Kuras Ratonar – Помощник егеря (страница 5)

Уже вечерело, и Стефан по-новому смотрел на фонари, подсветки домов. После мира природы оказалось очень чудным глядеть на цивилизацию, где деревья высаживались немного, где кроны не высоки. «Буквально два разных мира» – покивал он самому себе, когда автобус встал на очередном перекрёстке. И из-за контраста видов подросток едва ли не пропустил нужную себе станцию. Спохватился уже тогда, когда транспорт начал тормозить, быстро начал на ходу запихивать блокнот и ручку в рюкзак, придерживая куртку подмышкой. Практически пробежал по коридору и выпрыгнул на асфальт, в шум города. А улица шумела: рёв моторов, гул движения, гудки, звуковое сопровождение светофоров. Общий шум толпы: голоса, шаги, шорох одежд и вещей. Иногда в это роеподобное созвучие вливался какой-нибудь звонок на телефоне. Стефан отметил всё это теперь с иного ракурса восприятия, пока глазами искал фигуру матери. Они договорились о том, что она его встретит. Хоть от остановки до дома было минут десять ходьбы через дворы. И родительница в самом деле уже ждала его. Довольно высокая женщина, в лёгком пальто, какое она одевала в основном для прогулок. Но образ родной и тёплый среди открывающейся новизны мира, и как же ему хотелось поделиться своими впечатлениями. Мальчик рванул к ней сквозь толпу, горя чувствами, простой любовью и радостью, а она, заметив его, тут же вскинула руку и немного суетливо прошагала к нему. Подросток влетел, сразу обнял её, а женщина немного смутилась такого публичного и редкого проявления, аккуратно обвила его одной рукой.

– Мама, ты не представляешь сколько я сегодня узнал, сколько увидел, – залепетал он, поскольку не знал, с чего начать, что выразить. – Мне там так понравилось. И у меня наставница такая классная. Мы с ней говорим будто на одной волне.

Мама просто слушала его, поглаживая по плечу, давала выплеснуть яркие впечатления. Наконец он отстранился, заглядывая ей в лицо, чтобы увидеть поддержку, её радость за него.

Но увидел лишь сдержанное принятие, долю довольства за то, что сын хорошо провёл время. Впрочем, настроения это не испортило. Просто не могло отнять у него прекрасного дня. В конце концов, ни мама, ни папа не обязаны так же любить драконов.

– Это очень хорошо, Стефан, – ответила она ему, а потом посмотрела на свой телефон: – Но сейчас уже восемь, это поздновато, как мне кажется, – коротко покачала головой, её брови обеспокоенно свелись. – У тебя ещё много уроков. Может, не стоит так там задерживаться? Есть и другие занятия в городе, не менее полезные и не менее увлекательные. А драконы могут и подождать.

Мальчик переступил с ноги на ногу, ощутив и неуютную угрозу – ему вполне могли и запретить ездить. В голове шероховато зашевелилась мысль, что мама абсолютно спокойно предлагала ему ходить на математический кружок после школы, который заканчивался как раз в такое же время, ближе к восьми. С разной степенью навязчивости. Иногда такое нервировало, иногда начинало и откровенно тревожить. Что делать с этим, он пока не знал, не понимал, не представлял, как и не хотел расстраивать и огорчать маму. Однако сейчас, окрылённый поддержкой из заповедника, всеми маленькими и первыми, но успехами, Стефан сумел немного сгладить тему, к какой начинало идти.

– А я всё успею, – он улыбнулся ей открыто, стараясь расположить её к своей стажировке. – Все уроки, буду хорошо сдавать и проверочные. И ездить в заповедник. Вот увидишь. Я договорился о том, что буду приезжать три дня в неделю.

– И тратить четыре часа на дорогу? – усмехнулась мама с сомнениями, но наконец повела их с остановки к дому. – Я переживаю за тебя, Стеф. Тебе только летом исполнится тринадцать. И три дня, почему не два хотя бы или один?

– Мне очень интересно, я хочу всё-всё разузнать. И я могу делать некоторые уроки как раз в автобусе, – не сдавался подросток, подстраиваясь под шаг, довольно, свободно выдохнул – дома отдохнёт и займётся своими делами, которые ждали. – Там удобные кресла, и никто не шумит.

– Ну раз ты так настаиваешь, – сдалась мама, вероятно сама не до конца уверенная насчёт всей затеи, и легонько потрепала его по каштановым волосам. Ребёнок, впрочем, знал и чуял – не последняя попытка беседой отговорить его и сменить его увлечение. – Надо же, ты весь пропах чем-то.

Стефан горделиво приосанился – он пах драконовой чешуёй, пусть маме запах и не нравился. Разговор плавно потёк к ужину, планам родителей на завтрашнее воскресенье. Несмотря на некоторые трудности, мальчик чувствовал себя счастливым и надеялся, что со всем разберётся, что всё будет идти хорошо.

