Kuras Ratonar – Пятнадцатый отряд (страница 28)

– Тэсс, – серьёзно обратилась Сельвигг к девушке, – займись документами об отчислении Астон Трагвиен, в двух экземплярах, а также свяжись с восьмым отрядом. Раз они в этом году занимаются учётом личного состава, то это их заботы, а не наши. Иди.

– Так точно, – третий офицер разворачивает и идёт исполнять распоряжение.

Офицеры явно не выглядят шибко расстроенными этой новостью. Наверное, здесь это часто случается.

– Проводишь её завтра с утра до городка, что за переправой, Малоун, – эти слова звучат менее командным тоном чем те, что были обращены к Тэсс. – Можешь остаться в деревне на ночлег, чтобы не идти обратно по ночному лесу.

– Да брось, первый раз что ли, – он шутливо пожимает плечами, всё так же не вынимая рук из карманов, – вернусь на утро.

– Да, только вот зверьё сейчас более голодное, чем обычно, – девушка почёсывает свободный рукой лоб, – вепря слышала, когда сюда шли, а сейчас ещё только лето. Хорошо хоть к забору пока не подходят.

– О-о, ну там где вепрь, там и медведь. Этого-то мне и не хватало, – добродушно рассмеялся Малоун и прошёлся рукой по коротко стриженным, смоляным волосам, – тогда может и правда переночую где-нибудь.

– Как сочтёшь нужным, в конце концов ты знаешь эти места не хуже меня.

На этих словах капитан помахала ладонью и направилась к бараку раскладывать удочки. Офицер пожимает широкими плечами и уходит в сторону горы, может, чтобы собраться для завтрашнего дела. Я же, как-то враз онемев, лишь продолжаю наблюдать за этой однозначно завершившейся сценой, пытаясь осмыслить, что я должен подойти к Орголиссо и сказать вслух те же самые слова, что и Астон.

Должен, но… не хватает решимости, не хватает порыва эмоций на такой поступок. Сейчас чувства сковывают и стращают не хуже детских кошмаров, потому что это реальность. Моя реальность. И лучше бы мне не ошибаться ещё раз. А может, во мне говорит обычная трусость? Ох не знаю. В любом случае, не могу заставить себя догнать Орголиссо и попросить вслух об отчислении. Тело не слушается, а голос разума слишком тих и слаб, чтобы сдвинуть меня с места. Я сумел только сглотнуть нервный комок, чувствуя, как болезненно отзывается горло. Мне явно нехорошо, тело как налитое свинцом, а неприятные переживания всё никак не отцепятся от моих лёгких. В попытке утихомирить скрытую панику я поднял застывшее лицо к темнеющему небу. Неспешный день заканчивается, солнце садится. Может, мне нужно время, чтобы успокоиться, взять себя в руки и подумать? Совсем чуть времени, чтобы собраться с силами и уйти из этого отряда. Да, пожалуй именно так и я поступлю. Закрываю глаза и напряжённо выдыхаю. Разве так много прошу?

***

Как оказалось, достаточно много. С момента ухода Астон прошло ещё целых четыре дня, прежде чем отчислился следующий ученик. Сирил. Я, честно говоря, даже удивлён, что он не сделал этого раньше, учитывая как ему тут не по душе. Молниевик с резкими чертами лица покинул ряды пятнадцатого отряда с нескрываемой радостью, не уставая говорить, как хорошо, что у него появилась лучшая альтернатива прозябанию в этой глуши. Может, он говорил что-то ещё эдакое, только я не особо вслушивался в его довольные и несколько высокомерные речи. Меня как-то больше занимали свои мысли и рассуждения. И что меня тревожило куда как сильнее: я не мог прийти к внутреннему согласию. Что очень непривычно, поскольку я всегда знал, что правильно, чего хочу. Сейчас я подавлен этой неопределённостью. Рискнуть и остаться? Или же довериться мнению родителей и уйти? Пока выяснилось, что время на подумать мне не особо помогает в моей дилемме. Но я хотя бы перестал так сильно нервничать, эмоции ослабли и отпустили мой разум. С блёклым довольством я отмечаю этот факт лёгким кивком, сидя на крыльце сруба. Уже заканчивается вторая половина дня, а уходить отсюда всё не хочется. На свежем воздухе приятно, а шум ветра, недалеко гуляющего в листьях, по-своему успокаивает. В руках кручу то самое злополучное письмо от родителей. За последние часа два, выпавших совершенно свободными, я перечитывал его от первой и до последней строчки раз двадцать, надеясь, что оно подтолкнёт меня наконец к принятию решения, вырвет из этого тупика. Что ж, как и время, письмо и вложенный в него посыл оказались не всесильными. На первый раз они знатно оглушили меня, наградив днём прострации и целыми днями сомнений, но вот сейчас весь импульс куда-то исчез или же потерял первоначальную силу надо мной. Я не знаю. Закрываю глаза и набираю в грудь воздуха, как если бы хотел закричать. Вместо этого протяжно выдыхаю, открываю веки и взглядом вновь натыкаюсь на лист бумаги. Дурацкое письмо.

