Квант М. – Последний карабин (страница 3)

Значит, нужно было сделать врага медленнее. Нужно было встретить их не здесь, у стен крепости, а там, на подходах. Задержать. Посеять хаос. Украсть время.

Он открыл глаза. Решение было принято. Оно не было хорошим. Оно было единственным.

Егор направился в оружейную. Он не просто взял оружие. Он собрал снаряжение для двух разных миссий: для диверсии и для спасения. Карабин «Тигр» с подствольным гранатомётом и прицелом ночного видения – для встречи гостей. Компактный, но мощный автомат «Гроза» для ближнего боя – на случай, если придётся пробиваться через строй. Пистолеты, ножи, гранаты – осколочные, дымовые, светошумовые. И отдельно – взрывчатка. Пластит, детонаторы, провода. Много взрывчатки.

Потом он переоделся. Сменил удобный свитер на термобельё, а поверх – лёгкий, но невероятно тёплый комбинезон из композитных материалов, с интегрированной системой подогрева, работавшей от компактных аккумуляторов. Это была не гражданская экипировка. Это был боевой скафандр арктического спецназа, доставшийся ему в наследство от прошлых хозяев станции. Он проверил шлем с визором, системой связи и фильтрации воздуха. Всё в порядке.

Последним пунктом был «Витязь». Он спустился в нижний ангар, где стояла махина на шести массивных колёсах с шипами. Вездеход был стар, но поддерживался в идеальном состоянии. Броня – композитная, способная выдержать попадание крупнокалиберной пули. Двигатель – гибридный, тихий на электрической тяге, мощный на дизельной. Запас хода – тысяча километров. В салоне можно было перевозить до десяти человек. Сзади он давно установил дополнительную цистерну на пятьсот литров. Сейчас она была пуста. Он подключил её к станционной системе и начал заправку чистой водой. Пока насосы гудели, заполняя цистерну, он загрузил в салон «Витязя» медикаменты, концентрированные пайки, спальные мешки, печки. Всё, что может понадобиться обессиленным людям.

Взгляд упал на маленькую, зачехлённую рацию на панели управления вездехода. Ту самую, что ловила сигнал беженцев. Он включил её. Тишина. Никаких новых сообщений. Либо их передатчик сел окончательно, либо… Он отогнал мысль. Нет, они должны были держаться. Они должны были.

Цистерна наполнилась. Егор отключил шланги, проверил герметичность. Вода – это жизнь. Пятьсот литров. Десять человек могут продержаться на ней несколько недель, если экономить. Но сначала нужно было доставить эту воду туда.

Он взглянул на часы. Прошло четыре часа с момента сигнала тревоги. Вражеские колонны были уже в шестидесяти километрах. Они замедлились, вероятно, проводили разведку или ждали полного сгущения темноты. У него был небольшой, очень небольшой временной люфт.

Он сел за главный пульт управления станцией в последний раз. Ввёл команды, активировав протокол «Сфинкс». Все системы перешли на автоматическое поддержание и минимальное энергопотребление. Внешние огни погасли. Станция погрузилась в темноту, слившись с окружающим мраком. Только слабый тепловой след от её ядра мог выдать её присутствие. Но на таком расстоянии и в такую погоду его было бы сложно засечь.

Егор сделал последнее, самое тяжёлое. Он взял маленький, похожий на флешку, биометрический ключ от главного резервуара с водой. Посмотрел на него. Это был символ всей его жизни последних лет. Власть. Безопасность. Осмысленность. Он медленно, почти с ритуальной торжественностью, положил ключ в маленький титановый контейнер и спрятал его в потайное отделение в стене командного зала. Место знал только он. Если он не вернётся… вода навсегда останется запечатанной. И крепость станет склепом.

«Или трофеем для тех, кто сумеет её вскрыть», – мрачно подумал он.

Больше тут делать было нечего. Он вышел в ангар, сел за руль «Витязя». Завёл двигатель. Электрический мотор загудел почти беззвучно. Массивные ворота ангара, заваленные снаружи снежным надувом, медленно поползли в стороны. В проём хлынул ледяной ветер, несущий с собой колкую снежную крупу. Егор надвинул шлем, опустил визор. Мир за стеклом окрасился в зелёные тона ночного видения.

Он вывел «Витязь» на лёд. Оглянулся на станцию. Тёмный, угловатый силуэт против чуть более светлого неба. Его дом. Его крепость. Возможно, в последний раз.

Затем он резко развернул вездеход и направил его не на юго-восток, к беженцам, а на юго-запад. Навстречу приближающейся колонне.

План был прост и безумен. Он не мог позволить им спокойно подойти к станции и начать планомерную осаду. Он должен был атаковать первым. Ударить по самой уязвимой части – по разведгруппе. Посеять панику, заставить тяжёлые машины остановиться, развернуться, потратить время на поиск призрака, который их атаковал. Каждая украденная минута была шансом для беженцев. И для него самого.

