Kuras Ratonar – Пятнадцатый отряд (страница 25)

В его комнате всё по-армейскому строго и, как всегда, чисто. Стол стоит перед окном, выходящим на зелёный лес, и этот вид навевает мысли о прекрасных далях. На столешнице порядок, всё стоит на своих местах: от закрытой чернильницы до жестяной коробочки с металлическими перьями для ручки. На кровати, расположенной спинкой к каменной стене, ворочается Джинно, обнажённый до пояса, поскольку одет в пижамные штаны. Он явно пребывает по ту сторону сознания, нервно комкает пальцами спутанное одеяло, плотно стискивает зубы, выгибается, хрипло стонет и что-то неразборчиво говорит, пытаясь отползти куда-то; на лбу выступила испарина. Нет уж, это совсем не дело. Нужно его разбудить, это будет лучшее решение. Тихонько подхожу к нему, потряхиваю его за плечо правой рукой.

– Джинно, проснись, – стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо и спокойно, – Джинно.

Глаза под сомкнутыми веками беспорядочно двигаются, он морщится и пытается что-то ухватить рукой на матрасе. Внезапно дыхание учащается, и он на вдохе открывает глаза и резко садится. По расширенным зрачкам я понимаю, что он ещё во сне и не отличает его от реальности. Поэтому не слишком удивляюсь, когда через долю секунды парень больно хватает меня за запястье правой рукой, а левой мгновенно достаёт нож из-под подушки и почти что приставляет мне его к горлу. Послушно замираю, так как любое неосторожное движение может плохо закончиться. Спустя ещё пару секунд светло-карие глаза проясняются, но добрее от этого не становятся. Он пристально смотрит на меня, выравнивая дыхание.

– Тэсс? – голос звучит сипло и неуверенно. – Что ты здесь делаешь?

Джинно облизнул пересохшие губы и медленно убрал нож обратно под подушку. Не знала, что он спит так, с оружием наготове. Что же так его мучает?

– Ты стонал во сне, что-то говорил, – немного отстраняюсь, давая ему больше пространства, – я проходила мимо, подумала, что лучше будет разбудить тебя. Снова дурной сон?

Парень ничего не отвечает, молча потирает рукой лоб и глаза, ерошит намокшие от пота русые волосы, затем водит затёкшими плечами. Вижу, как под светлой кожей перекатываются мышцы. Он, конечно, не такой сильный как Малоун, но всё же достаточно натренированный боец. Мне хочется прикоснуться к нему, дать знать, что я рядом и хочу помочь.

Только я знаю, что на этот жест он лишь сильнее разозлится. А у меня нет желания делать его утро ещё хуже, чем оно по итогу намечается. Пока он потряхивает головой, сидя на кровати, я, не дождавшись ответа, решаюсь предложить хоть что-то.

– Принести тебе воды?

– Нет, – достаточно резко обрубает он, – всё нормально, иди отсюда.

– Уверен? – переминаюсь с ноги на ногу, буквально кожей ощущая идущее от него отчуждение.

– Да, уходи, – он бросает взгляд на меня, и я вижу в его глазах какой-то странный блеск.

Но не успеваю его толком рассмотреть и понять. Парень уже закрыл веки, показывая, что он всё уже сказал. Наверное, мне правда лучше сейчас оставить его. Разворачиваюсь и, удерживая себя от того, чтобы оглянуться, выхожу за дверь, плотно притворив её за собой. Пройдя пару шагов вдоль высеченного коридора, прислоняюсь к стене и прикрываю лицо руками. Он снова меня оттолкнул, даже мою осторожную попытку хоть как-то помочь он отверг, что уж говорить о более серьёзном разговоре. От этого тяжело и так промозгло на душе, словно внутрь поместили кусок льда. Он мешает вдохнуть полной грудью и лишь усиливает тоску. Не успеваю я переварить случившееся, как до меня доносятся чьи-то приглушённые и явно неспешные шаги. Отрываю руки от лица, не хочу, чтобы кто-то меня застал в таком расстроенном виде, и почему-то совсем не удивляюсь увиденному.

Впереди вижу Сельвигг, медленно поворачивающую из-за скруглённого угла. Тёмные волосы распущены и растрёпаны, как если бы она только встала, на ней наспех запахнутый серый халат, полы которого она придерживает скрещенными на груди руками. Выглядит так, как будто девушка накинула его на голое тело. По холодному полу идёт она босиком. Тёмно-синие глаза смотрят на меня со скучающим вопросом, и я спешу дать ей объяснение, зная, что она-то сможет помочь дорогому мне человеку лучше меня.

– Джинно приснился плохой сон, я его разбудила, но… – покачиваю головой, не зная, как закончить фразу.

– Ясно, спасибо, Тэсс, – говорит капитан и спокойно, не торопясь, идёт мимо меня.

Вот она доходит до нужной двери, открывает её безо всякого стука, прекрасно зная, что её обитатель уже не спит.

– Что, Джинно? Молодая кровь даёт о себе знать? – долетают до меня её слова, затем дверь тихо хлопает, отсекая меня от этих двоих.

Какое-то время глупо жду, что парень и прибывшую отправит восвояси, но, конечно же, этого не следует. Сельвигг остаётся там, с ним – между ними определённо есть какая-то связь. Чувствую укол безосновательной, жгучей ревности, разворачиваюсь и иду к выходу. Безосновательной, потому что никаких прав ревновать того, кто мне не принадлежит, у меня нету. Главное, что в общем итоге Джинно станет лучше. А я пока схожу в баню и помоюсь, не пропадать же вчерашнему труду.

