Квант М. – Звёздный излом (страница 2)

— Приближается к порогу, — монотонно комментировала Вера. — Показатели в норме. Три… два… один… Контакт.

«Крот» коснулся светящейся границы разлома. На экране данные поплыли, исказились, а потом изображение с его камеры превратилось в месиво из абстрактных цветовых полос и невнятных форм.

— Потеряна визуальная связь. Телеметрия ещё есть, но она… странная. Сквозь помехи. Он на той стороне.

Они замерли, следя за прыгающими цифрами и кривыми на графиках. Прошла минута. Две. Пять.

— Пора возвращать, — сказал Волков.

Вера послала сигнал активации маяка. График отклика маяка должен был немедленно вспыхнуть. Но вместо этого на экране появилась ошибка.

— Сигнал не проходит, — пробормотала она, пытаясь снова. — Разлом блокирует или искажает радиоволны.

— Тогда включаем авто-возврат по таймеру, — предложил Орлов. — Он должен был сработать через десять минут после потери связи.

Они ждали. Десять минут растянулись в вечность. Наконец, на краю разлома что-то зашевелилось. Из сияющей щели, медленно, словно выплывая из густого сиропа, появилась сфера «Крота». Она была цела.

— Получаем данные, — объявила Вера, когда «Крот» оказался в безопасной зоне и началась загрузка информации. — Визуальный ряд… обрабатываю.

На главный экран вывели запись с камер «Крота». Первые кадры — вход в сияющую стену, калейдоскоп света. Потом… стабилизация.

Они увидели космос. Но не тот, что был снаружи. Звёздное небо было неузнаваемым. Созвездий, которые человечество знало тысячелетиями, не было. Вместо них на чёрном бархате горели иные узоры. А в центре экрана, на месте, где должен был находиться «Экскалибур» и их родная вселенная, зияла такая же трещина, только её сияние было чуть более багровым.

— Он попал в параллельную реальность, — прошептала Вера. — Физические константы… близки, но есть отклонения. Скорость света выше на дробный процент. Фоновое излучение имеет иную температурную карту. Это… другой мир.

Экипаж молчал, потрясённый. Теория стала фактом. Дверь работала в обе стороны.

— Отлично, — сказал Волков, пытаясь вернуть ситуации управляемость. — Миссия выполнена. Мы получили неопровержимые доказательства. Теперь можем спокойно ждать указаний Центра, имея на руках…

Тут всё и началось.

Сначала мигнул свет. Один раз, едва заметно. Потом дрогнули показания гравитационных сенсоров. Искажение длилось долю секунды и вернулось в норму.

— Что это было? — обернулся Леонов.

— Не знаю, — ответил Орлов, проверяя системы. — Кратковременный скачок в энергосети. Локальный.

Но Вера смотрела не на инженерные показатели. Она смотрела на экран с записью с «Крота», который уже лежал в доке. И её лицо побелело.

— Капитан, — её голос был беззвучным шепотом. — Посмотрите.

Она запустила запись заново, в самом конце, в последние секунды перед возвращением «Крота». На краю кадра, в том «другом» космосе, мелькнул крошечный, едва различимый объект. Не астероид. Объект правильной, геометрической формы. И он, казалось, медленно поворачивался, отражая свет чужого солнца.

— Увеличь, — приказал Волков.

Изображение расплылось в пикселях, но форма угадывалась. Что-то вроде неправильного многогранника. Слишком правильное, чтобы быть природным.

— Это… корабль? — спросил Захаров.

— Или станция, — ответила Вера. — В той реальности… есть кто-то. Или что-то.

Тишина на мостике стала гулкой, тяжёлой. Открытие превращалось в угрозу.

И в этот момент корабль содрогнулся. На этот раз сильно. Сирены тревоги взревели, заглушая всё. Экран с видом на разлом погас, а когда снова включился, они увидели, что трещина пульсирует теперь с вдвое большей частотой. От неё во все стороны побежали волны искажённого пространства, словно от камня, брошенного в воду.

— Гравитационный удар! — закричал Орлов, его пальцы летали по панели, пытаясь стабилизировать корабль. — Двигатели не отвечают! Нас тянет!

«Экскалибур», огромный и могущественный, вдруг стал щепкой в водовороте. Его медленно, неумолимо потащило к мерцающей щели.

— Леонов, полный назад! Все на ручное управление! — рявкнул Волков, вцепившись в подлокотники кресла. Корабль дрожал, скрипел, обшивка стонала под давлением неведомых сил.

— Не слушается! — кричал штурман. — Системы падают! Поля защиты на пределе!

Они боролись. Боролись отчаянно, как могут бороться только люди, не желающие бесследно исчезнуть в неизвестности. Но силы были неравны. Разлом, потревоженный проходом «Крота», словно проснулся. Или на него с той стороны оказали воздействие. «Экскалибур» скользил к светящейся щели, теряя высоту, как самолёт, попавший в нисходящий поток.

