Kuras Ratonar – Пятнадцатый отряд (страница 27)

– Давайте живее, раньше уйдём – раньше вернёмся, – на этих словах низкорослая девушка уходит за удочками, оставляя нас выуживать из-под крыльца деревянные вёдра.

И вот мы уже идём по освещённому яркими солнечными лучами лесу. Причём в полной тишине: ни у кого нет настроения на разговоры. Я исправно смотрю себе под ноги и даже не рассматриваю чащу как обычно, не бросаю короткие взгляды на своих сотоварищей. Как-то не хочется. Рыбалка на берегу озера проходит почти так же, как и обычно, разве что я чаще впадаю в прострацию. Песок за день нагрелся и на ощупь гораздо приятней, чем утром. Хоть небольшой плюс. Попытки что-то почувствовать или уловить с помощью магических частиц ничего не приносят, что не добавляет мне радости. Как и в предыдущие семь дней – эта тренировка безрезультатна. К тому моменту, когда наступает пора идти обратно в лагерь, свет начинает тускнеть, предвещая скорые сумерки. Солнечные лучи набрали веса и осязаемости. Красок на деревьях явно поубавилось, да и тепла ещё более чем хватает, но всё же становится как-то неуютно. Пока идём назад по еле приметной тропинке, откуда-то доносятся сначала крики птиц, а затем какой-то рык. Сельвигг лишь медленно поворачивает голову, всматриваясь куда-то между стволов деревьев, но шагу не сбавляет. Я же бросил взгляд на Реида. Его волосы на солнце выглядят более рыжими, чем они есть на самом деле, а сам он крутит в пальцах подобранную веточку. Тут сверху слышится хлопанье крыльев, какой-то хищник спугнул птиц своим рёвом. Ночью, наверное, тут много зверей выходит на охоту. Всё-таки уголок нехоженый, дикий. И почему нужно было устраивать расположение пятнадцатого именно здесь?

Может, были причины, или это было распоряжение старейшин. Хотя хорошо, что так далеко от оживлённых городов, иначе родители могли решить лично меня проведать. При одной этой мысли к горлу подкатывает неприятный ком. Почему всё так тяжело? Почему они так уверены, что я сглупил? Или я правда сделал глупость? Я не знаю. Чувствую, как накатывает противное, удушающее отчаяние, от которого я удачно «прятался» почти весь день. От этого липко-горько на душе. Ко всему этому подмешивается страх сделать очередную ошибку на пару с вполне логичным вопросом: что дальше мне стоит делать? Как и в полдень – сформировавшегося ответа у меня нет. Поэтому я вновь стараюсь отгородиться от этих размышлений, слушая шелест листьев и вдыхая приятный, чистый воздух. Через пятнадцать минут мы дошли до лагеря, который выглядит на самом деле достаточно жалко. Особенно если сравнить с остальными отрядами. Видел я, конечно, только десятый, но не сомневаюсь, что и остальные тринадцать ему не уступают в величии, если так можно сказать о комплексе построек. Сельвигг, которая выглядит сегодня безэмоциональней чем обычно, распахивает створку ворот пошире, пропуская нас внутрь, и плотно закрывает её за собой. Ну вот учебный день и подошёл к концу, можно идти спать или дождаться порции скудной каши. Пока я закидываю пустое ведёрко на привычное место под крыльцо, краем глаза примечаю, что Астон неуверенно переминается с ноги на ногу. Это заставляет получше обратить на неё внимание. Она явно нервничает, нижнюю пухлую губу прикусила, а взгляд серо-розовых глаз совсем печальный и слезливый. Прежде чем я успеваю у себя в голове обработать эту информацию, девушка сжала кулаки и почти что побежала вслед за капитаном, направляющимся к бараку с мотком удочек на плечах.

– Капитан Орголиссо, – окликает её ученица.

Сельвигг останавливается, а затем поворачивается с ничего не выражающим лицом. Лишь сверлит Астон своими тёмно-синими глазами. Та судорожно набрала воздуха в грудь, и в этот самый момент меня осенило, что она собирается сказать. Меня сковало кольцо холода, внутри всё сжалось от осознания, что вот он: ответ на мой вопрос. Решение.

– Капитан Орголиссо, я хочу отчислиться.

