Kuras Ratonar – Пятнадцатый отряд (страница 34)

– Да, – бодро отвечает Тэсс, повернув голову в мою сторону, её белые волосы непривычно распущены и достают до плеч, – старейшины высоко ценят знания, полученные из других стран. Узнай врага изнутри. Это ценная информация для Делрегайта.

– Кстати, ребятня, хотите, расскажу про водную технику, которая в Фиозере в ходу? – встревает Бити, накладывая себе в плошку вторую порцию запечённых овощей.

– Там же нету много воды, – скептично произносит Нола, не поднимая головы, – пустыни да степи.

– Так в том и вся прелесть, дорогуша, – скалится третий офицер, затем поворачивается к Феличе и Реиду, – вам, думаю, будет особенно интересно.

Что ж, если девушке с этим наивным и открытым взглядом ярко-голубых глаз интересно взаправду, то Реид выдавливает из себя кислую улыбку и понуро опускает длинный подбородок, смирившись с новой порцией знаний.

Пока Бити, с блестящими от бликов огня медными волосами, начинает рассказ для своих учеников, я продолжаю лезть к Малоуну, заканчивающему свою трапезу в один присест и активно орудующему деревянной ложкой. Да так, что та стучит о дно, нарушая мерный и успокаивающий треск костра.

– А что насчёт других стран? Там осваивают магию?

– М? Слушай, знаю, что в Нерцазодене, с которой мы воевали лет пять назад, что-то делают с волшебством. Оно там есть, но они как-то не так с ним обращаются, это создало нам кучу проблем тогда. А вообще, – он пожимает мощными плечами, – тебе бы лучше Сель об этом спросить. Она много путешествовала до службы на Делрегайт, она сто пудов знает лучше меня. Я-то только в походах армии участвовал.

– Да, правда? – от удивления я даже забываю отправить ложку в рот.

– Угум, – мужчина откладывает опустевшую тарелку в сторону и достаёт из-за пазухи курительную трубку и маленькую шкатулку, – она, если её послушать, обошла всё вокруг нашей страны. Страны, племена. Спрашивай, не боись, она частенько бывает в настроении трепаться, если задавать правильные вопросы.

В сказанное верится с трудом, и я, поперхнувшись, всё же завершаю движение рукой и сосредоточенно жую тёплый ужин, раздумывая над всем сказанным. Мирная обстановка: мы кружком сидим вокруг разведённого огня на больших нагретых камнях. Сбоку Бити что-то всё ещё втолковывает своим ученикам, Малоун же разжёг свою трубку и дымит ею вовсю. Угловатая фигура Нолы теряется за дымом, идущим от кострища, ни к одному из двух разговоров она не присоединяется. Тэсс сидит по правую руку от Малоуна и просто умиротворённо жмурится, сжимая в тонких, аккуратных руках деревянную плошку. Вот бы каждый вечер проводить так.

