Квант М. – День, когда я перестал видеть цвета (страница 4)

Я встал и пошёл в ванную. Включил воду, умылся. В зеркале на меня смотрел незнакомец. Лицо было тем же, но в нём что-то неуловимо изменилось. Глаза. В них не было прежнего блеска. Они стали матовыми, как у человека, который давно не спал. Под глазами залегли тени, которые придавали лицу измождённый вид. Я провёл рукой по щеке, ощущая колкую щетину. Нужно было побриться. Но меня охватила апатия. Стоило ли стараться ради встречи, которая, возможно, ничего не изменит?

Я всё же заставил себя привести себя в порядок. Побрился, почистил зубы, надел свежую рубашку. Это отвлекло меня от мрачных мыслей, хотя бы на время. Выходя из ванной, я бросил взгляд на полотенце, висевшее на крючке. Оно было ярко-синим. Точнее, раньше было таким. Теперь оно казалось мне выцветшим до бледно-голубого. Я сорвал его с крючка и поднёс к глазам. Ткань была мягкой, махровой, приятной на ощупь. Но цвет... Я не был уверен, что вижу его правильно. Может, это просто освещение? Я подошёл к окну, подставил полотенце под солнечный свет. Нет, оно было не синим. Скорее серо-голубым, как пасмурное небо перед дождём.

Мне стало дурно. Я бросил полотенце на пол и выскочил из ванной. В гостиной я остановился, тяжело дыша. Сердце колотилось. В висках стучало. Я попытался взять себя в руки. «Спокойно, — сказал я себе. — Ты знал, что это произойдёт. Тень предупреждала. Синий уходит. Это уже случалось раньше. Ты справишься».

Но справиться было непросто. Я чувствовал себя запертым в ловушке, из которой нет выхода. Каждый шаг вперёд отнимал у меня частицу самого себя. Каждый возвращённый цвет делал меня более пустым. Я понимал, что это порочный круг. Чем больше я отдаю, тем больше теряю. Чем больше теряю, тем меньше остаётся человека, способного бороться.

Я сел на диван и уставился в одну точку. На стене, где вчера была тень, остался еле заметный след — тёмное пятно, похожее на копоть. Я не знал, был ли он на самом деле или это игра моего воображения. Но отчего-то этот след не давал мне покоя. Казалось, он пульсирует, дышит, наблюдает за мной.

День тянулся бесконечно. Я не мог ни работать, ни читать, ни смотреть телевизор. Всё вокруг казалось фальшивым, как будто мир был нарисован на холсте, и кто-то медленно стирал с него краски. Я вышел на улицу. Город жил своей обычной жизнью: люди спешили по делам, машины гудели, голуби клевали крошки. Но всё это было как в замедленной съёмке. И лица. Лица прохожих. Некоторые были чёткими, с выражением, с эмоциями. Другие — размытыми, как будто их замазали пальцем, пока краска ещё не высохла. Я старался не смотреть на них, но взгляд сам цеплялся за эти безликие пятна. Было в этом что-то жуткое, противоестественное. Словно ты находишься среди манекенов, которые притворяются живыми людьми.

Я дошёл до парка. Осень уже вступила в свои права: листья на деревьях были всех оттенков жёлтого, оранжевого и красного. Но красный теперь казался слишком ярким, почти кричащим. Он резал глаз, выделяясь на фоне остальных цветов. Будто кто-то взял кисть и нанёс на пейзаж мазки чистого алого цвета, не заботясь о гармонии. Это было красиво, но в то же время пугало. Я понимал, что мой мозг, лишённый синего, начинает компенсировать его отсутствие, искажая восприятие остальных цветов. Мир становился нестабильным, как настройка старого телевизора, на котором сбилась цветопередача.

Я сел на скамейку и закрыл глаза. Шум ветра, шелест листвы, далёкие голоса детей. Всё это было знакомо и успокаивало. Но внутри по-прежнему зияла пустота. Я попытался вызвать в памяти образ Ани. Её лицо. Её улыбку. Раньше это удавалось без труда. Теперь же образ расплывался, как отражение в воде, потревоженное брошенным камнем. Я видел общий силуэт, цвет волос, но не мог восстановить деталей. Родинка над губой? Кажется, была. А может, нет. Морщинки в уголках глаз, когда она смеётся? Тоже не уверен. Лицо Ани ускользало от меня, и это было самым страшным.

Я открыл глаза и встал. Нужно было что-то делать. Идти, двигаться, не давать отчаянию захватить меня. Я пошёл по аллее, разглядывая деревья. Вдруг я заметил человека, который сидел на корточках у клумбы и что-то разглядывал. Это был мужчина в старом пальто, с седыми взлохмаченными волосами. Он не был похож на садовника. Скорее на бродягу или на человека, потерявшего связь с реальностью. Он бормотал что-то себе под нос.

Я хотел пройти мимо, но что-то меня остановило. Мужчина поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо было чётким. Слишком чётким, словно высеченным из камня. Глубокие морщины, пронзительные голубые глаза. Голубые! Я замер. Его глаза были ярко-голубыми, как летнее небо. В мире, где синий стремительно исчезал, эти глаза были как глоток свежего воздуха.

