экскалибур», очнувшись, начал медленное, осторожное движение к мерцающей серебристой щели. Все на мостике замерли, следя за приближением. Казалось, вот он, выход. Сейчас они нырнут назад, и всё это окажется страшным, но захватывающим сном.

— Стоп! — вдруг крикнула Вера. — Капитан, смотрите!

Она вывела на экран данные сканирования пространства перед разломом. Там, где должен был быть чистый вакуум, висело нечто. Объект. Тот самый неправильный многогранник, который они видели на записи «Крота», только теперь гораздо ближе и отчётливее. Он был огромен, размером с небольшой астероид. Его грани, казалось, были высечены из чёрного, не отражающего свет материала. Ни огней, ни признаков движения, ни излучений, кроме слабого теплового фона.

— Он был в той реальности. И теперь он здесь, — прошептал Леонов. — Как? Он прошёл через разлом до нас? Или после?

— Или он всегда здесь был, и наш переход его активировал, — сказал Захаров.

Объект висел неподвижно, безмолвно, перекрывая прямой путь к разлому.

— Обходим, — приказал Волков. — Держим дистанцию.

«Экскалибур» начал маневр, описывая широкую дугу вокруг чёрного многогранника. Все взгляды были прикованы к нему. Вдруг на одной из его граней вспыхнула точка голубоватого света. Не яркая, а словно из глубины.

— Энергетический всплеск! — предупредила Вера. — Непонятной природы. Не оружие… похоже на сканирование.

Голубоватый луч, невидимый для глаза, но чётко видимый на сенсорах, скользнул по корпусу «Экскалибура», на мгновение осветив его с носа до кормы, и исчез.

— Нас просканировали, — констатировал Орлов. — Защита ничего не сделала. Это был не агрессивный импульс.

Чёрный объект не проявил больше никакой активности. Он просто висел, как гробница в космосе.

— Продолжаем движение, — сказал Волков, но в его голосе появилась новая напряжённость. Они были не одни. И эти «другие» явно их заметили.

Наконец, они оказались перед сияющей щелью разлома. Она выглядела так же, как и с той стороны, только цвет сияния был иным.

— Все системы на максимальную защиту, — приказал Волков. — Леонов, вперёд. Медленно.

Корабль направился к светящейся границе. На этот раз они были готовы. Но готовы ли?

«Экскалибур» коснулся разлома.

И снова свет. Белый, всепоглощающий. Но на этот раз в нём что-то было. Какие-то тени. Обрывки образов. Мелькнуло лицо незнакомки с тремя глазами. Промелькнул пейзаж города с башнями из света, уходящими в багровое небо. Донесся обрывок звука — то ли пение, то ли рёв. Мозг отказывался это воспринимать.

Переход казался короче. Или длиннее. Они уже не могли сказать.

Свет погас.

Они снова сидели на мостике. Дышали. Живые.

— Местоположение? — первым спросил Волков, отстёгиваясь.

Леонов запустил навигационные системы. Его лицо сначала выразило облегчение, потом замешательство, а потом паническую растерянность.

— Капитан… звёзды… они почти правильные. Почти. Но не совсем. Мы в нашей вселенной. Я почти уверен. Координаты… они показывают, что мы на окраине двадцать седьмого квадранта. Недалеко от точки, где обнаружили разлом. Но…

— Но что? — нетерпеливо спросил Волков.

— Но «Феникса» нет. Станция должна быть здесь, на расстоянии трёх световых часов. Её нет. Никаких сигналов. Никаких следов. Просто… пустота.

Вера уже работала со своими приборами.

— Фоновое излучение… оно почти наше. Но есть расхождения в линии водорода. Микроскопические. И… капитан, смотрите.

Она вывела на экран запись внешних камер. Позади них, в космосе, мерцал разлом. Но теперь он был не один. Рядом с ним, чуть поодаль, висел тот самый чёрный многогранник. Он прошёл сквозь разлом вместе с ними. Или независимо от них.

И было ещё кое-что. На дальних подступах, на пределе видимости сканеров, маячили ещё два таких же объекта. Они медленно, словно нехотя, двигались, занимая позиции вокруг «Экскалибура».

— Они последовали за нами, — тихо сказал Захаров. — Или мы за ними.

— Неважно, — отрезал Волков. — Орлов, статус?