К сожалению, это невозможно, да и замечательное настроение на следующий день было подпорчено прямо с утра. Высокий офицер, высокомерно отсутствующий вчера за ужином, собрав четверых учеников, холодно и важно сообщает нам, что в эту субботу у нас будет промежуточная проверка. Звучит-то не страшно, но я прекрасно знаю, что скрывается за этим. Капитан лично проверит наши успехи, оценит каждого и вынесет свой вердикт, даст рекомендации и направит на путь дальнейший. И упасть лицом в грязь перед Орголиссо, особенно после её личного разговора со мной, почему-то очень уж не хочется. И в самом деле, все оставшиеся несколько дней до субботы офицеры нещадно гоняют нас. Ну как, Реида и Феличе Бити гоняет нещадно, Нолу тщательно тренирует сама Сельвигг, иногда передавая её незанятому Малоуну, оставшемуся без ученика. А меня, везунчика такого, в край изводят на тренировках до изнеможения, которого я раньше и вообразить не мог. Хотя, казалось бы, полуголодный месяц я пережил, куда ещё хуже. Тут уж не до загадочного озера, которого нет на карте. Мне едва хватает сил на связный и вялый диалог вечером. И то, желание пялиться в никуда преобладает. Не могу понять, Джинно так жаждет угодить Орголиссо и по этой причине подготавливает меня, чтобы я достиг предела, показал нынешний максимум. Либо он из личной неприязни решил меня добить, чтобы я облажался на смотре. Думаю, оба варианта имеют место быть, но вместе с силами закономерно истекает и терпение. Я напоминаю самому себе оголённый нерв, раздражительно реагирующий на любое негативное воздействие. На каких-то последних нитках самообладания я ещё держусь, призывая себя выложиться на полную и утереть учителю-тирану нос. Желательно кулаком, пусть он старше меня на четыре года, старше по званию и очевидно сильнее меня. Жаловаться на него капитану? Не в моём стиле, да и уже попросту нет таких мыслей. За несколько дней во мне осталась лишь воздушная стихия, усталость и медленно закипающая ярость. И вот в таком дёрганом состоянии я подхожу к субботнему смотру. Обычный летний день. Вдалеке слышно щебетание птиц, а на безмятежное жаркое солнце то и дело налетают белые облака. Однако я вижу перед собой только создаваемые мной порывы ветра и слышу только злые поправки Джинно, который больно быстро перешёл на издёвки.

По лбу катится пот, жёсткие волосы противно слиплись, и я на самом деле стараюсь сделать всё как можно лучше. Проверка-то уже началась, и капитан успела проэкзаменовать Нолу, отдыхающую теперь в сторонке. Сейчас Сельвигг смотрит за успехами Феличе.

– Ты вообще думаешь над тем, что ты хочешь сделать, а?! – отвлекает меня недовольный окрик, в коем слышится вся гамма недоумения и презрения.

Закрываю глаза и выдыхаю. Успокоиться необходимо. Передо мной только Реид, моя очередь неуклонно приближается. Я и так порядком волнуюсь, а тут меня так дёргают. Нагло играют на моём расшатанном самообладании. Пробую ещё раз, повторяю раз за разом всю цепочку упражнений. Слышу сдавленное сопение, перевожу глаза на Джинно, впрочем, краем глаза примечая, что моего друга уже проверяют. Чёрт, времени всё меньше и меньше. Лицо офицера застыло в каком-то стервозном выражении, почему-то он выглядит взбешённым. Вижу, как он уже набирает воздуха в грудь, чтобы вновь покритиковать меня, как тут что-то во мне обрывается, подобно лопнувшей от чрезмерного натяжения струне.

– Заткнись! Я и так всё делаю, как ты показал! Просто заткнись!

Кричал я, наверное, впервые за все пятнадцать лет своей жизни. И такого я от себя не ожидал, не ожидал и человек, отступивший от меня на шаг. Тяжело дышу, на грудь наваливается тяжесть и невероятная усталость. В голове звенит на одной противной ноте. Отголоски моего вопля стихают, я чувствую, как горят уши и лицо от прилившей крови, а мышцы на руках непроизвольно напрягаются да так, что едва не начинают сводить. Теперь на аккуратном прямоугольном лице Джинно отразилась досада и какая-то странная эмоция. Капля вины? И в этих ровных светло-карих глазах блеснула растерянность. Если честно, мне уже всё равно. Хочу сесть где-нибудь и просто побыть в покое часок-другой. Достало. Однако следом громом накатывает осознание того, что я только что себе позволил. Накричал на старшего по званию. Сорвался, не выдержав давления. От этого я просто столбенею, опустив ошарашенный взгляд в каменистую землю. Следом за жаром гнева приходит колющий холод, который достаёт до костей. И как назло, я услышал сзади неспешные шаги, казавшиеся в этот момент такими оглушительными.