2.7 Почерневшая бумага, Этелберт

Сельвигг смотрит на свою подчинённую, которая плотно сжала свои красивые губы, прямо в упор ещё секунд десять. Тёмно-синие широкие глаза не отражают ничего. Ни удивления, ни озабоченности, ни вопроса, ни тревоги, ни интереса. Одно такое большое ничего с лёгким оттенком усталости или скуки. Определить конкретней мне не удаётся, капитан моргает и что-то слишком тихо и неразборчиво говорит Астон, одновременно делая свободной рукой приглашающий жест в сторону. Очевидно слова предназначаются только ученице, поскольку не могу разобрать ни одного. Впрочем, я и так не смог бы ничего расслышать. Меня словно обухом топора ударили по затылку. В голове ещё неприятным, непрекращающимся звоном разливается понимание. Оно повисло на одной ноте и явно не спешит уходить. А я настолько поражён, что не могу что-то с этим сделать. Стою, не двигаясь, тупо провожая взглядом удаляющихся капитана и Астон. Правда, вскоре зрение начинает «уплывать», и вот я уже смотрю просто в никуда. На пару минут я перестаю ощущать руки, а затем и всё тело. Во всём этом остаётся лишь один, последний вопрос, вызывающий целую бурю отчаяния и проклятой неуверенности. Я… должен поступить так же? Должен? Это же исправит сделанные ошибки? Точно, иногда правильно вовремя отступить, пока не поздно. Иногда нужно своевременно признавать свою неправоту. Но я… не готов к этому, я больше не уверен в своих действиях. Сделал ли я что-то действительно неправильное, чтобы исправлять всё именно таким образом? Радикальным и бесповоротным. Ведь если отчислиться, то обратно можно и не попасть. Уйти из пятнадцатого отряда сейчас означает уйти и из Делрегайта. Это будет отражено в резюме и повторный вступительный экзамен будет гораздо сложнее первого, а я даже промежуточные не смог сдать. Что меня ждёт при таком раскладе? Если мне смогут найти учителя за дополнительную оплату, будет ли он лучше обучения здесь? Может, родители правда так считают. А может так оно и есть на самом деле.

В конце концов я и сам не уверен в том, что все эти странные тренировки правда помогут мне по существу. Ничего толкового пока они не принесли, кроме истощения и непонятных загадок. Но эти тайны не помогут мне в моём деле, я забыл про это. Словно бы забыл, зачем я вообще здесь. Какие цели преследую и к чему стремлюсь. К чему я должен идти. Нужно позаботиться о своём будущем, родители рассчитывают на меня. А я словно огородился от факта прежде всего своей вины. Ведь именно я не сумел сдать экзамен. Именно я фактически сбежал от разбора полётов со своими родителями, которые хотели бы мне помочь. Виновник во всех в моих бедах один – я, и мне должно понести ответственность. Не убегать от неё, как я, оказывается, делал всё это время, а взглянуть правде в глаза. Какой бы неприятной она не была. Это один из тех моментов, что определяют мою дальнейшую жизнь. Ни вчера, ни завтра, сейчас, моё решение сейчас. И похоже, правда в том, что нахождение здесь ничем не лучше частных уроков и самообразования. Так считают родители, и всё, что я вижу, по факту это подтверждает. Тогда не разумнее ли довериться старшим? Ведь они знают больше меня, наверняка знают, что правильней в этой ситуации. И разве в своём письме они чётко не обозначили свои желания? Разве они не совпадают со словами Астон об отчислении? Да, пожалуй, да. Тут в животе что-то неприятно скрутило, а дышать стало настолько трудно, что каждый вдох не удаётся завершить до конца. Я смаргиваю это наваждение, сотканное из размышлений, пытаясь вернуться в реальность и взять себя в руки. Ощущаю себя почему-то заторможенным, а голова стала вообще как гудящий, надутый шар. Но кое-как получается сфокусировать взгляд на происходящем вокруг, а не в сознании. Невысокая Сельвигг в стороне, ближе к частоколу, что-то обсуждает с ученицей. Капитан по-прежнему держит одной рукой ворох удочек на плече и по-прежнему спокойна, а вот девушка явно нет. Она выше Орголиссо сантиметров на семь, поэтому её фигура с понуро опущенной головой рядом с капитаном выглядит откровенно нелепой. Руки опущены, плечи подрагивают, иногда она дёргано кивает. Очевидно, девушка плачет, поскольку совсем не поднимает взгляда от земли, а распущенные, мягкие каштановые волосы словно нарочно скрывают выражение овального лица.

Но вот Сельвигг закрывает свои усталые глаза и что-то говорит, чуть склонив голову вперёд. Астон поднимает предплечье и рукавом светло-бежевой рубашки утирает лицо. Когда она на мгновение поворачивается в мою сторону, вижу в её серо-розовых глазах ещё стоящие слёзы. Впрочем, на неё смотрю не только я, но и все остальные ученики, потрясённые, а может и вдохновлённые её решением. Я не знаю, что думают остальные. Девушка почти что пробегает мимо нас, не позволяя кому-либо с ней заговорить, взлетает на ступеньки жилого сруба, в котором обитала меньше двух недель, и скрывается в нём.

– Тэсс! Малоун! – недовольно рявкает капитан, вяло ища своих офицеров взором.

Она всё стоит на месте, поворачивая лишь голову и шею. Теперь Орголиссо выглядит чуть иначе, ещё более измотанной и немного раздражённой. На её призыв из барака сначала появляется Тэсс, на ходу затягивающая в невысокий хвост свои белые волосы, а затем и неторопливый Малоун. Рослый и сильный, он выделяется на фоне двух девушек горой, хотя обе вроде как достаточно спортивного телосложения. Он встаёт перед капитаном, засунув руки в карманы серой, запылённой куртки. Тэсс же, покончив с нехитрой причёской, становится рядом и с готовностью смотрит на своё начальство.