Kuras Ratonar – Пятнадцатый отряд (страница 30)

Да, всё оказалось немного не таким, как я ожидал или хотел видеть. Ещё и переживал из-за родителей, возложивших на меня вполне определённые надежды и требования. Может из-за этого всё и перемешалось в голове. Вот же, я думал, что уже достаточно взрослый, чтобы быть способным различать и анализировать такие вещи. А оказывается, что нет. Чувствую, как губы растягивает досадливая улыбка.

– Вот уж точно: молодой ум, что молодая брага, – бормочу себе под нос и поднимаю голову к верху.

Уже почти стемнело. Далёкая и некогда голубая вышина сделалась тёмной, в одном месте даже была видна самая ранняя вечерняя звезда. Солнце последними, тускло-золотистыми всполохами озаряло край неба. Где-то там, позади меня, закат. Свет буквально на глазах слабел и оставлял внутренний двор, делая все цвета неяркими, блёклыми, расплывчатыми. Гора, куда зашла Орголиссо, из каменисто-серой превратилась в сумрачно-чёрную. Силуэт хозяйственного барака начал терять чёткие очертания, превращаясь в смутное пятно. Камни возле кострища выглядят сейчас причудливым кругом, ровно, как и ограждающий нас частокол. Лес за ним теперь напоминает плетение из чёрного и серо-синего, ещё опаляемого слабым золотым светом. Это неровными лоскутами виднеется небо сквозь ветви и кроны. И воздух какой. Такой одуряюще чистый. Как приятно вдыхать его полной грудью. А эта чудесная тишина сумерек. Наверное, это отражает воцарившийся внутренний покой, как штиль после бури. Я ни разу не был на море, наша страна не имеет выходов к нему, но по прочитанным мною книгам, думаю, что так оно там и бывает. Как же хорошо, до чего же всё вокруг прекрасно. Я провёл на крыльце больше двух часов, может, стоит пойти и узнать, чем занимались остальные всё это время. Почему-то больше не хочется быть в одиночестве. Я не ощущаю в себе сил на особо интересный или активный разговор, но сойдёт и простая необременительная беседа. Постояв так ещё минут десять, пока воздух вокруг холодеет, я захожу в дом.

На стук в дверь в комнате Кирино никто не откликнулся, а вот Реид, естественно, отыскался в своей. Когда до ушей доносится неразборчивое подобие «угу», я со скрипом отворяю дверь. Неожиданно, но кровать с не особо мягким и узким матрасом, где парень обычно проводит большую часть свободного времени, оказывается пуста. Что ж, внезапно, ничего не могу сказать. Однокурсник, теребя левой рукой длинный подбородок, сидит за небольшим рабочим столом. Взгляд светло-зелёных глаз задумчиво блуждает по листку, который он держит правой рукой. Источником света служит масляная лампа. Вспоминаю, что сегодня после тренировок парень извлёк её из какой-то кладовой. Горит не прям ярко, но достаточно, чтобы не напрягать глаза. Рядом на столе виднеется раскрытая, исписанная тетрадь, комки листов, карандаш и точилка.

– Что делаешь? – с любопытством спрашиваю занятого сотоварища.

Ещё ни разу за все эти несколько недель я не видел его за такими делами, поэтому лицезреть его сейчас необычно. Он шумно выдыхает, поднимает голову и поворачивается ко мне.

– Да вот, мозги тут свои развлекаю, – голос звучит раздражённым и озадаченным, – ей-богам, лучше бы не делал этого.

– Так не делай, если тебе так в тягость, – прохожу вперёд и сажусь на край кровати поближе к столу. – Разве ты добровольно делаешь то, чего не хочешь?

Вопрос звучит весёлым, поскольку Реид сам не раз говорил, что не любит и не старается что-то делать сверх своих обязанностей. Парень, чтобы было удобней со мной разговаривать, поворачивается боком на стуле, откладывая лист в сторонку.

– Иногда нужно давать голове нагрузку, – он закидывает ногу на ногу и обхватывает верхнюю коленку смуглыми пальцами, – я же не хочу отупеть. Стой, а чего ты такой расслабленный?

Он прищуривается, изучая глазами моё лицо. Я же, думая как лучше всё изъяснить, рассматриваю убранство стола, видневшееся в свете лампы.

Тетрадь раскрыта на самом начале. Замечаю, что карандаш-то непростительно длинный, почти не сточенный. А значит новый. Иногда грузишь голову задачками? Ну-ну, наверное, это «иногда» случается раз в несколько месяцев. С губ слетает незлобный смешок. Мысли возвращаются к заданному мне вопросу.

– Всю неделю ходил подавленный, как будто жабу проглотил, а сейчас выглядишь иначе. Я бы даже сказал, лучше, – Реид запнулся, поскрёб тёмно-рыжие волосы на макушке, —… не может быть. Ты разжился съедобным. Этел, как так? Ты что? Вышел в лес без меня и добыл те грибы или ещё что-то? И съел без меня?

– Нет конечно, Реид, – я добродушно рассмеялся, уж слишком серьёзно звучали его слова. – Куда я без тебя, ты же мой друг. Да и солнце село, а после заката нам запрещено выходить за ворота.

– Уже? – слегка удивлённый парень повернулся к окну, проверяя мои слова.

