Kuras Ratonar – Пятнадцатый отряд (страница 21)

А вот и моё занятие на ближайшее время, по совместительству источник информации о происходящем. С пользой отвлекусь от всех не самых приятных впечатлений сегодняшнего дня. Даже головная боль ослабла, чему я несказанно рад. Спешно направляюсь к девушке через пустынный двор. Она вытаскивает из прохода коромысло. Пепельные волосы растрепались из некогда аккуратного пучка и неровными прядями свисают со лба и над ушами, но она кажется, пока не замечает этого. На круглом лице застыла усталость и лёгкая печаль. Она выглядит в этот момент такой одинокой, что мне невольно хочется её хоть как-то подбодрить.

– Что делаешь? – простой вопрос, чтобы начать беседу. – Тебе помочь?

Офицер изумлённо вскидывает голову, очевидно, так глубоко ушла в себя, что не заметила моего приближения, затем чуть улыбается.

– Не откажусь, мне нужно натаскать воды, раз остальные сейчас заняты. Принесу второе коромысло.

Она скрылась за дверью, ненадолго оставляя меня вновь в тишине. Отлично, благовидный предлог спросить про озеро. К тому же, в её словах я нашёл подтверждение своей версии, что остальные сейчас тренируются. Но Сирила и этого наглеца Джинно нигде не видно. Вот же сволочь, мог бы и помочь своему товарищу, учитывая, что воды надо принести много. Ещё одна галочка в списке недостатков моего недоучителя: скидывает работу на младших офицеров, на девушку к тому же. В аккурат между покушением на жизнь ученика и самодовольством. Тэсс вернулась и с улыбкой бросила мне в руки длинное коромысло. Повертев его пальцами, я подумал, что это весьма архаичный способ.

– После заката мне нельзя находится за воротами, – весело напоминаю девушке, пока цепляю вёдра к деревянному приспособлению.

– Ну ты же пойдёшь со мной, – офицер выпрямилась, разместила коромысло на плече, – вдвоём четыре или пять ходок, и готово.

– А где Джинно? – как бы сам собой задаю логичный вопрос. – Он уже освободился и может тебе помочь.

Белёсые глаза девушки меркнут на пару секунд от какой-то грусти. Знаю я, какой, видел нечто подобное в отношениях моих сверстников, благо сам этим не страдал ни разу. Парень, который не обращает на тебя внимание, вот какая проблема читается во всём её виде.

Судя по всему, она этим-то и расстроена. Она направляется к воротам, я следую со своим грузом за ней. Когда она поворачивается ко мне, то возвращает прежнее дружелюбное, улыбчивое выражение лица. Точнее, скрыла свою тоску за этой маской.

– Он, наверное, пошёл отдыхать в гору, у него сегодня был… тяжёлый день.

Тяжёлый день? Я тебе сейчас расскажу, у кого был тяжёлый день. У человека, которому в голову прилетела каменюга. Спокойно, Этел, нет смысла вываливать на неё недовольство. Во всяком случае, в таком виде. К тому же, она в произошедшем не виновата.

– Заметно, он явно не в духе, – говорю как ни в чём не бывало, – даже камнем в меня запустил.

– Правда? – в голосе сквозит искреннее удивление. – Совсем нехорошо, надо бы сказать об этом Сельвигг.

Тэсс задумчиво качает головой и хмурится, и сквозь маску проступает всё та же тоска и даже обида. Мы подходим к воротам, вдвоём отпираем массивный засов, который кто-то уже успел задвинуть. Девушка явно над чем-то размышляет, самое время задать пару осторожных вопросов.

– Да? Он выглядел нервным, когда вернулся с отгульного, да и ты тоже, – какой я хитрец, мне бы в разведчики идти. – Что-то случилось, пока вы были в деревне, Тэсс?

В моём голосе отмеренная доля беспокойства. Много сведений – не мало сведений. И я считаю, что имею право так вызнавать их, меня чуть не убили сегодня. Я должен знать хоть что-то о своём «учителе», с коим провожу добрую часть дня. Может, смогу предугадывать его неадекватное поведение. Мы вышли за пределы лагеря, задвинули ворота, чтобы прикрыть их.

– Ну, – слова звучат всё так же раздумчиво, – он со сна разворотил сарай, в котором спал. Наверное, ему приснился дурной сон, только он ничего мне сказал. Никому не сказал.

– Целый сарай? – я не удержал изумления и прикусил язык, понимая, что это может спугнуть желание девушки разговаривать на эту тему.

– Да, та ещё рухлядь, – она смотрит перед собой, – Малоун быстро соорудил из камней новый, так хозяин был, кажется, только рад такой замене.

Офицер резко подняла голову, обернулась на меня, прикусив нижнюю губу. Очевидно, она поняла, что разговаривала всё это время с учеником, а не с собой или с тем же Малоуном. Теперь может, сожалеет о сказанном вслух, но девушке только семнадцать и такая несдержанность вполне естественна. Вполне естественна, когда дело касается личных чувств, с которыми не с кем поделиться.

Тэсс снова натягивает на лицо открытое, миролюбивое выражение, на этот раз более искреннее. Скорее всего, смогла отодвинуть свои переживания в угол сознания и не думать о них и о Джинно.

– Пойдём, помощничек, – дружелюбно бросает она мне и направляется к слабо виднеющейся тропинке.