Так здесь ходит только один человек, и я искренне не хотел, чтобы мой капитан видел эту позорную вспышку эмоций. Однако её видели все вокруг, поскольку смотр проводился перед хозяйственным бараком, и все ученики вместе с офицерами стояли друг от друга лишь на небольшом отдалении. От этого стыда никуда не деться, не провалится сквозь землю. Повисло молчание, замолкли все, кто здесь был, уставившись на меня. Мне безумно хочется, чтобы все перестали на меня смотреть, потому что эти взоры я чувствую кожей. Сельвигг подходит ко мне и просто останавливается в шагах трёх. Тишина мучительно тянется, и мне становится действительно страшно. Поднимаю серые глаза на девушку, молясь всем богам, чтобы не пересечься с ней взглядом. Только не сейчас. Она же нахмуренно смотрит на Джинно. Тот же молча и немного понуро смотрит в ответ, как будто сожалея и не решаясь что-либо сказать в своё оправдание. Орголиссо наклоняет голову и щурит тёмно-синие глаза, и во всём её виде угадывается суровость, затем она поворачивается ко мне. Тяжёлый взгляд буквально пронизывает меня насквозь, добавляя массу неприятных эмоций, и я спешно опускаю глаза, не желая анализировать то, что я там увидел. Страшно. Получать нагоняй по делу тоже страшно. Этот жёсткий, недовольный и решительный взор можно было бы назвать разъярённым. Капитан, судя по звукам, развернулась, и начала неспешно уходить. В отвратительной, невыносимой тишине раздавшийся голос отдавал стальными нотками.

– Пойдём прогуляемся, Этел. Надо поговорить.

Я напрочь не чувствую своего тела, его словно нет. Но, очевидно, с ним всё в порядке, поскольку ноги исправно несут меня вслед за удаляющейся в сторону ворот фигурой.

3.1 Брождения, Этелберт

Капитан, видимо, давая себе больше времени на подбор слов для грядущей вразумительной беседы на тему того, как нужно общаться с вышестоящими по званию, ведёт меня прямо в чащу леса. Невысокая девушка, одетая в простые серые штаны и свободную рубашку грубого сукна, не заморачивается насчёт тропинки. Просто бредёт сквозь ветви кустарников, густо усеянных листвой, наступает на торчащие корни шебуршащих деревьев и не оборачивается, дабы убедиться в том, что я иду за ней. Не то чтобы в этом была какая-либо необходимость. Во всём коктейле эмоций, который я испытываю, слепая послушность идеально находит себе место. Я испуган своей же короткой вспышкой ярости, до края смущён тем, что всё вышло напоказ без исключения перед всеми, боюсь неприятного разговора с капитаном. Такое мне всегда нелегко даётся, вдобавок не могу избавиться от гнетущего ощущения, что я разочаровал Орголиссо своим поведением. Она ведь ко мне подходила, чтобы поговорить, хотя и не должна была, когда я запутался и был подавлен письмом родителей. Не к кому-то ещё, а ко мне. Стыдно перед ней, и я, обуреваемый гнетущими чувствами, отвожу взгляд от её спины. Проходит уже три долгих минуты, а мы всё идём, порядком удаляясь от лагеря. Полуденный лес жил своей жизнью. Птицы щебетали то слева, то справа, словно перекликаясь друг с другом. Однажды издалека долетела дробь дятла, а сверху спорхнула какая-то крупная птица. И громкое хлопанье её крыльев заставило меня резко вскинуть голову к небу. Я успел разглядеть только тень, скрывшуюся где-то в зелёной кроне ближайшего раскидистого дуба. Собственно, здесь все деревья растут густо и пышно. Даже редко виднеющиеся сосны не выглядят покосившимися или куцыми, как часто это бывает на таких северных землях. Залитая ярким солнечными лучами чаща выглядит умиротворённо, красиво, дружелюбно. Без всяких непонятных теней, в которых можно спокойно не заметить притащившегося хищника. Наверное, я могу понять, почему Сельвигг захотела пройтись именно по лесу, а не побродить вокруг частокола. Прогулка может помочь мне немного успокоиться, если на пару минут не думать ни над чем. Но не думать над произошедшим не получается, даже наоборот – в ряд со стыдом поднялось чувство ущемлённой справедливости. Не я начал это всё, я лишь, не к своей чести, среагировал на эти бесконечные нападки не самым лучшим образом и не в самый подходящий момент. Теперь с меня же и спросят.