Расширение обязанностей

Несмотря на все опаски матери, сухие и не столь гласные ожидания отца, чтобы Стефан справлялся со взятыми обязательствами, всё шло довольно-таки спокойно. Уже две недели. Он пока успевал и делать уроки, и выезжать в Менейм Утолон, и не слишком запускать свою комнату. Внешние маркеры для родителей, свидетельствующие о том, что с их упрямым чадом всё в порядке. Мальчик чувствовал, что они иногда слишком пытаются направлять его стремления, распоряжаться временем, и пока учился мягко бороться за свои интересы. Пусть и порой и накатывало не самое приятное ощущение, что его не слышат или отказываются понять целиком. В заповеднике всё это непростое, тревожащее растворялось. Будто он мог быть полностью собой. Да и с Вигбергой они сошлись очень неплохо, работали в одном темпе и дошли до того, чтобы он обращался к ней на «ты». А дела не ждали – казалось, что их всегда навалом и даже больше. Поэтому подросток старался освоить до конца хотя бы одно из них. Наставница уже доверяла ему более серьёзные задачи, и теперь он сам сидел за её рабочим столом в кабинете номер четырнадцать, сортировал чешую по плотным пластиковым коробам, клеил на них специальные марки, надписывал. Что-то уже и самостоятельно: примерный возраст, породу, место на теле дракона. Что-то под диктовку – название секторов, дату находки и некоторые особенные детали, какие жадно запоминал. Линька, защита территории между собой, даже шутливая борьба, охота.

– Смотри, Стефан, – Лиссо наклонилась над образцом, представляющим собой не самую большую пластину ржавого цвета и металлического блеска. – Какой отблеск. Такой бывает только у драконов, что любят бывать на солнце. Это, как правило, все породы огненных, озёрные из водяных, песчаные из земляных. Но случаются и, – она как бы в оценке поводила головой и неспешно отстранилась, – исключения, имей в виду на будущее.

Мальчик молча кивнул, ещё раз тщательно изучил чешую. С половину его предплечья, не самый маленький дракон. «Либо огненный, либо песчаный» – легко определил он пока мысленно и повернул пластину плоской стороной, потом на просвет. Толстая, но свет всё же немного пропускала. Говорило о том, что слетела она либо с самого верхнего слоя передней кисти, либо с шеи, либо с живота. Возможно, что и во время линки.

Подросток старался совместить свои новые знания с тем, что видел, трогал, помогал сортировать. Работа, какая его сверстникам могла бы показаться скучной – он уже получал насмешки в классе из-за своей увлечённости. Однако его такой труд ума вовлекал и открывал совершенно новую глубину смысла. У всякого действа имелся свой след, свои последствия. И ему удавалось пока самым краешком прочувствовать эту сторону жизни в таких исследованиях. Пород оказалось гораздо больше, чем допускала классификация в общей энциклопедии – парвотряд крылатых ящеров, семейство драконов, содержащий четыре породы, семейство ещё менее изученных виверн, в котором породы ещё никто не выделил. На деле же егерь за минуту перечислила ему больше дюжины видов драконов. К его огромному счастью. Многообразие вызывало более сильное желание изучить всё и всех, узнать, понять. И что-нибудь сделать для улучшения жизни этих необычных животных. Пока начинал с малого.

– Это песчаный? – рассудил мальчик наконец вслух и посмотрел на занятую наставницу. Она лишь приподняла брови, приглашая его продолжить мысль. – Цвет не красного оттенка.

– Это огненный, – мельком ответила ему девушка и уткнулась в свой лоток, где что-то сортировала и собирала, – потому что у песчаных чешуя более золотистая, ближе к белому. Зато вот у земляных из каменных пород может встречаться такая рыжина. И как думаешь, с какого места?

– Наверное, с бока во время линьки, – предположил Стефан и закрыл один глаз, рисуя в воображение вид живота животного. – Для лапы крупный, для шеи как будто тоже. Края ровные, корень вроде неплотный, ослабший.

– Молодец, напиши всё на марке, – одобрила Лиссо и мерно продиктовала, пока он брал маркер. – Это сектор V-17-3, двадцать пятого апреля.

Подросток покорно всё записал, выговаривая себе под нос, чтобы лучше запомнить. Там водится или прогуливается красивый огненный дракон. Образы заодно помогали рисовать карту, населять её и обитателями. Понемногу они обозначились, как особенности местности. И очень медленно проступала некая система взаимодействия между драконами. В некоторых секторах попадалось куда больше чешуек обломанных вовремя драк. Некоторые даже с кусками кожи. Что лишний раз подтверждало – животные грозные.

А ещё за недели непосредственной работы Стефану начала казаться, что и чешуя разных пород пахнет как-то по-разному. Но это наблюдение отдавало чем-то фантастическим, и он пока придерживал его при себе, чтобы никого не смешить. Пусть и знал, что Вигберга смеяться не стала б. Меж тем мальчик уже мог мысленно ориентироваться в секторах. От A до Z с юга на север. Начальной точкой, линией A считалась условная широта этого здания. Цифры отвечали за долготу, где единица западный край и дальше к востоку по возрастанию. Третья цифра указывала более точную часть означенного квадрата. Знание, что заповедник огромен по своей площади, сочеталось с таким делением, но не с тем, как егеря исхитряются бывать в разных секторах. Довольно оперативно – лотки с находками не переводились. «И это только одна чешуя» – мальчик, пока надписи высыхали на специальной наклейке, жадно бросил взгляд к девушке, занятой чем-то ещё более замысловатым, и положил вещицу в надёжный контейнер поменьше. Каждый образец был очень ценным для изучения животных. Стефан отставил ёмкость в сторону, к огненным представителям, и сноровисто пересчитал. Это вошло в привычку.