Сумерки уже медленно начинают сгущаться, и лес выглядит темнее, чем обычно. Офицер, однако, уверенно ведёт меня сквозь него, и, к своему удивлению, я понимаю, что мы движемся не в сторону озера, а куда-то восточнее. О чём я сразу же и спросил.

– Мы идём не к озеру?

– К реке, – девушке хитро скосила на меня белёсые глаза, словно знает о подлинных причинах моего вопроса, – там более живая вода.

– Живая? А почему просто не наколдовать воды, и не нужно будет носить её вёдрами, – выбранная дорога начинает уходить вниз, и я осторожно придерживаю коромысло на плече, – разве так не проще и не быстрее?

Офицер хмыкает, прежде чем дать мне ответ. Она осторожно и медленно спускается по тропе, явно не желая свалиться. А нам ещё предстоит несколько раз идти вверх с полными вёдрами воды.

– Сельвигг считает, что есть вещи, которые по возможности стоит делать руками. Говорит, что человек сам по себе способен на многое и не стоит об этом забывать. К тому же, это дань уважения дару магии.

– Не применять что-то высокое для чего-то низкого? – я улыбаюсь, поскольку мельком знаком с этой концепцией, встречающейся чаще у старейшин.

– Да, – моя собеседница рассмеялась впервые за вечер и, наверное, за день, – верно.

Через двадцать минут мы дошли до реки. Она не такая широкая и бурная, как та, что я пересёк, направляясь в пятнадцатый отряд, но поплавать в ней можно.

Волны неспешно окатывают берег, поросший травой. Солнце лишь недавно скрылось за пышными кронами деревьев, поэтому от воды пока ещё веет слабым теплом. Тэсс опускает вёдра и начинает наполнять их водой. Я сперва с блаженством умываю потное лицо, затем следую её примеру. В голове ещё крутится парочка вопросов. Решаю начать с самого трудного.

– Тебе ведь нравится Джинно?

Девушка роняет наполненное ведро в реку, но успевает его подхватить до того, как течение унесло бы его в сторону. Она поднимает на меня изумлённое, открытое лицо с растрёпанными белыми прядями волос. В миндалевидных глазах почти что светится робкое удивление.

– Нет, с чего ты взял?

И если бы я не видел её полднем, если бы я не следил за ней на протяжении всего нашего разговора и захода к реке, я бы принял её выражение лица за подлинный ответ. Но так как я всё это видел и отмечал про себя, и, возможно, по тому, что мог наблюдать за ситуацией со стороны без всякой предвзятости, в этом поведении от меня не укрывается её желание спрятать свои чувства. Она определённо из тех девушек, которые никогда не признаются первыми, но не упустят возможности позаботиться о дорогом человеке, слепо надеясь, что будут когда-нибудь замечены.

– Просто показалось, – я пожал плечами и водрузил на них коромысло с полными вёдрами.

– В твоём возрасте всегда всё кажется, – отшутилась с лёгкой улыбкой Тэсс.

Она наклонилась, взяла коромысло, устроила его на плечах и повела меня обратно к лагерю. Начинало неуловимо холодать, тяжёлый день близился к своему завершению.

2.4 Письма перед сном, Этелберт

Когда мы вдвоём с Тэсс натаскали нужное количество воды для простой бани, солнце уже окончательно скрылось где-то на западе, и теперь над нами постепенно сгущалась ночь. Эта простая, не требующая размышлений и вдумчивого анализа работа вконец утомила меня. Спина болела от необычной за последние дни нагрузки, ноги неприятно гудели, голова всё никак не переставала пульсировать. Ну хоть после нескольких умываний в реке, приятно пахнущей водой, эта боль немного ослабла. К тому же мне кое-что удалось выяснить, и у меня было время пораскинуть мозгами, так что всё было не зря. С озером явно что-то не так и офицеры стопроцентно в курсе. Не зря Тэсс повела меня именно к реке, хотя нести воду от озера было бы проще и быстрее. Хотя бы потому, что река по сравнению с лагерем располагалась в низине, и носить тяжеленные вёдра приходилось в горку. Да ни один дурак не станет усложнять себе жизнь на ровном месте. Если размышлять, то к озеру водит нас только Сельвигг, а значит, разгадка связана именно с ней. Только вот с какого бока зайти? Моя голова слишком перегружена, чтобы анализировать этот вопрос и искать на него вразумительные или не очень ответы. Про Джинно я лишь вызнал, что из-за кошмаров он теряет прежнее холодное высокомерие и на эмоциях может попытаться убить ученика. Я даже допускаю мысль, полную мрачной шутки, что видятся ему убитые во всплеске эмоций ученики. Хотя, что же ему такое снится, раз это так круто вышибает из него внутреннее равновесие? А может, дело в чём-то другом? До тренировки со мной, точнее, до того, как я попытался освоить новый метод магии, офицер выглядел вполне вменяемо. Допустим, что причина кроется именно в этом, но что такого я сделал? С моей стороны ничего плохого и предосудительного, но это не значит, что с его стороны это было таковым. Хм-м, может он так ревностно относится к учению Сельвигг, что посчитал мои неумелые действа оскорбительными? Возможно. В любом случае, я закончил помогать Тэсс, и силы на подобные умозаключения закончились в аккурат с последним вылитыми в объёмную лохань ведром. Нахожусь в том самом состоянии разморенного овоща. Могу только поесть и завалиться спать. Ни о какой помывке и тем более стирке речи и быть не может.