Квант М. – Нулевое давление (страница 3)
И в голове Руднева, закалённого годами решения самых невероятных технических задач, забрезжил план. Сначала — безумный, на грани фантастики. Но чем дольше он смотрел на медленно дрейфующие в пустоте обломки, тем более реальным и единственно возможным он ему казался. У него нет оружия. Его враг — шаттл, который прибудет через два часа. Это тяжёлый, хорошо вооружённый и защищённый корабль. В открытом бою у него нет ни единого шанса. Но у него есть это облако мусора. Хаотичное, неуправляемое… почти неуправляемое. У него есть станция. Её гиродины, её двигатели ориентации, её люки. И у него есть знания орбитальной механики.
Что, если он сможет использовать станцию как гигантскую катапульту? Что, если, используя серию микро-импульсов двигателей ориентации, он сможет не просто изменить орбиту станции, а повлиять на относительные скорости и траектории вот этих самых обломков? Они дрейфуют рядом. Любое ускорение станции изменит их орбиты по-разному, в зависимости от их массы и начальной скорости. А что, если пойти дальше? Что, если он использует выбросы газа из аварийных клапанов, чтобы создать направленные реактивные струи, которые сработают как система маневрирования для самых крупных обломков? Да, это микроскопические воздействия. Но в невесомости, в вакууме, где нет трения, даже малое усилие, приложенное в течение достаточного времени, может изменить траекторию. А главное — он знал, как использовать то, что у него в избытке. Атмосферу станции. Воздух.
Представьте: он стравливает воздух из одного из модулей через специально открытый клапан. Выброс газа создаёт кратковременную, но мощную реактивную тягу, как миниатюрный ракетный двигатель. Если направить эту струю на скопление обломков, она не причинит им вреда, но может слегка подтолкнуть их, изменить вектор. Но что ещё важнее, он может сделать станцию опасной для самого шаттла. Он может превратить процесс открытия люков в оружие. Если в нужный момент, когда вражеский корабль будет подходить к шлюзу, резко разгерметизировать стыковочный отсек, поток вырывающегося газа ударит с чудовищной силой. Он собьёт корабль с курса, закрутит его, возможно, швырнёт на обломки.
Это был сумасшедший, опасный план. План, в котором любая ошибка означала его немедленную смерть. Разгерметизация модулей, в которых он находится, остатки воздуха, которые уходят в космос, — он мог просто задохнуться или замёрзнуть. Но это был единственный план. План, превращающий его из жертвы в охотника. Из инженера в командира обороны неприступной, хоть и израненной, крепости.
Он потратил ещё тридцать минут, углубившись в расчёты. Используя бортовой компьютер, он моделировал гравитационные возмущения и воздействие реактивных струй на известные ему крупные обломки. Он знал их приблизительную массу и траекторию по данным радаров станции, которые ещё работали. Задача была архисложной — рассчитать всё так, чтобы в момент прибытия шаттла облако мусора оказалось на его пути. Не просто на пути, а сконцентрированным в опасной близости от стыковочного узла. Ему нужно было создать «ворота» из мусора, через которые врагу придётся пройти. А затем захлопнуть ловушку.
Руднев оторвался от экранов и оттолкнулся от пульта. Мозг кипел от вычислений, в висках стучало. Он направился в модуль «Рассвет». Там находились скафандры для внекорабельной деятельности — тяжёлые, надёжные российские «Орланы». Он начал облачаться. Каждое движение было медленным, тщательным. Он проверял каждый замок, каждый шланг, каждый датчик. Скафандр был его второй кожей, его линкором. Затем он взял набор инструментов для работы в открытом космосе. Нет, не оружие. Кусачки, отвёртки, фиксаторы, мотки троса. Оружием ему послужат законы физики.
Облачившись в скафандр, он не стал сразу выходить наружу. Сначала нужно было подготовить саму станцию к смертельному представлению. Он подплыл к главному распределительному щиту системы жизнеобеспечения. Ему нужно было взять под прямой, ручной контроль клапаны герметизации и аварийного сброса давления. Он открыл панель и углубился в хитросплетение проводов и микросхем. Используя портативный инженерный пульт, он переподключил управляющие контуры. Отныне команда на открытие любого люка или клапана в стыковочном отсеке и в нескольких прилегающих модулях будет поступать не с главного компьютера, а с его переносного планшета. И только с него. Он заблокировал все остальные управляющие сигналы, физически отключив сетевые кабели. Враг, возможно, взломал центральный процессор, но он не сможет взломать аналоговый, физически изолированный контур, управляемый одним-единственным тумблером на его поясе.
