Купава Огинская – Прирученное Бедствие II (страница 27)

Я приподняла локоть и повернулась боком, предлагая ему проверить карман. Мы находились в чужом доме, рядом с трупом, а в комнате, за спиной Кела сидели связанные альсы, обстановка не располагала к легкомыслию, я и подумать не могла, что в такой момент у Йена может появиться желание подурачиться.

Но он, вместо того, чтобы выполнить мое требование, начал с серьезным видом ощупывать мои бока. После короткой потасовки с Амандой, ребра ныли, это была тупая, изматывающая боль, а от неосторожных прикосновений Йена она стала яркой и острой, перехватила дыхание и заставила меня сложиться пополам.

Я глухо взвыла. Йен всерьез испугался. Кел бросился ко мне. Поддержал, провел в комнату и помог сесть на старый, продавленный диван. И только после этого сумел разглядеть мое лицо.

– Ох, Шани, что же с тобой случилось?

Я медленно откинулась на спинку дивана. Йен уже сидел рядом, на полу, на коленях. Он виновато глядел на меня и нерешительно сжимал мою руку.

– Немного пообщались с Амандой. – Было стыдно признаться, что меня избила девушка, особенно после того, как я очень настойчиво уверяла всех, что на самом деле очень сильная. – В процессе ее удары не казались такими уж сильными, но сейчас…

Я осеклась, заметив привязанных к стульям альсов. Встретилась со злым взглядом женщины и невольно хохотнула. Она была совершенно цела, только взъерошена и напугана. Но вот ее товарищу, сидевшему на соседнем стуле, было очень нехорошо.

Пока где-то там, меня била Аманда, здесь этого парня бил… судя по всему, Йен. Потому что, если бы его ударил Келэн, этот альс отправился бы следом за тем, вторым, чьи ноги я видела в коридоре.

– А у вас тут тоже весело.

Кел передернул плечами.

– Мы пытались их разговорить, но ничего не выходит.

– Поэтому, я и пошел за магистром. – подал голос Йен. А когда я перевела на него взгляд, тихо добавил. – Прости меня, Шани.

– Прекрати так смотреть. – велела я. – Меня всего-то слегка потрепали. Я ведь не стеклянная, ничего со мной не будет.

– Я сделал тебе больно.

Я догадывалась об этом уже давно, но подтверждением получила лишь некоторое время назад: Йен совершенно не чувствовал атмосферы. Сейчас было не место и не время для проявления нежности и заботы.

– Ему ты сделал больнее, – я кивнула на привязанного парня. Его голова безвольно лежала на груди, серая, простая рубаха была щедро забрызгана кровью.

Альса продолжала прожигать меня злым взглядом. Ни Кел, ни Йен так и не смогли заставить себя причинить вред женщине. Что было, конечно, очень мило с их стороны, но сейчас только мешало.

Я медленно поднялась с дивана, проигнорировав попытки Кела удержать меня на месте.

– Нужно кое-что проверить. – я отмахнулась от него.

Женщина напряженно следила за мной и дернулась, когда я попыталась осмотреть ее голову, в поисках шрама. Понимала ли она, что я ищу или просто хотела избежать прикосновений я не знала. И меня это нисколько не интересовало. Грубо схватив ее за волосы, я ощупала кожу головы. Нашла шрам, по форме до боли похожий на те шрамы, что были у Винса и Эдны.

Проверила парня…

– У меня для вас плохие новости. – призналась я. – Магистр тут не поможет.

Я рассказала о том, что узнала некоторое время назад о вживляемых в мозг ментальных установках, и о шрамах от таких операций.

Йен слушал меня с непроницаемым лицом, продолжая сидеть на полу рядом с диваном. А когда я закончила, он отстраненно спросил:

– Выходит, зря я его бил?

Ситуация сложилась непростая. Отпустить альсов с миром мы не могли, убивать их Кел категорически отказался, хотя я была согласна с Йеном, который считал, что хороший враг – мертвый враг.

Слишком многое стояло на кону, чтобы мы могли позволить себе быть милосердными. Но брат стоял на своем. Для него разница между убийством в ходе боя, и убийством беззащитных и связанных преступников была слишком велика. И Кел не хотел, чтобы Йен брал на себя эту грязную работу, пусть тот и вызвался сам.

– Передадим их командору. В управлении много нераскрытых дел, подберем какое-нибудь преступление для этих двоих, чтобы хватило на пожизненное.

– Они бы нас не пожалели. – мрачно заметил Йен. – И они все равно рано или поздно умрут из-за вплавленной в мозг установки.

Кел упрямо стоял на своем и в конце концов победил.

Было решено встретить рассвет в этом доме, в компании негостеприимных и раненых хозяев, которых никто и не подумал развязывать.

Йен проводил меня в ванную комнату, чтобы я могла умыться и смыть запекшуюся кровь. Кел в это время заварил чай, который смог найти на старой, разваливающейся кухне. Чай был мутный и на вкус напоминал сено, но мне так хотелось выпить чего-то горячего, что я была рада и этому.