Там окончательно стемнело. Видимо, так сильно он увлёкся своей работой, чем бы она не была. Хм, получается, он сидел тут и думал часа четыре подряд.

– Да, а мне просто стало спокойней. Капитан поговорила со мной и я решил не отчисляться, – смущённо улыбнулся тому, что сказал это вслух.

– Да? Думаешь, тут тебе будет лучше? – сухо спросил парень, недоумённо изогнув одну бровь.

– Думаю, да. К тому же это будет моё решение. Если что, – развожу руки в стороны, – буду винить только себя. Но я приложу все усилия, чтобы не сожалеть.

– Может, и правда к лучшему, – согласился Реид. – За исключением питания, мне здесь нравится. Никакой лишней работы, никто к тебе не пристаёт. Почему неправильно ответил, почему халтуришь, почему проспал тренировку и всё такое прочее. Честно говоря…

В этот момент раздался стук в дверь, прервав речь хозяина комнаты. Скорее всего, это вернувшийся откуда-то Кирино. Так и есть. После того как Реид сказал пригласительное «да», вошёл огневик.

Хоть мы с ним одного возраста, но он уже выше сантиметров на семь. И глядя на его уверенное, круглое лицо с прямым носом, я до сих пор не могу принять, что он не сдал экзамены в девятом отряде. Слишком уж парень с короткими тёмно-русыми волосами и глубокими тёмно-зелёными глазами воспринимается сильнее и благоразумней. Но может это какое-то личное очарование? Бывают же такие харизматичные люди.

– Хорошо, что вы оба тут, – Кирино с облегчением выдыхает, – пойдёмте, время готовить ужин. А то я тот ещё повар, как-то раз смену на кухне отстоял, так потом офицеры лично следили, чтобы меня туда не подпускали.

– А ты спроси девчонок, – Реид расслабленно откинулся на спинку стула, у меня создалось впечатление, что он вот-вот сползёт с него. – Всяко они готовят лучше нас троих вместе взятых.

Я понял, чего он хочет. Точнее чего не хочет, поэтому и пытается отыскать лазейку, чтобы ускользнуть от лишней работы. Не знаю, хорошо это или плохо, но то, что Реид местами очень ленивый, я и так знаю. Судя по всему, Кирино тоже это знает. Пришедший явно не собирается отступать, делает шаг вперёд и скрещивает руки на груди. Правая оказывается сверху и барабанит пальцами по левой.

– Да был я у них. Феличе вообще спит, а вот Нола… Лучше оставим её наедине с собой. Не хочу я остаток вечера занозы из ушей выковыривать, – парень недовольно фыркнул.

– Вот уж точно, – пробурчал я и встал на ноги, вспоминая неприятное поведение черноглазой девушки. – Пойдём, Реид, самое подходящее время для ужина, ещё неизвестно, сколько провозимся.

А я в самом деле успел проголодаться, почти весь день этого не замечал. Словно заместо желудка был булыжник. Друг обвиняюще смотрит на меня, но всё же поднимается с места.

– Во как, то есть мы простой мужской компанией, – в его голосе отсутствует радость, положенная этой фразе.

Реид складывает немятые листы в тетрадь, а скомканные засовывает в карманы, наверное пустит их на розжиг поленьев, и гасит лампу. Кирино выходит в небольшой, тёмный коридор, следую за ним на прохладную улицу. Пока костёр не горит, тут зябко. Мда, из-за отсутствия полноценной еды тело по чуть-чуть теряет прежнюю форму, и холод ощущается остро.

Из барака вытаскиваем мешок с насыпанными вперемешку овощами, который видимо офицеры заранее приготовили для нас. Сравнительно небольших размеров котелок, деревянные миски, длинные лопатки и кухонные ножи отыскиваются в одной из кладовых. Там же обнаружили и мешочки с высушенными травами для отваров. Воду взяли из бадьи, расположенной в бане. Совместными усилиями уже через минут сорок на огне бурлит котелок. Пока чистили, резали и обдумывали, как всё не спалить и не испортить, мы болтали на самые разные темы. Например, я узнал, почему Кирино не выказывает особого беспокойства на тему своего будущего. Оказывается, его родители связались с его двоюродным дедом, который живёт в соседней с нами стране, Фиозер, и который обладает огненным даром. Он-то и выказал готовность приехать, поддержать внука и обучить его магии. Насколько я помню, в этой западной стране нет такого чётко выраженного военного применения волшебства. Интересно, как они будут совмещать эти два разных направления. Но иметь опытного пользователя своей стихии, готового помочь безвозмездно, очень неплохо. Поздний ужин проходит отлично, к тому времени под тёмное небо, на улицу вышли и заспанная Феличе, и недовольная Нола. Не знаю, причина в моём умиротворённом настроении или в том, что я, Кирино и Реид потрудились на славу, однако вся еда кажется такой вкусной и приятной. Спать мы отправляемся до полуночи, не забыв прибраться за собой. И только после того, как я лёг в кровать, чувствуя приятную усталость, в голову пришла несколько странная мысль. Что о письме родителей я вообще не вспоминал с того момента, как оно обратилось в пепел и исчезло. И что это меня не тревожит. Может так и надо? На этом я начал медленно проваливаться в крепкий сон.