Kuras Ratonar – Пятнадцатый отряд (страница 32)

– Да, поэтому, – несколько раздражённо ответил он, мотнув головой в другую сторону и отводя сосредоточенный, даже возмущённый взгляд. – То три километра, то пять, то полтора. Но не больше десяти точно.

– Значит, что-то не так с самой дорогой, – пробормотал я и принялся барабанить пальцами по коленям, переваривая эту информацию, – может, и с лесом.

– Я пока голову сломал, но не знаю, как такое возможно. Ошибиться я не мог, – Реид устало выдохнул: видимо, загадка не давала ему покоя и порядком измотала, – не когда у меня больше двух дней для сбора сведений.

– Да ладно, отдохнёшь и там подумаем, что это может значить, – я дружески толкнул его локтем в бок, подбадривая, – просто дай мозгам отдохнуть от этого, а там на свежий взгляд, может, поймём.

И хоть я предлагал другу сделать перерыв и отвлечься от всего этого, у самого в голове уже активно вращались шестерёнки. Ощущение, что разгадка вот-вот покажется из-за ближайшего поворота. Совсем рядом. Увы, «рядом» не означало в тот же день. И даже не на следующий день. Снова приближается воскресенье, отгульный для офицеров, время тренировки рукопашного боя и последующей лекции для учеников, и мне есть о чём подумать кроме как загадки озера или окружающего его леса. Мне нужно дать родителям ответ, потому что я не могу представить себе, что не сделаю этого, так хамовито поступлю с ними. В то же время, я не могу сообразить, что же им написать. Этому я уделяю целый субботний вечер, сидя в комнатушке при свете масляной лампы, взятой из комнаты Реида. Письменные принадлежности были у меня с собой, их искать не пришлось.

Тишина, прерываемая лишь назойливым, нервным стуком перьевой ручки о небольшой стол, давит. Впрочем, как и пустой лист белой бумаги. Конверт я уже соорудил, написал на нём адрес. Дело за малым: наполнить его содержимым. Было бы легче, если бы мысли в голове судорожно роились. Из такого роя можно было бы что-то выцепить, составить пару строчек, а так… Продолжая крутить ручку в руках, я с досадой откидываюсь на спинку скрипнувшего стула. Что же мне им написать? Пытаться объяснить, что я счёл эту возможность реальной, пытаясь подкрепить своё мнение логичными доводами? А будут ли они вообще меня слушать, учитывая их мнение по этому поводу. Скорее всего, для себя они уже всё решили, когда дядя Уолт сообщил им о проваленных мною экзаменах. М-да. Вряд ли письмо сможет что-то исправить, нет смысла и распинаться. Хм, точно. Хватит и нескольких, если не одной, фраз. Придвинулся обратно к столу, и через десять минут на бумаге уже подсыхали чернила, тускло поблескивающие в свете лампы. Старательно выведенное предложение гласило:

«Хочу попробовать сам, пожалуйста – не волнуйтесь за меня»

Кратко, лаконично и по существу. Поймут как захотят. Ну или не поймут, но я своё слово сказал, поступил, как счёл нужным. Когда, если не сейчас, учиться принимать самостоятельные решения. Утром, после однообразного похода на рыбалку, во время которого я пытался провести собственные подсчёты по тому, сколько метров тянется дорога, я отдал перевязанный бечёвкой конверт Тэсс и попросил её отнести его на почту. Скорее всего, в деревушке нету почтового отделения, а сбором и передачей посылок занимается посыльный, но это не суть. Девушка взяла письмо, тепло улыбнулась и сказала, что обязательно займётся этим, как только они прибудут в деревню. В ней я и не сомневался, поэтому доверил это дело. С Тэсс приятно и легко общаться, любой разговор складывается сам собой.

Вскоре после этого офицеры ушли, направляясь на юг, на заслуженный отдых длиной в день. Всё как обычно: весёлый Малоун, уверенно ведущий компанию из четырёх человек по тропе, Бити, на ходу рассказывающая какую-то байку, Тэсс, внимательно слушавшая рассказ с лёгкой улыбкой на лице, ну и конечно же, мрачный Джинно, явно не испытывающий никакой радости насчёт отгульного. Зато как я рад насчёт его выходного, расслаблялся бы он почаще. Посему, как только фигуры офицеров окончательно растворяются промеж высоких деревьев и зелёных кустов, я торопливо ищу взглядом Орголиссо и направляюсь к ней. Попробуй теперь меня остановить, первый офицер, лишь отсрочил неизбежное. Капитан сидит на корточках возле мотка с удочками, приглушённо ругается сквозь зубы, распутывая лески. Возможно, не самый удачный момент, но я долго ждал, да и не выглядит девушка шибко раздражённой. Когда я к ней обращаюсь, она даже не поднимает голову, не отрываясь от своего занятия, поэтому я смотрю на её макушку с неаккуратно закрученным пучком тёмно-русых волос. Но стоит мне, тщательно подбирая слова, спросить: не связан ли её разговор с тем, о чём ей написал мой дядя, Сельвигг медленно поднимает голову и так же неспешно щурит большие тёмно-синие глаза, вглядываясь в моё лицо. Либо я попал в точку, либо сейчас я получу втык за излишнее любопытство.

– Нет, о тебе, – она говорила спокойно, нейтрально, – Уолт лишь написал, что к тебе лучше обращаться неполным именем – Этел. И всё.

– Ох, вот как, – чувствую, что с губ срывается выдох облегчения, – спасибо за ваш ответ.