— Все системы в норме. Поле в норме. Мы можем уйти на полной скорости.

— Тогда уходим. Леонов, курс на сектор «Омега», на сближение с ближайшим рубежом обороны. Вера, попробуй выйти на любой человеческий частотный диапазон. Дай знать, что мы живы и возвращаемся.

«Экскалибур» развернулся и, набирая скорость, рванул прочь от разлома и чёрных безмолвных стражей. Они уходили в, казалось бы, родной космос. Но что-то было не так. Все чувствовали это кожей.

Через час Вера получила первый ответ. Слабый, забитый помехами сигнал. Он шёл с автоматического маяка на астероиде в системе Проциона. Маяк передавал стандартные навигационные данные и… идентификационный код. Код был старым, из ранней эпохи колонизации. Такие коды не использовались уже лет пятьдесят.

— Что это значит? — спросил Леонов.

— Может, маяк старый, просто не обновляли? — предположил Орлов.

Вера покачала головой.

— Нет. Он передаёт текущие данные. Дату по земному времени. И… — она замолчала, вглядываясь в строки. — И дата… она отстаёт на три года. От нашей даты.

На мостике воцарилась гробовая тишина.

— Ошибка маяка, — попытался отрицать очевидное Орлов.

— Или ошибка наших часов, — сказала Вера. — Которые могли быть сбиты переходом. Или… — она посмотрела на Волкова, и в её глазах читался ужас перед собственным выводом. — Или мы вернулись не в ту вселенную. Или не в то время. Или и то, и другое вместе. Обратное воздействие, капитан. Мы изменили реальность, проходя сквозь разлом. Или наш проход позволил ей измениться. Мы дома. Но дом уже не тот.

Волков обернулся к экрану, где далёкие, почти правильные звёзды медленно плыли мимо. Позади, на сенсорах, три чёрные точки — многогранники — продолжали преследование, держась на почтительной, но неотступной дистанции. А впереди была пустота, полная вопросов без ответов.

Он думал о миссии, о протоколах, о долге. Он думал о том, что теперь они — не просто исследователи. Они — заложники. Заложники пространства, времени и тех неведомых законов, которые теперь управляли их судьбой. Каждый следующий переход через разлом мог изменить всё ещё сильнее. С каждым шагом обратная дорога домой становилась всё призрачнее.

«Экскалибур» летел вперёд, в незнакомую знакомость вселенной, которая могла уже не быть их домом. А Звёздный Излом, породивший всё это, остался позади, мерцая, как шрам на лице реальности. И дверь теперь была открыта с обеих сторон.

Глава вторая: «Искажённое отражение»

Тишина на мостике «Экскалибура» была густой, тяжёлой, как сироп. Она давила на барабанные перепонки громче любого гула двигателей. Пять человек смотрели на строки данных с проклятого маяка, которые висели в центре главного экрана, словно приговор. Три года разницы. Пустяк по меркам космоса. Целая вечность — по меркам людей, отрезанных от дома.

Капитан Волков первым нарушил это давящее молчание. Его голос, всегда твёрдый и уверенный, теперь звучал с новой, металлической ноткой — ноткой человека, держащего на плечах груз, тяжесть которого он только начинал осознавать.

— Соколова. Перепроверь всё. Взаимную сверку часов: корабельных, личных, резервных атомных. Сравни с частотой пульсаров в этом секторе. Используй любой независимый эталон. Леонов, параллельно — полный скан эфира. Все частоты, все диапазоны. Ищи хоть что-то: навигационные маяки, телеметрию спутников, обрывки коммерческих переговоров, шифрованный трафик флота. Всё. Орлов, твоя задача — корабль. Детальная диагностика всего, что могло исказить восприятие времени. От компьютеров до полевых стабилизаторов. Захаров, продолжай мониторить биологические показатели экипажа. И… займись анализом проб воздуха, воды, любых частиц, которые могли зацепиться за обшивку при переходе. Ищем аномалии на всех фронтах.

Приказы прозвучали чётко, вернув команде подобие нормальности, ритуал работы, за которой можно было спрятать нарастающую панику. Все кивнули и погрузились в свои терминалы. Механический гул систем, тихие голоса, отдающие команды компьютерам — эти звуки постепенно вытеснили гнетущую тишину.