Купава Огинская – Прирученное Бедствие II (страница 28)

Зазвенело стекло в других комнатах. Сразу за этим послышались хлопки. Нас всерьез и основательно собирались сжечь заживо.

Лишь убедившись, что больше никаких сюрпризов нас не ждет, Йен выглянул из-за дивана. К тому моменту вся гостиная уже полыхала и огонь подбирался к нам.

Альсы больше не кричали.

– Выбираться будем со второго этажа. – в дверях, закрывая нос рукавом, появился Кел. Злой и невредимый. – Дверь они тоже подожгли.

Йен попытался вновь подхватить меня. Получил по рукам и удивленно замер.

– Я сама могу идти.

Воздуха становилось все меньше, от дыма слезились глаза и першило в горле. Я осознавала в какой ситуации мы оказались и не хотела, чтобы им приходилось беспокоиться еще и обо мне. Не хотела чувствовать себя обузой.

В узком коридорчике дышать было нечем. Дым заволок все пространство. Лестницу на второй этаж искать пришлось почти на ощупь.

Шаткая и старая, она скрипела под ногами. Каждая ступенька угрожающе проседала, обещая вот-вот подломиться. Ненадежные перила оказались переломаны в нескольких местах. Я шла прижимаясь плечом к стене, стараясь не потерять в дыму спину Кела. Йен поднимался сразу за мной.

До второго этажа дым не успел добраться и я смогла вздохнуть полной грудью свежий, морозный воздух. Закашлялась.

Йен, которому приходилось не лучше, чем мне, погладил меня по спине, утешая, а может подбадривая. Меня этот его жест разозлил.

– Тебе не за меня переживать нужно. А о себе думать.

Он пожал плечами, вовсе не обидевшись на резкий тон.

– Именно это я и делаю, Шани.

Кел покосился на нас, но ничего не сказал. Он вошел в первую комнату на втором этаже, окна ее выходили на задний дворик дома, заброшенный и заросший. Голые, облетевшие ветки деревьев скреблись в стекло.

В комнате, кроме старой мебели и мусора не было ничего. Под ногами шуршала бумага от старых упаковок. Я не могла даже представить, откуда здесь могли взяться свертки из булочных или мясных лавок.

Кел осторожно выглянул в окно, осмотрелся.

– Поблизости никого. Кажется, ушли.

– Как думаете, они пытались убить нас или альсов?

Вся верхняя одежда осталась на первом этаже и сейчас нечем было защититься от холода. Если бы не возбуждение, от недавней встряски, я бы уже сильно замерзла и едва ли смогла бы сделать хоть шаг. Каждая клеточка моего тела болела, но пока кровь кипела, я могла это игнорировать.

– Если Аманда успела доложить барону о том, что мы вычислили одних его альсов, он мог избавиться от этих, хотя бы для того, чтобы их не получили мы. Раз уж это всего лишь расходный материал, никакой ценности они не представляют. – сказал Йен. Он не выглядел расстроенным, но в его голосе ощущалось легкое сожаление. Насколько бы жестоким он себя не считал, чужая смерть не приносила ему никакой радости. – Нас вычислить не могли. Когда мы возвращались в этот дом, слежки не было. Я бы почувствовал…

Мне хотелось верить, что это так.

Единственное, что было известно Аманде и барону – так это то, что утром я встретила ее, а вечером наведалась в дом, из которого она выходила. И если предположить, что Винс и Эдна должны были оберегать осколок, то сгоревшие альсы, скорее всего присматривали за усыпальницей. И контактировать между собой им было необязательно. Чтобы не привлекать внимание.

Никто не знал, что у нас есть малышка – невероятно талантливый ребенок, способный вычислить альса без всякого труда. А это значит, у барона не было причин подозревать, что мы могли прознать и про это место.

А пожар… что ж, во время холодов пожары в бедных кварталах случались часто. Люди, желая согреться, сооружали самодельные очаги, пренебрегали осторожностью и часто сгорали.

Едва ли хоть кого-нибудь удивил бы пожар в проклятом доме. Напротив, это посчитали бы закономерным исходом. Возможно, даже порадовались бы, что этот дом, наконец, уничтожен. Позабыв о том, что в его стенах погибли люди.

– Давайте выбираться, – решил Йен, последовав примеру Кела, и выглянув на улицу. – Этот дом может рухнуть в любой момент.

Пока Кел воевал с оконной рамой, готовой скорее выпасть, чем открыться, Йен подхватил меня на руки.

– Не пойми меня неправильно, Шани, я вовсе не переживаю за тебя. Просто, если ты выпрыгнешь сама, можешь что-нибудь сломать. – говорил он с невозмутимым лицом, но слова его так и сочились ядом. – А это будет крайне обременительно для всех нас. Согласись.

Все же, мои слова его задели. Пусть он и не показал этого сразу. Возможно, даже не собирался это признавать, но не удержался.

В очередной раз дернув оконные створки, Кел наконец смог их распахнуть. Комнату наполнил свежий, влажный воздух. Сразу же стало куда холодней.