Я правда рад, что дядя не просил о чём-то таком свою знакомую. Не хочу, чтобы ко мне относились как-то по-особенному, или чтобы Уолт брал на себя моральные долги из-за меня. Я было развернулся, чтобы ретироваться по-быстрому и не докучать капитану лишний раз, как вдруг Орголиссо командным тоном рявкает:

– Стоять.

Я аж обмираю от этого не терпящего возражений голоса, послушно поворачиваюсь обратно к ней, ожидая какого-то подвоха. Скорее всего, не особо приятного.

Я за всё время почти не слышал таких приказных нот от нашего вялого, неряшливого капитана. Она встаёт с кортов, выпрямляется, не сводя с меня немигающего взгляда.

– Распутывай, – вслед за приказом её рука указывает на комок из лесок.

Фух. Ну слава богам, я уж ожидал чего-то такого. Эдакого, к чему я, скорее всего, не готов. Что тут такого? Начальство, пользующееся своими привилегиями, скидывает работу на младших по званию. Ничего необычного. Когда я принимаюсь за тонкие лески, капитан кивает и уходит куда-то по своим делам с видом, в котором можно распознать довольство. Пока пальцы подцепляют петли, тянут, ослабляя узелки, я мотаю себе на ус, что если оказаться в непосредственной поблизости – на тебя перекинут какую-нибудь работу. Не то, чтобы я чурался труда, но часто попадать в такие «ловушки» всё же не хочется. Через пятнадцать минут, проведённых под чистым летним небом, задание сделано. Ещё через двадцать началась тренировка по рукопашному бою. На этот раз тема дня: отскоки, кувырки и перекаты. Выматывает физически, поскольку Орголиссо беспощадно заставляет нас делать их в быстром темпе, не давая в этот раз никаких поблажек. Даже пригрозила со скучающим лицом, что может поджигать нам ступни, если мы не будем резво отрабатывать все упражнения. Можно было бы сказать, что при отсутствии полноценного питания активно двигаться дольше двух минут не особо-то возможно, но кто я такой, чтобы спорить с руководителем. Особенно при том факте, что я решил остаться на обучение здесь. Впрочем, к своим угрозам Сельвигг не прибегла. Она лишь молча смотрела за нашими движениями, явно что-то отмечая про себя. Может, думает, какое направление и манера ведения боя подходят каждому из нас? Не знаю, но знаю, когда тело начало вероломно подрагивать, а со спины сошёл уже седьмой пот, слышится долгожданное:

– Хватит с вас на сегодня.

Очевидно, приходит время лекций, остаётся надеяться, что из-за усталости не пропущу половину мимо ушей. Капитан одновременно зевает, левой рукой прикрывает рот, а правой миролюбивым жестом приглашает нас пройти в барак. Заходя внутрь постройки вслед за остальными измотанными учениками, я отмечаю, что в каком-то смысле начинаю привыкать к такой обстановке и смогу с ней без особых проблем мириться до конца обучения.

3.0 Цена упорства, Этелберт

Воздух в большом и скромном зале был свежим: скорее всего, здесь с утра проветривали. А ещё кто-то явно сделал уборку, так как все маты выглядят чистыми и самую малость блестят на свету, который падает сквозь окна. На грифельной доске нету даже меловых разводов, что идёт вразрез с небрежностью, свойственной людям этого отряда. Но, видать, и у них случаются порывы к порядку и чистоте. Сняв ботинки, я занимаю место в первом ряду, так сказать, поближе к капитану, чтобы лучше внимать, блаженно вытягиваю натруженные ноги. Никогда не любил акробатику, кувырки, перекаты, хотя, бесспорно, дело полезное. Нахмуренный Реид молча садится рядом, потирая ушибленный во время неудачного переката локоть. Он устал больше меня, так как, по собственным словам, никогда не увлекался активными физическими упражнениями. Даже экзамен по этим нормативам он сдал еле-еле, хотя, может, ему попался снисходительный проверяющий. Друг смотрит на меня яркими, светло-зелёными глазами и качает головой, как будто я виноват в том, что ему тяжелее, чем мне. Правда, тут дело скорее в том, что он, как на самом-то деле неглупый человек, не может выкинуть загадку озера из головы, пока не решит её. И в этом есть моя доля вины, если бы не я, он бы не загонялся над этим так сильно. А что я могу с этим сделать? Мне же тоже интересно. Вдвоём хотя бы больше шансов на разгадку. Одна голова хорошо, а две лучше. Улыбаюсь в ответ на его немой укор и треплю парня по плечу. Он, отворачиваясь в сторону двери, зарывается грязными от земляной пыли пальцами в густые, тёмно-рыжие волосы и хмыкает. Думаю, будь Реид поинициативнее, то давно бы догадался, в чём тут подвох. Впрочем, кто я такой, чтобы осуждать человека за ту или иную черту характера. Откидываюсь назад, перенося вес на руки, рассматриваю то потолок, то окружение в молчаливом ожидании. Сзади сидит Нола, с демонстративным презрением и скукой рассматривающая чёрными выпуклыми глазами скудное убранство комнаты. Рядом притихшая Феличе, переплетающая косу золотистых волос, поскольку те растрепались во время тренировки. Кирино, заложив руки за затылок, прикрыв тёмно-зелёные глаза, просто лежит чуть поодаль от меня. Он не устал, в этом я уверен. Скорее всего, просто думает о том, что скоро он покинет ряды пятнадцатого отряда. Пожалуй, ему даже не обязательно быть на этой лекции, но, возможно из предосторожности или из уважения, смешанного с приличием, парень ведёт себя как обычно. Это вызывает слабое сожаление о том, что достойный в своём поведении огневик уходит, а вот ворчливая и язвительная особа, расположившаяся сзади, нет.