Курьяна Соколова – Двое суток в Нарве (страница 3)

Его пальцы проникли глубже, скользя внутрь с лёгкостью и уверенностью. Это не были просто движения – он чувствовал, и я ощущала, как он нащупывает что-то, что не видно глазу, но чувствует душа. Моё тело полностью подчинилось его ритму, каждый жест вызывал отклик – тихий стон, дрожь, сладкое покалывание внизу живота. Я продолжала двигать рукой, чувствуя, как его член становится ещё твёрже. Моя ладонь сжимала его то сильнее, то слабее, а его реакция только усиливала моё желание.

Это был не просто физический контакт – это был диалог тел, где каждое прикосновение было словом. Моё лоно, будто впервые ощущённое изнутри, отвечало ему, открывалось, доверяло – больше, чем когда-либо.

Его дыхание, взгляд, каждое наше движение – всё сливалось в едином гипнотическом ритме. Казалось, мир замер, оставив нас в безвоздушном пространстве. Не было ни запретов, ни слов, ни границ – только жар желания, скользящий по коже.

Но в следующий миг Нэсс, кочти как в прошлый раз, когда я лежала на живое, вынул пальцы, и его руки опустились на мои бёдра. Он явно собирался продолжить массаж, оставив меня в этом состоянии, но я больше не могла, да и не хотела, терпеть. Внутри все уже горело от желания. Это было не просто возбуждение – нарастающее нетерпение, когда тело требует не ласки, а слияния. Я знала, чего хочу.

Моя ладонь сжала его член, как будто в этом движении было всё накопленное напряжение. Я потянула его к себе, расстёгивая его брюки. Всё происходило быстро, но без суеты. Трусы стали ненужной преградой, и через мгновение его плоть была передо мной – горячая, тяжёлая, упругая. Он был напряжён, будто в нём сосредоточилась вся энергия ночи.

Моё дыхание участилось. В памяти всплыло, как он выглядел в Париже. Но сейчас всё было иначе. Ярче, острее. Прошлое было только наброском к этому моменту.

Я потянулась губами к его головке, обхватывая её мягко. Мой язык коснулся её сначала осторожно, затем смелее. Я ощущала вкус его кожи, насыщенной жаром, и растворялась в этом ощущении. Нэсс издал низкий стон. Его рука легла на мои волосы, но пальцы дрогнули, будто он сдерживал себя. Он не двигался, только смотрел. В этом взгляде было что-то интимное. Как будто он смотрел не на мою голову, а прямо в меня.

Мои губы начали двигаться, захватывая его ствол всё глубже. Я чередовала движения: быстрые, влажные поцелуи, затем медленное скольжение вниз. Мой язык обвивал его, пробегал по венам, а затем возвращался к вершине. Я слышала его дыхание, которое стало громче.

– А как же «Давай только без того, что было в Париже»? – пробормотал он иронично.

Я остановилась, взглянула на него, облизала головку и ответила с улыбкой:

– Мало ли что может сказать глупая женщина.

Его глаза вспыхнули. Это было не просто возбуждение – восхищение, азарт. Я снова обвила губами его ствол, медленно, подчёркивая каждое движение. Я хотела, чтобы он чувствовал каждую волну скольжения, каждую каплю моего желания. Он не просто стонал – звучал, как натянутая струна.

Его бёдра подались мне навстречу. Осторожно, почти незаметно, но это было инстинктивно. Его рука, запутавшаяся в моих волосах, начала двигаться увереннее. Он задавал ритм, но без напора. Это был диалог, а не приказ.

– И вообще, – добавила я, вынув член изо рта, после его намекающих толчков, – заткнись и получай удовольствие.

– Как прикажете, моя госпожа, – прошептал он, закидывая голову назад.

Я видела, как его шея напряглась, как дрогнула кожа на груди, как его живот напрягался при каждом моём погружении. Его рука сжалась на моих волосах, бёдра подались вперёд с полной отдачей. Оставалось только это: мой рот, его тело и ритм, в котором мы дышали одновременно.

Он дышал всё громче, и я чувствовала, как его тело напрягается, вибрируя от каждого моего движения. Я ласкала его, и он откликался на каждое прикосновение: легкое покачивание бёдер, судорожный вдох, пальцы, крепче сжимающие мои волосы. Это был не контроль, а признание, безмолвное и сладкое. Он знал, что веду я, и хотел этого.

Я была уверена в себе. Не только потому, что умела ласкать его, но и потому, что твердо решила: в этот раз всё будет на моих условиях. Я вспомнила ту зиму в Париже: снежинки за мансардным окном, холодный воздух. Тогда Нэсс тянулся к Лиссе, будто забывая, что мы вдвоем – одна история на двоих. Почему то в тот момент это резануло меня неожиданно остро, но ни ревности, ни притязаний не было – просто странная боль. Мы всё равно занимались сексом втроём, но с той ночи я решила, что однажды возьму своё пространство полностью.

И вот этот день настал.

Я скользила губами вниз, растворяясь в его теле. С каждым движением язык менял ритм – спираль, острый нажим, мягкий прижим. Его дыхание сбивалось.

«А Лисса так не умеет», – пронеслось в голове. Это было дерзко и сладко, но без боли. Скорее тихая победа.