Дабы не раздражаться лишний раз, я решаю осмотреть двор. Он выглядит непривычно пустым и совсем уж заброшенным. Возле барака никого нет, костёр не разведён, гора молчаливой громадой нависает над всем этим. Сегодня воскресенье, и поэтому офицеры покинули расположение отряда где-то около полудня, направляясь на заслуженный, а может и нет, выходной. Под их бдительным сопровождением ушёл и Сирил, которого потом кто-нибудь, скорее всего Малоун или Джинно, проводят до ближайшего крупного города. Трогательного прощания, как и в случае с Астон, не было. Несколько скомканные пожелания удачи и нелепые мысли вслух о том, чтобы когда-нибудь встретиться ещё раз. Если Астон выглядела расстроенной, но не осмелившейся перечить воле родителей, то Сирил уходил отсюда с явным облегчением. Количество учеников сократилось почти на треть, с семи до пяти. Возможно, дело только в моём настрое, но сейчас всё вокруг кажется таким безлюдным. Четверо офицеров ушли, двое учеников ушли. Нынешним вечером здесь только шесть человек. Забавно, как мало нужно, чтобы почувствовать себя отстранённым от всего мира. Хотя день прошёл почти нормально, как и прошлое воскресенье. Ни к чему не обязывающая прогулка по лесу, не особо обременительное и не особо результативное сидение у берега озера с удочкой в руках. Затем расслабляющая тренировка во владении холодным оружием, Орголиссо даже расщедрилась на демонстрацию и подробные советы, объяснения, как правильно орудовать различными клинками. Не то чтобы это был очень распространённый вид оружия, в армии и обычных войсках преобладает огнестрельное. Но никогда не знаешь, что окажется у тебя под рукой в критической ситуации. Нужно уметь пользоваться всем.

После двух часов спорта последовала скучнейшая лекция о течении магии в живых организмах. Стандартная тема, её все изучали в самом начале обучения, у меня даже высокие оценки по ней. Скучали все мои оставшиеся сотоварищи и не только. Судя по измученному лицу капитана, нудному голосу, она тоже была не в восторге и проводила эту лекцию для галочки. Её вины в этом нет, ей ведь наверняка надо выполнять какой-то план, подавать отчёты. Да, хотел бы я понять, что в голове руководителя, у которого два отчисления за неделю и на подходе ещё два, а может быть и три, если я наконец-таки наберусь храбрости для своего решения. Благоразумный Кирино вот, всё взвесив, передал ответное письмо своим родителям. Как он сказал, ероша короткие тёмно-русые волосы: «Последнее семейное совещание». Если всё будет удачно, то и он покинет это место. Хорошо хоть он не делал из всего этого какой-то демонстрации. Чего нельзя сказать о Ноле. Черноглазая девушка последние два дня особенно остра на язык и всем своим видом показывает раздражение, перемешанное с презрением и недовольством. Казалось бы, это делает её следующим кандидатом на выход, но она ни единым словом не обозначила свои намерения отчислиться. Что выглядит непоследовательно, сбивает с толку. Хотя о чём это я? Сам хорош. Упустил свой шанс отправить ответное письмо домой, как это сделал Кирино, или вообще уйти сегодня, как это сделал Сирил, экономя своё же время. Думал, думал, а продуктивности ноль. Молодец, что говорить, лучше письмо ещё раз прочту, может уже сподоблюсь на что-нибудь.

– Долго сидишь.

Эта нескладная фраза, прозвучавшая где-то надо мной, заставила меня вздрогнуть от неожиданности и поднять голову. Я, конечно, сразу узнал несколько безэмоциональный голос Сельвигг, но увидеть её за спиной было странно. Она вновь каким-то образом бесшумно и незаметно подошла ко мне. Правда, вероятно, что я просто глубоко ушёл в свои размышления, чтобы обращать внимание на перемены в окружении.

Я не заметил, что уже потемнело, вечер неумолимо приближался, неся с собой прохладу и забирая последние солнечные лучи. Вполне мог не заметить и её приближение. Под пристальным, сверлящим взглядом тёмно-синих глаз я поспешно встаю на ноги, отряхиваясь от несуществующей грязи. Не пристало сидеть на полу перед начальством, раз уж оно с тобой почему-то заговорило.

– Да я вот тут просто размышляю, – отвечаю я, смущённо опустив глаза на доски крыльца.

В голове отчаянно крутятся вопросы по типу: почему она вообще подошла ко мне и завела разговор, что мне стоит говорить вслух, а чего нет, как можно объяснить своё поведение, если она спросит. Раздаётся недовольное сопение, осторожно поднимаю глаза и обомлеваю. Орголиссо, уже чуть наклонив голову, всё смотрит на меня этим тяжёлым взглядом. Создаётся впечатление, что она и не мигала вовсе. Очень странное ощущение. На её лице, обрамлённом выпавшими из пучка тёмными длинными прядями, отражались усталость и раздумье. Затем девушка смаргивает, оценивающе скользит по мне глазами и останавливается на письме, которое я до сих пор держу в правой руке.