Kuras Ratonar – Пятнадцатый отряд (страница 29)

– Над этим ты так думаешь? – она вопросительно кивнула в сторону листа бумаги.

– Да, – мой голос совсем тихий и поникший.

Конечно, для неё очевидны причины моего настроения, а значит, она понимает, о чём я так раздумываю всё это время. Точно, так вот почему она подошла ко мне. В душе вязкое ожидание от того, что капитан мне может сказать. Я уж готовлюсь слушать суждения взрослого о том, что я попусту трачу время здесь, как девушка снова меня удивляет.

– Дай-ка глянуть, – и Сельвигг, облокотившись на перила дощатого крыльца, протягивает ко мне ладонью вверх левую руку.

Жест вялый и ленивый, но требующий ответа. Поскольку я ошарашен внезапностью просьбы, то не нахожу ничего лучше, кроме как молча протянуть ей это злополучное письмо.

Орголиссо неохотно берёт его, движением кисти переворачивает, чтобы проверить оборотную сторону, потом возвращается к ровным строчкам. Девушка, хмыкнув, шустро пробежала по ним взглядом наискось и сжала левую ладонь в кулак, сминая бумагу. Прежде чем я успел хоть как-то среагировать на это, да даже прежде чем я понял, что происходит, в кулаке капитана вспыхнул огонь, сжирая письмо моих родителей.

– Что вы делаете?! – возмущение на краткий миг затмило всё недоумение и взявшийся из ниоткуда испуг.

Я даже и не знал, что оно может быть таким сильным, таким яростным. Как она смеет так поступать? Кто дал ей такое право? Но негодование почти мгновенно улеглось обратно, уступив всем прочим чувствам. Я чуть ли не шагнул вперёд, чтобы хоть как-то попытаться остановить это действо, но понял, что это уже будет бесполезно. Этого не вернуть, не исправить. Мне осталось лишь смотреть с отчаянием и нарастающей паникой на то, как исчезают в небытие чернильные строчки, как белая бумага неумолимо чернеет, рассыпается пеплом под рыжими языками пламени.

2.8 Ответ, Этелберт

Я слышу лёгкое гудение воздуха, чувствую волны жара. Языки огня голодно лижут пальцы капитана, но не причиняют ей никакой боли. Сердито сжав губы, я перевожу глаза на Орголиссо и пересекаюсь с её взглядом. Она и не смотрела на то, как в её руке исчезает моё письмо. Широкие глаза особенно выделяются на её бледном лице. Она смотрит только на меня, сквозь меня. И от этого все нелицеприятные слова, которые уже было поднялись ко рту, проваливаются куда-то обратно. В этом взгляде впервые видно понимание и тень грусти, раньше такое я видел только в серо-стальных глазах своего дяди, и то мельком и очень редко. А тут такой взгляд в открытую. Я не знаю, что и чувствовать в такой противоречивой ситуации. Да что там, я не знаю, что конкретно происходит сейчас.

– Оно не стоит того, мальчик, – произносит она, задумчиво отворачиваясь в сторону барака, и растрёпанная коса тёмно-русых волос скользнула вниз по плечу.

– Что не стоит? – вопрос звучит резко, требовательно, потому что я несколько взбешён и вместе с тем сбит с толку.

– Позволять мнению твоих родителей мешать твоим собственным желаниям, – просто и равнодушно отвечает капитан.

А вот это уже звучит оскорбительно. Во-первых, это вообще не её дело, а во-вторых, что она знает обо мне и моих стремлениях, чтобы так говорить со мной?

– Что вы такое говорите? – смотрю на неё сверху вниз недовольно и возмущённо. – Вы влезли ко мне в голову?

Насупился ещё больше, потому что не ожидал такой резкости в своём тоне в разговоре с начальством. А с другой стороны, какого хрена мой руководитель так себя ведёт? А если она ещё и мысли мои читала, то это вообще ни в какие рамки не лезет.

Абсурдно конечно, но если этот человек вот так вот сжигает чужие письма, то чтение чужих мыслей выглядит не таким уж и неправдоподобным. Сельвигг же закатывает глаза, но даёт мне ответ.

– У тебя всё на лице написано, мальчик.

Это меня несколько успокаивает и смущает одновременно. Не думал я, что всё так на поверхности. Как-то стыдно за себя и своё неумение скрывать эмоции, но это чувство ни разу не отменяет моего негодования. Все мысли ещё беспорядочно роятся в голове, смешиваются с чувствами. Однако изречь вслух я пока могу только один вопрос, что и делаю.

– Зачем вы это сделали? – сейчас я подразумеваю демонстративное сожжение письма. – Хотели меня проучить?

– Вот, что я тебе скажу, Этел. Ты единственный из учеников, кто действительно старался учиться. Ты так радовался своим небольшим успехам, что видеть твоё уныние поистине противно, – девушка презрительно скривила губы, затем устало выдохнула, немного ниже склонившись над перилами. – Ты ведь нигде до этого не чувствовал такой связи со стихией, я права?