«Витязь» шёл почти бесшумно на электрической тяге, легко преодолевая неглубокие снежные наносы. Егор не включал фары, полагаясь на приборы ночного видения. Ландшафт вокруг был сюрреалистичным: под светом звёзд и бледным свечением северного сияния, начавшего играть на горизонте, ледяные глыбы отбрасывали длинные, искажённые тени. Казалось, он ехал по поверхности чужой, мёртвой планеты.

Через сорок минут он достиг нужной точки – небольшого ледяного хребта, пересекающего путь вероятного движения лёгкой колонны. Он оставил «Витязь» в нише между двумя торосами, замаскировав его белым брезентом. Взял карабин, рюкзак с взрывчаткой, и пешком, крадучись, как тень, поднялся на гребень.

Ветер наверху выл с удвоенной силой, пытаясь сорвать его с ног. Он лёг на лёд, разложил снайперскую винтовку, подключил к ней баллистический вычислитель. Визор выдавал данные: ветер – пятнадцать метров в секунду, температура – минус сорок семь, влажность – низкая. Дальность – до двух километров. Он сканировал местность.

Их было три. Не вездехода, а… аэросаней. Быстрых, лёгких, на широких лыжах, с закрытой кабиной. Они двигались строем, треугольником, впереди – головная машина. Дистанция между ними – около пятидесяти метров. Они не спешили, ведя активное сканирование местности. На крыше каждой – вращающаяся оптико-электронная башня. Корпоративная разведка. Глаза и уши главных сил.

Егор прикинул. Уничтожить все три быстро не получится. Они могли рассыпаться, уйти, поднять тревогу. Нужно было обезглавить и запутать. Головная машина была главной целью. Вторую нужно было обездвижить. Третью… с третьей он разберётся потом.

Он прильнул к прицелу. Перекрестие наложилось на переднюю часть головных аэросаней, в район, где, по его расчетам, должен был находиться двигатель. Он сделал глубокий вдох, наполовину выдох, замер. Палец плавно нажал на спуск.

Выстрел в арктической тишине прозвучал как хлопок гигантской хлопушки. Пуля, выпущенная из крупнокалиберной винтовки, за долю секунды преодолела расстояние и ударила в цель. На экране визора Егор увидел, как у аэросаней из-под капота вырвался сноп искр, а затем – чёрный дым. Машина резко клюнула носом, закрутилась на месте и замерла, завалившись набок. Треск, шипение – и тишина.

Вторая и третья аэросани мгновенно среагировали. Они рванули в стороны, описывая дуги. Их башни закрутились, пытаясь найти источник огня. Егор уже перезаряжал винтовку. Он видел, как люк на крыше второй саней открылся, оттуда показалась фигура в камуфляже с гранатомётом. Они собирались бить по площади.

Егор не дал им времени. Он прицелился не в кабину, а в лыжу второй машины, в место крепления. Второй выстрел. Лыжа отлетела, как спичка. Аэросани крутанулись волчком, ударились о торос и застыли, с перекошенной кабиной.

Третья аэросани, описав широкую дугу, рванула прочь, назад, в сторону главных сил. Она пыталась уйти, донести весть. Егор вскочил, схватил карабин с подстволком. Прицелился навскидку. Выстрел из гранатомёта. Граната, оставляя за собой дымный хвост, устремилась к убегающей машине. Попадание пришлось чуть сзади. Взрыв подбросил аэросани, перевернул их. Они перекувырнулись несколько раз и замерли, изрешечённые осколками.

Тишина вернулась, нарушаемая теперь только воем ветра и потрескиванием горящего металла. Егор не стал праздновать победу. Он быстро спустился с хребта. Подбежал ко второй, обездвиженной аэросаням. Кабина была смята, но цела. За бронестеклом метались силуэты. Он подошёл к боковой двери, выстрелил из карабина по замку, дёрнул ручку. Дверь, скрипя, отвалилась.

Внутри было два человека. Пилот, оглушённый ударом, и оператор вооружения, который пытался навести на него ствол пулемёта. Егор был быстрее. Короткая очередь из карабина прошлась по груди оператора. Тот рухнул. Пилот закричал, поднял руки.

– Не стреляй! Я сдаюсь!

Егор втащил его наружу, швырнул на лёд. Сорвал шлем. Под ним оказалось молодое, испуганное лицо, обмороженное по краям.

– Кто вы? – сквозь стиснутые зубы спросил Егор.

– Развед… разведгруппа «Гидры»… – заикаясь, выдавил пленный. – Нас прислали вперёд… Основные силы в двадцати километрах… Тяжёлые вездеходы «Мастодонты»…

– Сколько их?

– Четыре… нет, пять! Пять «Мастодонтов» и командная машина. Человек сорок, не меньше.

– Цель?

Пленный замолчал, увидев, как палец Егора ложится на спусковой крючок.

– Станция! Станция «Полюс-17»! Источник воды! Нам приказали захватить объект любой ценой. Живого хранителя – по возможности. Мёртвого – если окажет сопротивление.