Kuras Ratonar – Пятнадцатый отряд (страница 26)

– Привет, что-то произошло, пока я спал? – мой голос звучит хрипло и неровно.

Странно, до того, как я раскрыл рот, я и не ощущал, насколько в горле всё пересохло. Что на самом-то деле неудивительно, учитывая количество сна, нужно будет попить воды после разговора.

– Удивительно, но нет, – парень покачал головой и улыбнулся, – просто не все встали к утренней тренировке, поэтому капитан сказала, что сделает нам поблажку сегодня. Сначала будут стихийные, а потом ближе к вечеру пойдём к озеру.

– Ох, – я тру сонное и как будто помятое лицо обеими ладонями, сгоняя краску, – надеюсь, когда ты говорил «не все», ты подразумевал не меня.

– Хах, – Реид рассмеялся, смотря на меня добродушными светло-зелёными глазами, – на твоё счастье – нет, ты не один такой. Видимо многих расстроили весточки из дома.

– Есть такое, а тебя что? – хмыкаю, поскольку друг пребывает в явно лучшем настроении. – Родители похвалили?

– А чёрт их знает, я даже не вскрывал письмо, – он меланхолично потёр свой выступающий подбородок.

– Тогда что ты с ним сделал? – недоумённо смотрю на него широко раскрытыми глазами.

– Ничего, закинул в тумбу и забыл про него, – он вновь довольно улыбнулся, – мне нет дела до того, что они там хотят или не хотят.

Я испытываю какое-то подобие шока, скорее всего от того, что оказывается, так реально можно делать. Не знаю, храбрец ли он или же просто дурак. Это же письмо от родителей, а не абы кого.

Парень говорил, конечно, что его не волнует его семья, но не думал, что всё обстоит именно так. Я бы так не смог, родители же не плохо со мной обращаются. Всё, что они говорят и делают, как я считаю, исходит из желания лучшего блага для меня же. Что в этом такого плохого, чтобы отгораживаться от них? Пока я со стороны своего воспитания пытаюсь осознать, как такое возможно, Реид продолжил, потягиваясь и разминая затёкшую спину и шею.

– И глядя на всех вас, я могу сказать, что принял правильное решение.

Что ж, тут я не могу с ним спорить: выглядит он гораздо лучше меня или, например, Астон, которая уже задумчиво перебирает распущенные каштановые волосы, спутывая их ещё больше. Особых сомнений в том, что её расстроило, у меня почему-то не возникает. Наверное, перевод сюда почти все родители восприняли, как перевод в отряд уборщиков или кухарок. Я могу понять своего отца, когда он служил, отрядов было всего четырнадцать. Новое формирование может у него просто не вызывать доверия, особенно на фоне всех разнообразных слухов. Отучившись тут больше недели и пробыв пару дней в томительном ожидании, я могу заключить, что часть сплетен просто искажена. Якобы бестолковость можно объяснить нестандартными подходом к обучению. Наверняка так можно объяснить и многое другое, но ближе к делам насущным.

– Значит, ты уже закончил тренировку по водной стихии? – спрашиваю, чтобы понять свой распорядок действий.

– Да, Бити явно было лень нас закидывать чем-то необычным, – он прикрыл салатовые глаза и запрокинул голову, – так что я и Феличе уже свободны. Поход на рыбалку будет сродни вечерней, необременительной прогулке.

– Ясно, не видел Джинно?

– Вроде крутился возле горы, – парень, всё так же смотря куда-то вверх, пожимает плечами.

– Спасибо, – я встаю и направляюсь к горе, чтобы там отыскать очередную порцию упрёков.

Однако настроение у меня такое, что это меня не тревожит, ровно, как и загадка озера. Сейчас вот вообще не до неё, мне хотя бы себя в порядок привести.

Солнце не такое жаркое и беспощадное, как вчера, в такие дни хорошо нежиться в его лучах. Поэтому я совсем не удивлён, когда отыскал первого офицера, одетого точно так же, как Малоун и Тэсс, сидящим прямо на земле перед ступенями, ведущими в высокую арку, которая служит входом в гору. Ноги парень скрестил, расслабленные руки положил на них сверху, спину держит прямо, а глаза закрыты. Судя по этой позе и мерному, глубокому дыханию, он медитирует. Ему не помешает доза самоконтроля и спокойствия. Отмечаю, что русые волосы он за ночь или за утро подстриг, теперь они небольшой длины и совсем не лезут в лицо или на шею. Перед ним лежит стопка поставленных друг на друга камушков. Всякий раз, когда парень набирает воздуха в грудь, они все поднимаются отдельно друг от друга. А когда он выдыхает – опускаются обратно. Скорее всего, суть упражнения в аккуратности исполнения. А это требует сосредоточенности и уравновешенности. Надеюсь, Орголиссо сделала ему втык или хотя бы прочла парочку нравоучений о том, что нападать на ученика неправильно. Стоит мне подойти ближе к нему, как один из плоских камней скользит и рушит небольшую пирамиду. Я поспешно замираю, прекрасно понимая, что, так или иначе, виноват в этом я. Джинно, плотнее сжав челюсти, сдержанно выдыхает и открывает светло-карие глаза.