Вопрос звучит так вкрадчиво и серьёзно, что отвлекает меня от возмущения. Хм, если задуматься, в этом месте любой удачно сделанный приём почему-то вызывает непонятную, но очень приятную эйфорию. Это приносит мне удовольствие и лёгкость, а если вспомнить тот раз, когда я пытался колдовать по новому методу, то это ни с чем несравнимое чувство.

Раньше я этого никогда не испытывал, это чистая правда. Раньше я над этим не размышлял под таким ракурсом, даже особо не обращал такого сознательного внимания. Но теперь, когда девушка указала мне на этот факт… Я сдержанно киваю, обозначая свой ответ.

– Что ты ощущаешь, когда у тебя получается воздушная магия? – капитан теперь наблюдает за мной краем тёмно-синего глаза.

– Радость, восторг, – спустя минуту осторожно признаюсь я, чувствуя как возмущение, злость и страх растворяются и исчезают куда-то, – думаю, что правда счастлив в такие моменты.

– Вот, – она закрывает глаза, кивает и выпрямляется, оттолкнувшись локтями от деревянных перил, – и только это имеет значение. Это и держи в голове, когда будешь принимать решение. Это то, что тебе дано, а вот всё остальное нет. И остальное точно не стоит того, чтобы лишаться этой части самого себя.

Пока я слушал эти слова, все скверные эмоции в моём сознании успокаивались, отпускали меня. И тут на меня снизошло колоссальное облегчение, которое с лёгкостью прогнало все сомнения и смятение у меня в голове. Я внезапно осознал, что вот она правда, что остальное не так важно. Ведь я хотел учиться магии, а всё остальное являло собой лишь приходящими бонусами. Какая служба в Делрегайте, если с волшебством не ладится? Никакой, впереди этого шагает именно освоение своей стихии и прочих азов, и мне с детства хотелось заниматься этим. В какой момент всё поменялось и продвижение вверх по карьерной лестнице стало важнее моей стихии? Мне захотелось пойти в Делрегайт, только потому что он обучал магии на должном уровне. Если бы я так не любил свою стихию, я бы, наверное, занимался чем-нибудь другим, но я здесь. Я всё ещё здесь после провальных экзаменов в десятом отряде. Готов ли я променять такой шанс на другой, более призрачный? Или на те же мысли родителей о том, как будет лучше? Нет. Я чувствую, как меня отпускает, дышать становится легче, а с тела словно спало всё напряжение нескольких дней. Ощущение как будто я бежал всё это время и наконец смог остановиться. Чтобы не пошатнуться от этой накатившей, пускай и приятной, слабости, я облокотился о деревянные перила и перевёл дух. Я и не подозревал, что эта ситуация так на меня давит. Как же хорошо чувствовать это облегчение. Смаргиваю и вижу, что капитан тем временем уже спустилась со ступенек и спокойно идёт к своей горе. В голове что-то щёлкает. Весь этот разговор не укладывается в рамки отношения подчинённых. Он весьма личный и по существу, без всякой вежливости. Если бы так со мной разговаривал дядя, то это ещё ничего. Однако девушка мне даже не знакомая. Я практически никак с ней не общался.

Да и в целом общительной она не выглядит, ровно, как и заинтересованной в удержании учеников в своём отряде. Её устроило семь новобранцев на этот учебный год! И отчего-то очень сильно сомневаюсь, что остальным моим сотоварищам она сказала что-то подобное, тогда почему сказала мне? В чём причина? Орголиссо ведь пришла сейчас сюда специально. Только чтобы поговорить со мной. Точно, её почти никогда не видно во внутреннем дворе, если у неё нет дел. Ладно, всё это очень странно. Уверенность шепчет мне, что тут не всё так просто. И это побуждает меня спросить её.

– Почему вы мне это говорите? Мне, а не остальным ученикам.

Вопрос, заданный вдогонку, повисает в воздухе, Сельвигг останавливается, но не оборачивается ко мне. Молчание затянулось на полминуты, и мне кажется, что ответа не последует. Потом она всё же нарушает эту напряжённую тишину.

– Всё просто, – Орголиссо пожимает плечами и продолжает свой путь, – ты не такой, как они.

И девушка ушла, оставляя меня с этой фразой и не позволяя задать ей очередной вопрос. Да и вряд ли бы я осмелился, слишком велико облегчение и быть твёрдым и решительным, или хотя бы хитрым и лицемерным, чтобы получать желанные ответы, я не в состоянии. Не такой, как они? Хм, может она имеет в виду, что я правда хочу учиться или что я очень дорожу своей стихией и связью с волшебством? Возможно. В любом случае я не готов сейчас дотошно анализировать эту фразу. Сейчас важнее то, что я остаюсь. Быть свободным от неприятного, навязанного тебе решения, которое к тому же вряд ли пойдёт тебе на благо. Я ведь был уверен, когда давал своё согласие на перевод сюда, потому что сделал это сам и считал это правильным. Ничего же по сути не изменилось.