Вера, цепляясь за стойку, смотрела на экран, где неистовствовало сияние. Её научный ум лихорадочно работал. «Обратное воздействие… Запутанность… Мы потревожили связь, и теперь она активна…»

— Все в кресла! Готовимся к удару! — заглушая сирены, кричал Волков.

Они едва успели пристегнуться. Корабль вошёл в разлом.

Не было взрыва, не было катастрофического разрушения. Был… переход.

Свет заполнил всё. Не ослепляющий, а всепроникающий, белый, без теней и источников. Звук двигателей, сирен, их собственные голоса — всё исчезло, поглотилось этим светом. Чувство времени пропало. Они были и не были. Материя корабля и их тел вибрировала на грани распада, удерживаемая какими-то чужими, непривычными законами.

А потом свет погас.

Они сидели в своих креслах, дыша тяжёлым, спёртым воздухом. На мостике горел аварийный свет, отбрасывая резкие тени. Тишина была оглушительной после рёва сирен.

— Отчёт! — кашлянув, прохрипел Волков.

Орлов первый пришёл в себя.

— Энергосистемы… работают. На аварийных батареях. Основной реактор заглушен. Двигатели… без повреждений, но нужна перезагрузка. Корпус цел. Связь… нет связи с «Фениксом». Никакой. Полный эфирный мрак.

— Где мы? — спросил Леонов, отстёгивая ремни.

Все взгляды устремились на главный экран. Он медленно ожил, показывая внешнюю обстановку.

Космос. Но не их космос.

Сначала показалось, что всё в порядке. Чёрный вакуум, звёзды. Но, присмотревшись, они поняли разницу. Одинокая, холодная голубая звезда горела слева. Справа висела туманность невероятной красоты, переливающаяся алым и золотом. И не было ни одного знакомого ориентира.

— Координаты? — спросил Волков.

— Бессмысленны, капитан, — тихо ответила Вера. Она уже сидела за своим постом, её глаза бегали по данным. — Навигационные системы показывают, что мы находимся в точке, которая в нашей реальности была бы центром газового гиганта в системе Тау Кита. Здесь же… пустота. Звёздные карты не совпадают. Мы в другой вселенной.

— Разлом? Виден он?

Леонов переключил камеры. Позади корабля, на почтительном, но видном расстоянии, мерцала та же трещина. Она выглядела теперь чуть иначе — её сияние было более холодным, серебристым.

— Он здесь. Значит, можем вернуться, — с облегчением выдохнул Леонов.

— Не спеши, — остановил его Волков. — Орлов, оцени ущерб. Соколова, сканируй пространство на предмет угроз. Захаров, проверь экипаж.

Пока они занимались делами, Волков подошёл к большому иллюминатору. Он смотрел на незнакомые звёзды. Чувство было странным: одновременно величественным и жутким. Они были первыми людьми, ступившими за грань собственного мира. Цена этого шага пока была неизвестна.

— Капитан, — позвала Вера. Её голос звучал странно. — Посмотрите на спектральный анализ местной звезды. И на показания фонового излучения.

Волков подошёл. Данные были… знакомыми. Очень знакомыми.

— Это… почти наши показатели, — пробормотал он. — Но с «Крота» они были другими. Другая реальность, другие константы.

— Именно, — кивнула Вера. — А сейчас они почти идентичны нашим. Отклонения в пределах погрешности. Словно… реальности смешались. Или наша подстроилась под эту. Или эта под нашу. Обратное воздействие, о котором говорила модель. Переход не прошёл бесследно. Мы изменили реальность вокруг себя. Или она изменилась для нас.

— Что это значит на практике? — спросил Захаров, подключая к Леонову портативный сканер.

— Пока не знаю. Но если каждый переход вызывает такие… корректировки, то возвращение домой может оказаться не возвращением в свой дом, а в его слегка или сильно изменённую версию.

На мостике снова повисло тяжёлое молчание. Ликование от открытия окончательно испарилось, сменившись трезвой, леденящей оценкой ситуации. Они не просто застряли в чужой вселенной. Они застряли в системе, где правила писал неизвестный им игрок. И с каждым движением правила могли меняться.

— Приоритет — ремонт и возвращение, — твёрдо сказал Волков, ломая тишину. — Мы не будем исследовать этот мир. Мы уходим. Орлов, сколько нужно на перезагрузку реактора и систем?

— Часа три, не меньше. И нужно проверить целостность поля Алькубиерре. После той встряски могла быть деформация.

— Хорошо. Работаем. Леонов, пока системы встают, займись детальным сканированием местности. Ищем любые аномалии, любые объекты. Особенно те, что похожи на то, что видели на записи «Крота».

Три часа прошли в напряжённой работе. Орлов с Леоновым копались в двигателях и системах навигации. Вера пыталась понять масштабы «смещения» реальности. Захаров, помимо медицинского осмотра, взял на себя мониторинг жизнеобеспечения. Волков координировал действия и пытался наладить хоть какую-то связь, но эфир оставался мёртвым.