Квант М. – День, когда я перестал видеть цвета (страница 5)

Она пришла в семь. Я увидел её через окно ещё до того, как она вошла. Она была в бежевом пальто, с распущенными волосами. Когда она подошла ближе, я заметил, что её лицо... размыто. Не полностью, но черты были какими-то смазанными, как будто я смотрел на неё сквозь запотевшее стекло. Я зажмурился, потёр глаза. Не помогло. Тогда я постарался сосредоточиться. Вспомнить её улыбку, её голос, её запах. Медленно, как пазл, черты начали проступать. Глаза, нос, губы. Я выдохнул с облегчением. Это работало. Память о ней помогала удерживать её образ.

Аня вошла в кафе, огляделась, увидела меня и улыбнулась. Улыбка была тёплой, но какой-то грустной. Она подошла к столику, сняла пальто, повесила на спинку стула.

— Привет, — сказала она, садясь напротив.

— Привет, — ответил я. — Спасибо, что пришла.

— Не стоило благодарности. Я хотела тебя увидеть. Правда.

Она изучала моё лицо. Я чувствовал её взгляд, и мне было не по себе. Я боялся, что она заметит произошедшие во мне перемены.

— Ты похудел, — сказала она. — И глаза у тебя какие-то... уставшие. Ты плохо спишь?

— Нормально, — соврал я. — Просто много работы.

Она кивнула, но по её виду было понятно, что она не поверила. Подошла официантка. Мы заказали по чашке капучино и по куску яблочного пирога. Пока ждали заказ, мы молчали. Неловкое молчание висело в воздухе, как густой туман.

— Максим, — начала Аня, — я много думала о твоём звонке. О том, что ты извинился. Это было неожиданно.

— Я был не прав, — сказал я, глядя на стол. — Я вёл себя как идиот. Ты не заслужила этого.

— Ты меня обидел, — тихо проговорила она. — Очень. Я не могла понять, что случилось. Мы были так близки, а потом ты просто... исчез. Перестал звонить, перестал писать. А когда я звонила, ты сбрасывал.

Я помнил это. Помнил, как смотрел на экран телефона и не мог заставить себя ответить. Помнил, как боль и гордость сплелись в тугой узел, который не давал дышать. Но теперь та боль ушла. От неё осталось лишь воспоминание, бледное, как выцветшая фотография.

— Я был дураком, — сказал я. — Мне нет оправдания. Я просто хочу, чтобы ты знала: я понимаю это.

Аня вздохнула. Она положила руки на стол, ладонями вверх. Я смотрел на эти руки и не чувствовал ничего. Раньше от одного их вида у меня теплело в груди. Теперь же только пустота.

— Я не знаю, сможем ли мы вернуть то, что было, — сказала она. — Но я готова попробовать. Если ты действительно этого хочешь.

— Хочу, — сказал я, но голос мой прозвучал механически.

Аня пристально посмотрела на меня.

— Ты уверен? Ты говоришь это так, будто читаешь с листа.

Я смутился. Она всегда была проницательной. От неё ничего нельзя было скрыть.

— Просто я устал, — сказал я. — Правда, Ань. Последние дни были... тяжёлыми.

— Что случилось?

Я хотел рассказать ей. Открыться. Поделиться безумной историей о тени и цветах. Но слова застревали в горле. Я боялся, что она сочтёт меня сумасшедшим и уйдёт. И тогда я потеряю её навсегда.

— Ничего такого, — выдавил я. — Просто навалилось всё разом.

Официантка принесла кофе и пирог. Мы пили молча. Аня смотрела на меня с тревогой. Я видел это по её глазам. По морщинке между бровями. По тому, как она нервно крутила ложку в чашке.

— Максим, — наконец произнесла она, — ты можешь мне не рассказывать, если не хочешь. Но, пожалуйста, не ври. Я чувствую, что что-то не так.

Я отставил чашку. Поднял на неё глаза. И вдруг увидел, как её лицо снова начало расплываться. Черты поплыли, как отражение в воде. Я моргнул. Снова моргнул. Не помогло. Её лицо стало белым пятном, на котором я не мог разглядеть ни глаз, ни рта. Меня захлестнула паника.

— Аня, — прошептал я. — Аня, посмотри на меня.

— Я смотрю, — ответила она. — Что случилось? Ты побледнел.

Её голос был прежним. Но лицо... Лицо исчезло. Я не мог этого вынести. Я вскочил из-за стола.

— Мне нужно выйти, — пробормотал я. — Я сейчас вернусь.