– Вижу, ты проснулся, отлично, – произносит он на удивление ровным и спокойным тоном. —Тогда время начать тренировку.

Офицер встаёт с насиженного места и идёт куда-то к бараку. Я же просто молча иду за ним, справедливо испытывая недоверие к такому поведению. Впрочем, сейчас иной альтернативы, кроме как безвольно плыть по течению, у меня нет, я и не против. Весь урок с моей стороны прошёл в напряжённой обстановке. Хотя Джинно всё показывал как никогда спокойно и доходчиво, не делал едких замечаний. Что вроде бы должно было меня убедить в том, что всё действительно нормально и тот приступ агрессии больше не повторится.

Только вот настороженность не спешит меня покидать, что на фоне эмоционального опустошения делает мне нервы. К облегчению, тренировка длится всего лишь часа три и без особых происшествий. Офицер даже не ругает меня за отсутствие устремлённости сегодня, но и не хвалит за исполнение воздушных приёмов. Всё правильно, не заслужил. Был бы молодцом – вообще сюда не попал бы. После того как Джинно ушёл, сказав напоследок, что с тренировкой закончено и что до вечера я могу заниматься чем хочу, я пребываю пару минут в заторможенном ступоре. Во время упражнений было хорошо, потому что я мог ни над чем не думать, а так в голову снова начнут лезть мысли, вызванные родительским письмом. И, чтобы предотвратить это, поскольку я ещё не готов думать над этим, я поспешил заняться тем, что откладывал со вчерашнего дня – стиркой. Сходил к себе в комнату, снял постельное, взял грязные вещи и направился к бараку. Реид присоединиться ко мне не пожелал, так и остался сидеть на крыльце. Астон и золотоволосая Феличе куда-то исчезли, впрочем, как и Малоун. Наверное, офицер увёл свою подопечную на тренировку, а Феличе просто вернулась к себе в комнату. Остальные, видимо, ещё заняты какими-то своими делами. В коридоре барака я встретил задумчивую Тэсс, занятую разборкой каких-то документов. Она явно поглощена работой, поэтому я не стал задерживаться, чтобы поговорить с ней. Да и о чём? Правда, спустя пару минут я немного пожалел об этом, потому что отыскать принадлежности для стирки в бане оказалось тем ещё испытанием. В самом купальном помещении, непомерно большим на самом деле для простой помывки, инвентаря не оказалось. Всё необходимое отыскалось через десять в минут поисков в ближайшей кладовке.

Простой, однообразный процесс успокаивал своей монотонностью и помогал не думать о тяжёлых, нерешённых вопросах. В десятом отряде такого рода очистка проходила каждую неделю и по нарядам. Кому-то выпадало драить плац и знаменитую колоннаду, построенную давно по заказу человека, который и учредил десятый отряд как таковой. Кому-то драить кухонные котелки, кому-то вот возиться со стиркой. Собственно, как и в любой другой части, такая работа делилась на этапы, и общими усилиями поддерживалась чистота, ну а некоторым наоборот прививалось чувство чистоты как таковое. Опять-таки не все были готовы запачкать свои ручки, но по итогу почти все смирились с такой простой работой. Могу с гордостью отметить, что мне потребовалось мало времени, чтобы привыкнуть. Здесь же как будто каждый как самостоятельная и отдельная единица. Наверное, потому что сам отряд крайне небольшой. Вскоре я закончил отстирывать постельное и засаленные вещи, как следует отжал их и понёс к выходу. На крыльце я помялся: а где я буду сушить вещи? По логике, я мог бы повесить всё на перила барака. Свежий ветер, тёплый солнечный свет быстро сделают своё дело. Но что-то мне неловко и даже страшновато развешивать свою одежду на всеобщее обозрение. Поэтому иду в свою комнату где, проявив чудеса смекалки, смог всё более или менее аккуратно развесить. Оглядев свои труды висящими на комоде, стуле, спинке кровати, я киваю и открываю окно, чтобы всё быстрее высохло. На этом иду обратно на крыльцо к Реиду, где и провожу ещё целый час, пытаясь постичь его искусство ничегонеделания, прежде чем наступает время идти к озеру.

Солнце уже начинает плавно, незаметно опускаться к западу, когда откуда-то появляется капитан вместе с высоким Кирино и насупленной Нолой, очевидно, их урок прошёл не так гладко как у меня. Орголиссо что-то им говорит и направляется к девчачьему срубу, скорее всего, за Астон и Феличе. Пока её нет, из-за барака выныривает недовольный Сирил. О да, как Реид заметил, видок у всех ещё тот. Озадаченный, растерянный, недовольный, местами злой. Нашего капитана это никак не волнует, поэтому, как только все семь учеников собираются, она говорит, устало потирая пальцами лоб: