Кузнецов Александр – Полковник из комы (страница 2)

– Петр! Вы не понимаете значения того, что лежит перед нами. Вы знаете, что такое нефть. Знаете, какое значение она имеет для страны. Но абсолютно не представляете, что такое палеонтология. Она не имеет государственных границ для мировой науки. Она объясняет эволюцию жизни на планете. Откуда мы все появились – вы, я, он, ваш Ленин, в конце концов. Поверьте, это открытие мирового уровня, и оно важнее любого нефтяного пятна.

– Все равно, профессор. Не стоило грубить японцу, настраивая его против нас.

Казимир согласился, что виноват и повел себя опрометчиво – наговорил японцу обидных глупостей. Он сделал над собой усилие и извинился перед Тамуро за горячность, но японец не стал его слушать. Он надел сугэгаса, взял в руки палку, приказал носильщикам оставить поклажу и следовать за ним на холм. Через несколько минут на вершине с белым флагом остались только носильщики, а сам он скрылся в тайге. Факт концессии – главный аргумент, которым оперировал японец. С этим не поспоришь. К тому же любой спор накладывался на общую политическую обстановку. Зрела японо-китайская война. И в этом конфликте Советы были на стороне китайцев.

Раз уж так случилось, решил Казимир, надо извлечь максимальную пользу из того, что пока было в его руках. Он был деятельным человеком. Презирал обиды и неудачи и беззаветно любил палеонтологию. Она была его страстью. Исследования свои он не афишировал, так как новая наука в стране пока не прижилась. На нее просто не было средств.

Поэтому, как только Тамуро скрылся, оставив носильщиков на вершине холма, Казимир установил фотокамеру и сделал четыре снимка с разных ракурсов, поместив в кадр весь скелет животного от головы до кончика хвоста. Пятую пластину он приберег для себя. Он надел английский пробковый шлем, подарок из Африки, подтянул шерстяные гетры и артистично примостил ногу на белесый хребет, имитируя опору. Петр Иванов сделал ему одолжение и послушно нажал на спуск.

– Yoshi! Час у нас есть, не будем терять времени.

Казимир приступил к последующей детальной зарисовке останков. Ему и раньше не раз попадались разнообразные экземпляры редких животных. Он неплохо рисовал, точно отражая детали. Он знал, что редкость такого рода находок имела свое строго научное объяснение.

Динозавры господствовали на Земле до конца мелового периода мезозойской эры. Кости в таком состоянии могли сохраниться до наших дней только при определенных условиях, когда происходило быстрое захоронение в отложениях древних рек, озер или прибрежных зон мезозойских мелководных морей. В данном примере так и получилось. Животное погрузилось в топь, вероятно, убегая от опасности, получив напоследок смертельный удар в голову.

Казимир посмотрел на покатый склон и представил впечатляющий бег и дрожь земли. Как он разогнался с горы, не в силах остановиться, и со всего маху погрузился в липкую жижу. Он стоял внутри межреберного пространства грудной клетки, восхищаясь размерами. Где-то здесь находилось пятидесятикилограммовое сердце и легкие, похожие на два парашюта.

Казимир встал на четвереньки и протиснулся ближе к основанию черепа. Внимание его привлекла трещина, в глубине которой он вдруг увидел воткнутый в кость небольшой темный предмет. Судя по траектории движения, предмет легко пронзил отдельные элементы костей черепа. «А вот и убийца!» - шепнул себе Казимир и достал пассатижи. Он осторожно оторвал от кости тонкую блестящую пластину неправильной формы с ярко выраженным металлическим оттенком. На солнце наилегчайшая пластина блеснула живым узором, и адреналин ударил Казимиру в голову.

Он разжал пассатижи и к своему удивлению обнаружил, что пластина оказалась невесомая. Она покачивалась перед его глазами, презирая закон всемирного тяготения. Тут уж мысли его совсем помчались галопом, пульс участился, кровь окрасила лицо. Он почувствовал, как на голове у него шевельнулись волосы. Недолго думая, Казимир завернул вещицу в платок и спрятал в карман.

В этот момент Петр Иванов решительно направился в его сторону.

– Профессор, мы тут заспорили с Иваном. Как вы думаете, он быстро бегал?

Эмоции пятнами отразились на лице Пироговского, и Иванов это заметил.

– Вам плохо? – он помог ему выбраться наружу. – С вами все в порядке?

– Все нормально. Голова немного закружилась, – Казимир добавил в голос немного академичности. – Нет, не быстро. Зубы у него плоские и широкие. Это говорит о том, что пищей ему служила листва. Он был травоядным. Много ел, а если бегал, то легкой трусцой.

– А от хищников разве ему не надо было спасаться?

– Такие звери, как правило, ходили большими стадами – не менее ста особей. Если одного-двух съедят – не страшно. Но он не был беспомощным, как может показаться на первый взгляд. Его хвост весил больше тонны. Таким хвостом можно стену проломить. Он мог за себя постоять.