— Вы видите? — спросил он хриплым голосом, не сводя с меня взгляда.

— Что именно? — осторожно уточнил я.

— Цвета, — он усмехнулся, и в его улыбке было что-то безумное. — Они уходят. Один за другим. Сначала красный. Теперь синий. Вы замечали?

Я почувствовал, как по спине пробежал холод. Это не было совпадением. Этот человек тоже знал. Он был таким же, как я.

— Кто вы? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Один из забытых, — ответил он. — Один из тех, кто отказался платить. Или заплатил слишком много. Теперь уже не помню.

Он поднялся, отряхнул колени. Его движения были медленными, но плавными. Было видно, что он давно не следит за собой: пальто протёрто, ботинки стоптаны, из-под воротника торчит грязный шарф. Но в его глазах горел огонь. Тот самый огонь, которого, как я начал опасаться, больше не было во мне.

— Что вы имеете в виду? — спросил я, делая шаг к нему. — Как это — отказались платить? Вы тоже видели тень?

При слове «тень» мужчина вздрогнул. В его взгляде промелькнул страх.

— Не произносите это вслух, — прошептал он, озираясь. — Она услышит.

— Кто — она? — я нахмурился. — Тень?

Он схватил меня за руку. Пальцы у него были холодные и костлявые, как у птицы.

— Тише. Не называйте её. Она приходит, когда её зовут. Или когда ей нужно. А зовут её только в одном случае.

— В каком?

— Когда человек готов отдать то, что она просит. Вы готовы?

Я не знал, что ответить. Вчера я думал, что готов. Сегодня — уже не был уверен.

— Я не понимаю, о чём вы, — сказал я, хотя сам понимал слишком хорошо.

Мужчина отпустил мою руку и отступил на шаг. Его взгляд стал печальным.

— Понимаете, — сказал он тихо. — Вы всё понимаете. Просто не хотите себе признаться. Она уже взяла у вас что-то. Я вижу это по вашим глазам. По вашей ауре. Вы теперь не такой, как раньше. В вас дыра. И она будет расти.

— Как её остановить? — вырвалось у меня.

Мужчина покачал головой.

— Не знаю. Я не смог. А вы? Может, и сможете. Но для этого нужно узнать её правила.

— Какие правила?

Он наклонился ко мне, и я почувствовал запах перегара и сырости.

— Тень не может брать просто так. Она должна предложить сделку. Вы соглашаетесь — она берёт. Вы отказываетесь — она уходит. Но если вы откажетесь, цвет, который уже начал исчезать, пропадёт навсегда. Безвозвратно. Понимаете?

Я понимал. Это была ловушка. Тень предлагала выбор, но на самом деле выбора не было. Если не соглашаться, мир потеряет цвет. Если соглашаться — ты потеряешь себя.

— Вы смогли отказаться? — спросил я.

Мужчина снова усмехнулся, но уже невесело.

— Да. От некоторых сделок. Но заплатил другим. Теперь я вижу только оттенки серого. Иногда — голубой. Ваши глаза, например. Они у вас красивые. Были. Теперь тускнеют.

Он протянул руку и коснулся моего виска. Я не отстранился. Прикосновение было неожиданно мягким, почти нежным.

— Берегите себя, — сказал он. — И не заключайте сделок сгоряча. Обдумывайте каждую. Она хитра. Она знает, что предложить.

С этими словами мужчина повернулся и пошёл прочь. Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом аллеи. Его последние слова звучали в моей голове, как заклинание.

До встречи с Аней оставалось несколько часов. Я ходил по городу, размышляя над словами незнакомца. Было ли это правдой? Или он просто сумасшедший, каких много на улицах? Но его глаза... Они действительно были голубыми. И он знал о тени. Знал о цветах. Знал о сделках. Это не могло быть совпадением.

Я зашёл в кафе, заказал чай, сел за столик в углу. Достал из кармана блокнот и ручку, которые всегда носил с собой. Начал записывать всё, что знал о тени. Это помогало структурировать мысли, увидеть картину целиком.

Пункт первый: тень появляется, когда исчезает очередной цвет.

Пункт второй: она предлагает сделку — вернуть цвет в обмен на что-то нематериальное.

Пункт третий: отказываться нельзя, иначе цвет пропадёт навсегда.

Пункт четвёртый: каждая сделка оставляет после себя пустоту в душе.

Пункт пятый: чем больше сделок, тем меньше от меня остаётся.

Я перечитал написанное и вздохнул. Это была не игра. Это была война, которую я вёл против самого себя. Или против тени. Или против самой сути этого мира, которую я не понимал.

Я допил чай и вышел. На улице сгущались сумерки. Я пошёл к месту встречи — в кафе «Восьмая чашка», где мы с Аней часто сидели раньше. Это было уютное место с деревянными столами, старыми лампами и запахом свежей выпечки. Я пришёл на двадцать минут раньше и занял столик у окна. Из колонок играла тихая мелодия, что-то из старой французской эстрады. Я нервничал. Вспоминал, как выглядела Аня. Пытался восстановить в памяти её черты. Но лицо по-прежнему ускользало.