Теперь — воздух. Его драгоценный, утекающий ресурс. Он перевёл все второстепенные модули в режим консервации. Перекрыл подачу кислорода туда. Отныне весь оставшийся воздух на станции будет сосредоточен в основных модулях и, главное, в его скафандре. Остальные отсеки он превращал в вакуумные баллоны, готовые в любой момент выпустить своё содержимое по его команде.
С этим было покончено. Осталось последнее, самое сложное и опасное. Выход в открытый космос для «юстировки» его импровизированной артиллерии. Он вошёл в шлюзовую камеру модуля «Пирс», закрыл внутренний люк и, дождавшись, пока автоматика откачает воздух, открыл внешний. Перед ним распахнулась бездна. Звёздная, бесконечная, ледяная бездна. Земля в этот момент была где-то внизу, огромная, величественная, закрывающая полмира. Он на мгновение замер, глядя на неё. Где-то там, под плотным слоем облаков, суетились люди, не подозревая, что над их головами, в холодной черноте, один человек готовится дать бой. Не за флаги и гимны, а просто потому, что не мог поступить иначе.
Он оттолкнулся и выплыл наружу. Скафандр слегка шипел сервоприводами, поддерживая внутри тепло и жизнь. Алексей закрепил страховочный фал и, перебирая руками по поручням, начал медленное, опасное путешествие по обшивке станции к её носовой части. Туда, где медленно, словно сонные акулы, дрейфовали выбитые ударом обломки. С расстояния в несколько сотен метров они казались не опаснее конфетти. Но он знал им цену. Каждый из этих кусков металла на скорости в восемь километров в секунду мог прошить станцию насквозь, как иголка воздушный шарик.
Он добрался до секции, где крепилась одна из выносных штанг с научным оборудованием. Отсюда открывался хороший обзор на скопление мусора. Самые крупные фрагменты он мог разглядеть невооружённым глазом — изогнутый лист обшивки, похожий на гигантский лепесток, обломок фермы солнечной батареи, какие-то более мелкие детали, кружащиеся в медленном, безмолвном танце. Согласно его расчётам, траектория шаттла при подлёте к станции с большой вероятностью пройдёт именно через это облако. Если только враг не проведёт детальное сканирование и не скорректирует курс. Вот тут-то и нужна была его дьявольская приманка.
Он извлёк из сумки с инструментами баллон со сжатым азотом и специальный переходник, который смастерил в мастерской станции. Его идея была проста, как всё гениальное, и так же опасна. Он закрепит баллон на ферме и направит сопло в сторону самого крупного обломка — того, что был похож на лепесток. Азот будет стравливаться очень медленно, почти незаметно, создавая микроскопическую, но постоянную тягу. Этого будет недостаточно, чтобы кардинально изменить орбиту обломка, но достаточно, чтобы заставить его медленно смещаться. Если он всё рассчитал правильно, это смещение приведёт к тому, что через час с небольшим «лепесток» окажется на пути подлёта шаттла. И тогда у вражеского пилота будет выбор: либо отворачивать и маневрировать, подставляясь под удар более мелких фрагментов, либо пытаться проскочить. В любом случае, это даст ему, Алексею, драгоценные секунды и фактор внезапности.
Он работал медленно, тщательно, на ощупь. Перчатки скафандра, хоть и были рассчитаны на тонкую работу, всё же оставались громоздкими. Каждый винтик, каждая гайка давались с трудом. Он установил баллон, проверил герметичность соединения и открыл тончайший вентиль. Манометр едва заметно дрогнул. Крошечная, невидимая струя азота устремилась в пустоту, начиная свою тихую, незаметную работу по изменению орбитальной механики.
Покончив с этим, он вернулся в шлюз. Время поджимало. До прибытия врага оставалось чуть больше сорока минут. Ему нужно было подготовить главную ловушку. Он закрыл за собой внешний люк, дождался, пока отсек наполнится воздухом, и с облегчением снял шлем. Лицо горело, спина была мокрой от пота. Он не позволял себе думать об усталости.
Теперь он направился в стыковочный узел, ведущий на «Причал». Именно там, по его предположению, враг попытается пришвартоваться. Этот узел был спроектирован для приёма тяжёлых модулей. Идеальное место для захвата. Руднев оглядел цилиндрический отсек, загромождённый оборудованием. Главным здесь был переходной люк — массивная круглая дверь с мощными гидравлическими замками. Рядом находился ручной аварийный клапан сброса давления — большая красная рукоять, которую нужно было повернуть на девяносто градусов. По инструкции, этот клапан предназначался для экстренной разгерметизации отсека в случае пожара. Но сейчас у него было другое предназначение.