Прозрачные, предрассветные сумерки щупальцами тумана проникли внутрь через распахнутое окно.

Кел выпрыгнул первым. Легко приземлился внизу. Туман, смешанный с дымом, валившим из дома, на мгновение разошелся и почти сразу поглотил его фигуру.

– Держись крепче, – велел Йен, забираясь на подоконник. Я последовала его совету. Вжалась лицом в его плечо, чтобы не видеть, как мы вываливаемся из окна.

Приземлившись, Йен почти сразу опустил меня на землю и потянул вперед, крепко взяв за руку. Только оказавшись на улице и задохнувшись от холода, я вспомнила, что умею согревать себя. Тело разогревалось медленно.

Йен вздрогнул, когда моя магия, потекла через наши сцепленные ладони в него.

– Спасибо.

– Будет крайне обременительно для всех нас, если ты вдруг заболеешь. – из вредности вернула ему его же слова, и не смогла сдержать улыбки, услышав его смех.

Глава 14. Реванш

Впечатлительная Мари пришла в ужас, увидев во что я превратилась всего за одну ночь. Амели, тихо причитая бросилась наверх, набирать горячую ванну.

Даже дворецкий, открывший нам дверь, пребывал в смятении. И это мужчина преклонных лет, который всегда выглядел так, будто в своей жизни видел уже все и ничем его больше не удивить.

Сразу из проклятого дома мы вернулись в особняк. Йен настойчиво предлагал Келу погостить в доме герцога некоторое время. Но брат отказался.

Устало растерев лицо руками, он напомнил, что утром ему нужно быть в управлении, а попасть туда быстрее из общежития.

Поэтому, в особняк мы вернулись вдвоем. Прямо перед самым завтраком, из-за чего мой ужасный внешний вид могли лицезреть все.

Хуже всего было то, что мадам Рут меня тоже видела. Она как раз спускалась на первый этаж, когда мы ворвались в дом. Наши взгляды встретились и я сразу поняла, что ничего хорошего меня впереди не ждет.

Мадам отменно владела собой и ничем не выдала своего удивления. О ее шокированном состоянии можно было догадаться лишь по тому, с какой заминкой она заговорила, забыв о приветствии:

– Полагаю, Шана, нам нужно будет повторить все правила хорошего тона для юной леди. Вероятно, чтобы лучше запомнить их, вам стоит переписать книги по этикету…

Моя жизнь и не собиралась становиться легче. Надеяться на то, что мадам забудет о своей угрозе не приходилось. Память у нее была до печального хорошей.

А я даже возразить ей не могла, сама ведь поддержала идею герцога с обучением и теперь должна была терпеть.

Спасла меня, из-под тяжелого взгляда мадам, Амели, сообщившая, что ванная вот-вот будет готова. И я поспешила на второй этаж.

Мыться я предпочитала сама, смущаясь чужих взглядов и прикосновений. Поэтому Амели не последовала за мной.

Вода в ванной бурлила, выкрученные на полную краны изрыгали воду с глухим гулом. Пар неторопливо затягивал все помещение. Свежий комплект нижнего белья и простое домашнее платье, которое можно было надеть без посторонней помощи, уже лежали на столике рядом с зеркалом. Домашние, мягкие туфельки стояли рядом на полу.

Я закрыла краны, когда воды едва набралось на две трети. Медленно скинула с себя пропахшее дымом, безвозвратно испорченное платье. Несколько мгновений грустно смотрела на шерстяные чулки – чтобы их снять нужно было наклониться.

Тихо охая, я разделась и чувствуя себя совершенно разбитой, доковыляла до зеркала. Оно уже начало запотевать и отражение мое утратило четкость, но я все равно смогла рассмотреть посиневшие бока, страшный кровоподтек на плече и нос, покрасневший и распухший. Несмотря на все мои опасения, лицо почти не пострадало.

Мылась я долго. Трижды меняла воду. Под конец дышать от густого пара было тяжело, тело от горячей воды покраснело, мышцы расслабились. Откинувшись на медный бок ванны, я перекинула волосы через край и закрыла глаза, слушая, как с мокрых прядей на пол капает вода.

Кажется, задремала…

Но грохот открываемой двери меня разбудил и напугал.

После тяжелой ночи, стольких смертей, которым я стала свидетельницей, я так сильно испугалась, что едва не подожгла все вокруг. Если бы не сидела в воде, наверняка устроила бы пожар.

Дверной замок оказался вырван, дверь распахнулась и в ванную ворвался перепуганный Йен.

– Ты что…

Я поджала колени к груди, обхватила себя руками, не понимая, что должна сейчас чувствовать. Злость? Смущение? Стыд?

Йен в одно мгновение оказался рядом с ванной, на коленях. Взял мое лицо в ладони. Он был так сильно напуган, что злиться я просто не могла.

– Ты почему не отвечала? Мы стучали и звали. А ты молчала… – Йен не договорил, порывисто потянул меня к себе, обнимая. Край ванны больно врезался в руки. – Я так испугался, что что-то случилось.