Ночевать мы остались в комнате, которая больше всего походила на гостиную. промятый диван, пара кресел и стол, сломанный во время борьбы альсов, Кела и Йена. У стены стоял старый сервант, с перекосившимися дверцами и без одного стекла. Второе было мутным от пыли, с длинной трещиной. Даже самый отчаявшийся человек не назвал бы это место уютным.

А я уже очень и очень давно не была отчаявшейся.

– Я нашел плед. – в дверях стоял радостный Йен, с чем-то тонким и блеклым. – Кажется, он даже чистый.

Еще через четверть часа он нашел заправленный, масляный фонарь, и свет в гостиной сменился с холодного и гнетущего, на теплый и уютный.

Дом был старым и не способным удерживать тепло или не пропускать морозный ночной воздух с улицы. В рассохшихся оконных рамах завывал ветер. Я мерзла даже под пледом, что нашел Йен. Лежать было неудобно, я не могла найти такую позу, в которой не затекали бы спина или плечи.

Ребра ныли от каждого движения. Напряженный взгляд женщины тоже нервировал. Ее глаза светились в слоистой и прозрачной ночной темноте, наводя жуть. Она ничего не говорила, не пыталась идти на контакт. Только смотрела на меня так, словно я тут самое страшное зло.

Лишь спустя некоторое время, когда я в очередной раз заворочалась, пытаясь лечь удобнее и почувствовала, как мне в бедро упирается что-то твердое, от чего по телу волнами распространялся холод, мне стало понятно, за что она меня так ненавидит. Альса слышала, как я хвасталась Йену и Келу, что нашла осколок.

Резко сев на диване, чем напугала женщину и заставила вздрогнуть задремавшего Кела, дежурство которого выпало на рассветные часы, я поднялась.

Йен следил за моим приближением с молчаливым удивлением. Глаза его тоже светились, но от их взгляда я не чувствовала такого же угнетения, как это было со взглядом альсы.

– Не можешь уснуть? – Йен подался ко мне, когда я приблизилась, взял за руку, нежно перебирая пальцы.

– Осколок. – негромко сказала я, – сил нет уже его у себя хранить.

На этот раз он не стал дурачиться, быстро нашарил карман и забрал камень. Мгновение и он исчез в карманчике его жилета.

Мне стоило бы вернуться и попытаться уснуть, но я продолжила стоять рядом с Йеном, кутаясь в плед и лениво поражаться тому, насколько же все-таки холодные у него руки.

Когда он потянул меня к себе, я не сопротивлялась. Разместилась на его коленях, забралась с ногами в кресло, опустила голову Йену на плечо и тихо, расслабленно вздохнула. Было нервно и смешно.

Потому что в другом конце комнаты, у дверей куда, Кел оттащил второе кресло, брат старательно делал вид, что он спит. И я почти физически чувствовала, как ему сейчас неловко.

Мне неловко не было. И неудобно не было тоже.

Напротив, наконец стало спокойно. Бока все еще ныли, но это не помешало мне задремать, под размеренное и едва слышное дыхание Йена.

***

Сон мой был неспокойным, неглубоким и будто бы недлинным.

Я проснулась от странной, зловещей, забивающей уши, тишины. Йен подо мной весь напрягся, подобрался и дышал медленно, через раз.

На другом конце комнаты, в слабом свете масляной лампы, напряженно выпрямился в кресле Кел.

Я благоразумно молчала, хотя не понимала, что их так встревожило.

Лишь спустя несколько минут смогла расслышать шуршание чьих-то шагов. Кто-то обходил дом.

Измученные альсы спали и ничего не слышали. И только благодаря этому еще не наделали глупостей.

Шаги остановились рядом с окном.

Зазвенело разбитое стекло и на пол гостиной упал камень. А следом за ним полетело что-то прозрачное, с бьющейся внутри, красной искрой. Раньше, чем оно упало, Йен рванул в сторону, со мною на руках. Раздался глухой хлопок. Искра, вырвавшись на свободу, расплескалась по полу жидким огнем. Капли попали на пленников.

Под дикий вой сгоравших заживо альсов, Йен перемахнул через диван и уронил меня на пол, накрыв сверху собственным телом.

Второй хлопок я услышала уже в убежище.

– Альсы, – я попыталась вывернуться из-под Йена. – Им нужно помочь.

Воздух в гостиной быстро разогревался. В горьком дыму угадывался запах сгоревших волос и жареного мяса. Меня мутило.

Я не знала где Кел и все ли с ним в порядке.

Вой быстро переходил в хрип.

– Ничем ты им уже не поможешь. – прошипел Йен мне в ухо, навалившись сильнее, чтобы я лежала смирно и не наделала глупостей. – Это жидкий огонь. Он намного горячее обычного. Они были обречены в тот миг, когда их задело.