К Петру присоединился Иван.

– Странная трещина в черепе – сказал Петров, – будто топором заехали.

Казимир подумал: «Какой наблюдательный парень!»

– За миллионы лет вода раздвинула кости, вот и образовалась щель. Знаешь, вода при замерзании расширяется?

– Ну да

– Если ты, например, на морозе оставишь воду в «Максиме», то кожух к утру разорвет.

– Это я знаю, – уверенно сказал Петров и обошел скелет. Он встал с противоположной стороны, – сколько же, по вашему мнению, он мог весить?

– Тонн семь. Дивизию Буденного мог накормить спокойно.

– На что по вкусу было похоже его мясо?

– Думаю, земноводное. Ел когда-нибудь лягушку?

– Не – улыбнулся Иван, – разве их едят?

– Во Франции национальное блюдо.

Иван засмеялся во весь рот.

– Фу, гадость!

Казимир в походах часто ел лягушек и ящериц, но он упомянул Францию. Он подумал, что в отчете Иванова это обстоятельство может ему навредить.

– Я тоже никогда не пробовал, – соврал он и тем самым отделил от себя французов. – Но слышал, их едят.

Носильщики на холме вдруг вскочили и приветливо замахали руками, сигналя белым флагом. Это означало, что японцы показались на горизонте. Иванов осмотрел собранный скарб и скомандовал Петрову:

– Вань, сгоняй, посмотри, сколько их там?

Запыхавшийся Петров вернулся через несколько минут.

– Двадцать человек с Тамуро. Пешие с винтовками. В двух километрах отсюда.

– Казимир Казимирович, собирайте свое барахло! Срочно уходим на свою территорию. Здесь нам больше нечего делать.

Казимир забрался на лошадь и с грустью посмотрел на останки. Его сердце грела другая реальность. Через пару минут всадники и две навьюченные лошади скрылись в густых зарослях густого сахалинского бамбука саса.

Глава 1. Дайте герою спокойно уйти

На исходе второго тысячелетия по пустынным улицам Москвы в диком танце метался магический ветерок свободы. Он играл обрывками газеты «Правда» с лицами вождей. Заглядывал в трубы и весело посвистывал. Раскачивал дорожные знаки и поднимал пыльные столбы на многие метры ввысь. Магический ветерок свободы искал цель.

Лучи восходящего солнца то и дело вспыхивали звездами в стеклах многоэтажек, преломлялись и исчезали среди улиц бетона и железа. В небе еле заметно собралась россыпь кучерявых облаков, предвестников будущего потопа. Город просыпался.

В этот теплый весенний день в центральный клинический госпиталь по Проектируемому проезду 3 прибыл министр Государственного комитета по чрезвычайным обстоятельствам, сокращенно ГКЧО, генерал Семен Иванович Соколов с адъютантом подполковником Антоном Сереньким. Они деловито поздоровались с главврачом Коноваловым, накинули халаты и проследовали в отдельную палату. Визит был вызван рядом обстоятельств.

Где-то за горизонтом догорала война. С боевых полей везли раненых, и мест в госпитале катастрофически стало не хватать. Главврач Коновалов отважился отправить руководству рапорт о безнадежном состоянии раненого сына генерала, в котором просил решить вопрос о перемещении пациента в другое место для дожития. Понятное дело, генерал был недоволен постановкой вопроса, но как человек военный он понимал мотив и логику главврача. Также он понимал, что вопрос рано или поздно решать все равно придется.

Сын генерала лежал в отдельной палате, и раны на его теле выглядели ужасно. Половина лица была съедена огнем. От скулы к виску тянулся бордовый шрам, секущий контур черепа. Веко было задрано кверху, отчего глаз вылез на всеобщее обозрение, как у препарированной рыбы. Специальная проволочная дуга с марлевой повязкой прикрывала его лицо от яркого света. Безумный глаз и пристегнутая к нему ухмылка определяли нынешнее состояние безнадежного.

Семен Иванович аккуратно сел у изголовья, положил красный кожаный футляр и полковничьи погоны на тумбочку и прошептал:

– Рома, сынок, тебе Героя и полковника присвоили.

Ни единый мускул не дернулся на лице Романа.

Генерал глубоко вздохнул, ему необходимо было принять самое главное решение в своей жизни.

– Как ты говоришь, это состояние называется? – спросил он Коновалова.

– Акинетический мутизм!

– Мудизм! – скрипнул зубами генерал. Он был много повидавшим человеком, но сейчас растерялся. – Сколько он может еще в нем валандаться?

– Виноват?

– Ну, как долго это может еще длиться? – раздраженно переспросил он.

– Товарищ генерал, все зависит от ухода. Необходимо управлять системами дыхания, кровообращения, выделения. Предупреждать развитие пролежней, контрактур. Правильно кормить, поить. В целом, в таком состоянии держаться можно еще некоторое время. Организм сильный.