И бросился к выходу, не дожидаясь ответа.

На улице я прислонился к стене и сделал несколько глубоких вдохов. Холодный воздух обжёг лёгкие. Сердце колотилось как бешеное. Я закрыл глаза и попытался восстановить образ Ани. Вспомнить её глаза, её улыбку, её родинку. Постепенно, с огромным усилием, лицо вернулось. Я открыл глаза. Мир вокруг был прежним, но я знал: это ненадолго. Синий уходил, забирая с собой не только цвет неба, но и способность различать лица близких.

Я вернулся в кафе. Аня сидела на месте, встревоженная. Её лицо снова было чётким. Я сел напротив.

— Прости, — сказал я. — Мне стало нехорошо. Наверное, давление.

— Ты меня пугаешь, — сказала она. — Может, тебе к врачу?

— Я в порядке. Правда.

Она не поверила. Я видел это. Но не настаивала.

Мы просидели в кафе ещё полчаса. Разговаривали о простых вещах: о работе, о погоде, о наших общих знакомых. Я старался быть внимательным, задавать вопросы, поддерживать беседу. Но мыслями я был далеко. Тень. Цвета. Пустота. Всё это крутилось в голове, не давая сосредоточиться.

Когда мы прощались, Аня обняла меня. Я обнял её в ответ. Она была тёплой, живой, настоящей. Но я не чувствовал ничего. Только механическое движение рук. И это было ужасно. Раньше её объятия были для меня источником счастья. Теперь — просто прикосновение.

— Я позвоню тебе, — сказала она, отстраняясь. — И ты звони, если что.

— Хорошо, — ответил я.

Она ушла. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Потом повернулся и побрёл домой.

Вечер был холодным. Я шёл по пустым улицам, засунув руки в карманы. Город окутал туман. Фонари горели тусклым жёлтым светом, который казался неестественно ярким на фоне сумерек. Я смотрел на небо. Оно было тёмно-серым, почти чёрным. Синего цвета не было. Совсем. Вместо него — бесконечная серость, простиравшаяся от горизонта до горизонта.

Дома я не стал включать свет. Прошёл в гостиную, сел в кресло, уставился в окно. Луна вынырнула из-за туч. Её свет был холодным, белым, безжизненным. Я думал о незнакомце из парка. О его словах. О правилах игры. О сделках.

И тут я снова её увидел. Тень. Она стояла в углу комнаты, как всегда. Высокая, тёмная, с едва различимыми очертаниями. В её груди не было красного пятна. Вместо него зияла пустота. Но в руке... В руке она держала нечто, напоминающее сгусток синего света. Он переливался, пульсировал, как крошечная звезда.

— Синий, — прошептал я.

«Синий», — эхом отозвался шёпот.

— Ты хочешь, чтобы я вернул его?

«Отдай».

Я сжал подлокотники кресла.

— Что на этот раз? Что ты хочешь забрать?

Тень медленно подняла свободную руку и указала на моё горло. На голос. На способность говорить.

— Голос? — я усмехнулся. — Ты хочешь, чтобы я отдал голос?

Тень не ответила. Она просто стояла и смотрела на меня. Вернее, я не видел её глаз, но чувствовал взгляд.

— Это нечестно, — сказал я. — Как я буду общаться с людьми?

«Отдай страх говорить», — прошелестел голос.

Я замер. Страх говорить. Страх высказывать свои мысли. Страх быть непонятым. Именно этот страх мешал мне позвонить Ане все эти месяцы. Именно он заставлял меня молчать, когда нужно было говорить.

— Ты хочешь, чтобы я отдал страх? — уточнил я.

Тень кивнула. Или мне показалось, что кивнула.

Это было странное предложение. Отдать страх — разве это плохо? Разве не станет мне легче, если я перестану бояться говорить? Но что-то внутри меня противилось. Я помнил слова незнакомца: «Она хитра. Она знает, что предложить».

Страх говорить — это не просто слабость. Это часть меня. Он сформировал меня таким, какой я есть. Он заставлял меня думать, прежде чем сказать. Он оберегал меня от глупых поступков. Если я отдам его, кем я стану? Безрассудным болтуном, который не может вовремя остановиться? Или человеком, который наконец-то сможет высказать всё, что накопилось?

Я колебался. Тень ждала. Синий сгусток в её руке пульсировал всё быстрее.

— А если я откажусь? — спросил я.

«Тогда синий исчезнет навсегда. Ты больше никогда не увидишь небо. Не увидишь море. Не увидишь глаза тех, кого любишь».