2.6 Первые потери, Этелберт

Я мучительно просыпаюсь на своей койке со вполне определённой мыслью. Мне что-то снилось, но я не могу вспомнить, что именно. Голова тяжёлая, но это чувство почему-то носит несколько приятный характер. Я даже решил вяло подумать над этим минуты четыре. Пожалуй, это чувство полной пустоты в голове и отсутствие всех этих неприятных мыслей, что обычно не дают покоя. Отлично. Ничего не хочу. В кровати приятно, тепло и уютно, а тело ощущается таким слабым, что мысль о том, чтобы принять хотя бы сидячее положение, выглядит откровенно глупой. Сейчас меня это более чем устраивает. Ведь всё и так бесполезно, можно и не вставать. Нет ни сил, ни настроя на все эти недотренировки. Прислушиваюсь к своему телу получше, судя по всему, спал я непомерно много. Оно просто ватное, очень давно так себя не ощущал. Наверное, сказались перенапряжение последних двух недель. Как нервное, так и физическое, а письмо просто добило меня. Болезненно морщусь при воспоминании об этих ровных строчках, написанных маминой рукой. И чтобы не думать о послании, заключённом в них, я с усилием и неохотой приподнимаю веки. Небольшая комната вся залита ярким солнечным светом. Лучи высвечивают причудливо танцующие пылинки и будто бы добавляют цвета деревянной мебели и светлой обшивке стен. Да, почти наверняка использовали светлую сосну, только она даёт такой оттенок. В голове настолько пусто, что любопытство проявляется блёклой, почти что безэмоциональной тенью. Они все срубы делают сами или же нанимают мастера с ближайшей деревни? В любой другой день я бы подумал над этим или же просто спросил кого-нибудь из трёх адекватных офицеров, но сегодня значительно отличается от обычного дня. Поэтому вопрос быстро уходит из моей головы, и, чтобы не вернулись мысли о письме, чтобы не оставлять мою голову совсем уж пустой, я перевожу взгляд на окно. Яркое, голубое и безмятежное небо с плывущими облаками – такое бывает только летом. Очевидно, сейчас полдень или около того. Сколько же часов я проспал? Хмурю брови, пытаясь вспомнить: во сколько я вчера лёг?

Помню, как мы с Тэсс таскали воду, помню как ел в какой-то комнате… Стоп в комнате? Я же не мог ужинать где-то кроме двора. Тогда почему я смутно помню какую-то просторную комнату и то ли скамейки, то ли столы? Грохот посуды и чей-то тихий гомон. Точно, наверное это отголоски размытого сна. Я пытаюсь напрячь память, чтобы выцепить что-нибудь ещё, но ничего не выходит. Что ж, жаль, однако загоняться над этим я не буду, это всего лишь сон. Всё чего я сейчас хочу, так это завалиться обратно спать, и это наверняка у меня получится. Но нельзя совсем уж себя распускать, я ещё не настолько морально раздавлен. Просто нет ни желания, ни стремления чего-либо делать. Я спал больше двенадцати часов, и этого достаточно, нужно вставать. Ждут тренировки, ужин. Воспоминания об упражнениях в воздушной стихии заставляют кривиться. Сегодня у моего недоучителя будет много поводов для насмешек и поругиваний. Только вот пролетят они мимо моих ушей, это точно. Пока сажусь на кровати и медленно одеваюсь, мозг мельком напоминает о том, что я хотел прибраться и постирать вещи. Если успею, то сделаю всё это. Сейчас же около полудня, не проспал ли я часом утреннюю тренировку у озера? Да даже если меня и не смогли к ней разбудить – всё равно. Всё бесполезно, и ощущение мимолётного прогресса не имеет значения. Потому что в целом я бездарен. Попытки хоть как-то зацепиться за Делрегайт никому ничего не докажут. Как только я закончил одеваться и начал влезать в ботинки, в голову всё же аккуратно вплыл противный вопрос, делающий мне не по себе. Что я буду делать дальше? Может, самое время остановиться и трезво на всё взглянуть, по-взрослому? Как собственно и должен был сделать сразу после неудачных экзаменов в десятом отряде. С минуту жду, что вслед за вопросом появится и ответ, но в голове всё ещё пусто, а посему я встаю и выхожу из комнаты, не дожидаясь неприятных озарений. У меня сейчас нет настроения или хотя бы сил их «переваривать».

Пустой коридор, отсутствие каких-либо шумов в соседних комнатах подтверждают догадки о том, что рыбалку я пропустил. На выходе из сруба отмечаю, что впервые в жизни проспал урок, надо же. Образцовый ученик, что говорить. К своему слабому удивлению, во дворе я вижу очень немногих. Понурившуюся Астон, сидящую прямо на земле возле сруба и что-то нервно вертящую пальцами, безмятежного Реида, сидящего на крыльце моего сруба и разглядывающего небо, явно скучающую Феличе, бродящую по лагерю и рассматривающую внешний забор. На другой стороне вижу рослого Малоуна, разговаривающего с беловолосой Тэсс, одетых в одинаковые серые просторные одежды. И всё. Больше никого. Это явно не похоже на начало стихийной тренировки, скорее на перерыв после неё. Где же тогда остальные? Поколебавшись, решаю присесть рядом с Реидом и для начала узнать, что я пропустил и что происходит. Он приветствует меня, подняв правую загорелую руку и чуть повернувшись ко мне треугольным лицом. Вид у него довольный, но вместе с тем и какой-то удивлённый. О чём я сразу и спрашиваю его.