Он начал двигаться сам, бедра толкались вперёд. Я расслабила горло, позволив ему проникнуть глубже. Его стон был хриплым:

– Чёрт, Кури…

Так он называл меня. Ласково и немного грубо.

Я улыбнулась, не отпуская его. Мои пальцы скользнули вниз, но наткнулись на его руку: он уже был там, нежно раздвигая мои губы, нащупывая клитор. Одновременно мой палец коснулся анального колечка и вошёл на глубину первой фаланги. Тело задрожало от двойного соприкосновения, стон, приглушённый его плотью, прокатился волной ко мне.

Я почувствовала, как то зимнее чувство окончательно тает. Теперь всё внимание было сосредоточено на нас, здесь и сейчас. Каждая его реакция принадлежала мне.

Я поцеловала головку, медленно провела языком по кругу. Он вздрогнул, губы разомкнулись, словно он хотел что-то сказать, но я прижалась языком к узкой щели уретры и прошептала:

– Лисса никогда не умела брать глубоко. И ты это знаешь.

Он дернулся. В тот же миг я снова впустила его целиком, держа за бёдра. Мои мышцы горла обнимали его, палец в попке вторил ритму. Его пальцы внутри меня усилили нажим, и я почти сорвалась в оргазм – дрожь прошила бёдра, дыхание оборвалось.

И всё это – лишь от одного минета.

Я задержала его глубоко, чувствуя, как он пульсирует. Выпустила на долю секунды, наполнив воздух влажным жаром, посмотрела снизу вверх и увидела: он смотрел так, будто в мире не было больше снега, Парижа и даже Лиссы. Были только мы – и этот миг, в котором я диктую правила.

Я знала, как управлять этим моментом. Он принадлежал мне.

Он двигался быстрее, его бёдра толкались вперёд, и его член проникал глубже, наполняя меня полностью. Я ощущала, как он близок. Это возбуждало ещё сильнее, потому что он отдавался мне – полностью, без остатка. И я была готова принять.

– Внутрь? – его голос сорвался, хриплый, затянутый на пределе.

Я подняла взгляд, глядя снизу вверх, задерживая его глаза своими ресницами. Едва заметно кивнула, и этого оказалось достаточно.

Последний толчок – резкий, глубокий, окончательный. И я ощутила, как его сперма тёплой, плотной волной наполняет мой рот. Не просто вкус – ощущение тепла, доверия, отдачи. Я впитывала это, наслаждаясь, как он содрогается, как его живот дёргается в рывках, как из горла вырываются хриплые стоны.

Мой язык мягко обвёл его головку, слизывая остатки, чувствуя, как его тело ещё пульсирует. Я не спешила. Это был мой момент, мой трофей, моя тихая победа. Затем, не отрывая взгляда от его глаз, я проглотила всё – легко, плавно. И сжала его ствол губами ещё раз, медленно отпуская его изо рта.

Он смотрел на меня так, будто не верил, что всё это реально. Дыхание сбивалось, в глазах – смесь благодарности, страсти и удивления.

– Ты… – начал он, но я приложила палец к его губам и усмехнулась.

– Молчи, – прошептала я. – Это был только первый акт.

– Первый акт? – он улыбнулся, наклоняясь ближе. Его губы коснулись моих, медленно, тепло, мягко, как прикосновение шёлка. Его ладонь легла мне на щёку, пальцы скользнули к виску.

– Значит, я полностью прощён? – прошептал он, вглядываясь в меня.

– А разве это непонятно? – я провела пальцами по его щеке, улыбаясь. – Тогда… это была глупость. И ревность. Которую я зачем-то хранила.

Он выдохнул, отводя взгляд, но почти сразу вернулся к моим глазам – и в его улыбке было тепло, спокойствие и нечто новое, более глубокое.

– Я тоже вёл себя тогда по-детски, – признался он. – Но давай оставим прошлое в прошлом.

Я кивнула, и в этой тишине, пронзённой лишь дыханием, он опустил взгляд вниз, к моему телу, и прошептал:

– Тогда… позволь мне закончить массаж.

Его пальцы вновь коснулись моего лона. Лёгкие, почти невесомые движения пробежали по коже, по лобку, лаская едва видимые волоски. Он не спешил – скользил по наружным губкам, замирал на клиторе, а затем ушел ниже, по влажной дорожке к колечку ануса.

Я вздрогнула – это было нежно, деликатно, почти церемониально. Но он будто не заметил. Просто отступил чуть назад и встал возле моих ног.

Я подложила руку под голову, чтобы лучше видеть. Он и вправду вернулся к массажу. Склонился к моим ногам, и теперь всё его внимание было сосредоточено на бёдрах и голенях. Он внял сначала одну ногу, поднял ее и так, держа на весу, его ладони обхватили мою икру, поглаживая вверх и вниз, с лёгким, разогревающим нажимом. Затем точно также и с другой ногой.

Когда его пальцы вновь прошлись по внутренней части бедра, я едва не застонала. Он снова не касался моего лона напрямую, но каждый его жест был как предчувствие. Его ладони нажимали чуть ниже паха, создавая вибрации в точках, где соединяется возбуждение и покой. Он знал, куда давить, где остановиться, где задержать дыхание вместе со мной.