Купава Огинская – Прирученное Бедствие II (страница 30)
– И что ты…
Мне было больно, я не могла пошевелить левой рукой, но правая меня все еще слушалась. Собрав всю силу, я швырнула Аманду на стол, за которым мы раньше все вместе пили чай.
Загрохотало. Стол перевернулся. Аманда упала на пол. Забарахталась, пытаясь выбраться из-под него. А когда у нее все же получилось, я уже была рядом.
Шум крови в ушах заглушал ее ругательства и все другие звуки. Голова кружилась. Кинжал, засевший во мне, при каждом движении приносил невероятную боль.
Я схватила Аманду за волосы. Плохо соображала, что делаю. Все мои мысли были лишь о том, что я должна вырубить ее прежде, чем потеряю сознание.
Рухнула на колени рядом с ней. Боль отдалась в позвоночнике.
Аманда потянулась к рукояти кинжала, цепляясь пальцами за рукав моего платья.
Я ударила ее головой об пол несколько раз, пока ее рука не обмякла и не отпустила меня. А после этого приложила еще дважды. Просто так. На всякий случай.
Думала, что так и останусь на полу, рядом с Амандой, но смогла подняться на ноги, и выйти в коридор.
Напугала служанок. Дворецкого.
Мадам Рут, увидев меня, осела на пол в глубоком обмороке. Уже позже я узнала, что она боится вида крови.
– Кажется, мне нужен целитель. – я не слышала своего голоса, поэтому не была уверена, что произнесла это в слух, но очень на это надеялась. – И свяжите кто-нибудь, Аманду. Чтобы не уползла.
Я потеряла сознание. А может нет.
Я помнила, бледное, напуганное лицо Йена. И как кто-то ругался, склонившись надо мной. Присутствие этого человека приносило облегчение, поэтому я была ему рада. Наверное, я даже улыбнулась. Потому что, кажется, меня начали ругать за то, что я слишком веселая для серьезно раненной.
В себя я пришла полулежа на диване в малой гостиной. В тишине. Боли больше не было. Рану укрывал бинт, пожелтевший от заживляющей мази. Мутный взгляд прояснялся медленно. С трудом, поднапрягшись, я смогла разглядеть циферблат напольных часов.
– Удивительно. – выдохнула я, и поразилась, как охрип мой голос. Страшно хотелось пить. И немного есть.
А до обеда оставалось не больше сорока минут.
Это было невероятно, но после визита Аманды не прошло и часа. Значить это могло только одно – мне и правда вызвали не обычного лекаря, а самого настоящего целителя.
На память о ранении мне остались слабость, головокружение и испорченное платье. Весь лиф был залит кровью, рукав отсутствовал – кто-то безжалостно оторвал его, вместе с куском ворота, чтобы добраться до раны.
Не прошло и суток, как я лишилась сразу двух новых нарядов.
***
В коридоре царила тишина. Малая гостиная находилась дальше всего от прихожей, здесь, если верить Амелии, при жизни, прежняя хозяйка принимала своих близких подруг. Потому что гостиная располагалась недалеко от ее любимой оранжереи.
И чем дальше я шла, тем отчетливее становилось волнение, царившее в прихожей. Сначала я увидела спину Йена. Потом командора, стоявшего у входной двери. Рядом, с суровым видом, Кел придерживал за плечо Аманду. Голова ее была наскоро перевязана, сквозь бинт проступила кровь.
Слишком сильно я ее ударила. Возможное, последние два раза были лишними…
Но даже если так, вины я не чувствовала. Во мне не было столько великодушия, чтобы жалеть тех, кто пытался меня убить.
Кроме них в прихожей находились еще дворецкий и незнакомый мне мужчина. Я никогда раньше его не видела, но мантия выдавала в нем целителя.
Командор заметил меня первым. Повел бровью.
– Госпожа, меня начинает беспокоить ваше нежелание спокойно жить. Вы едва не погибли.
– Можно подумать, я специально, – проворчала я, безропотно приняв руку Йена. Он оказался рядом в одно мгновение. Накинул мне на плечи пиджак, спасая меня от холода или от чужих взглядов, а может от всего сразу – выглядела я в порванном платье крайне неприлично. Приобнял. Поддержал.
Кел тоже дернулся ко мне, но остался на месте. Ему нужно было следить за Амандой, которая молчала и прожигала меня ненавидящим взглядом.
К тому моменту, как я подошла, все вопросы были уже решены, стража, приехавшая с командором, подготовила повозку для заключенной и ожидала на улице.
– Не создавайте больше проблем. – велел на прощание командор.
Я бы и рада была огрызнуться, но он имел право сказать это.
После вызова в дом с двумя трупами и новостей о сгоревших альсах в проклятом доме – я была уверена, Кел доложил об этом. Не потому что командор его начальник, но потому что он должен был об этом знать.
Командора вызвали еще раз, на этот раз из-за какой-то драки…
Целитель тоже засобирался, но перед тем, как уйти, осмотрел мою рану – совсем не страшную, уже затянувшуюся кровяной корочкой. Велел не напрягать руку, отдыхать и хорошо питаться. И отбыл. Дворецкий проводил его до дверей.
В гостиной, где проходил осмотр, а до этого, как я подозревала, и само исцеление, остались только мы с Йеном.
Он сидел на диване рядом со мной и молча смотрел.
Тишина давила.
– Ты со всем разобрался? Ну… в штабе? – я попыталась разрушить гнетущую атмосферу, но, кажется, сделала только хуже.
– Я ничего не сделал. – сухо ответил Йен. – Квартира сгорела этой ночью. Пострадал весь этаж.
– Зря я ее еще пару раз не приложила. – хмуро пробормотала я, сожалея об упущенной возможности. В том, что это Аманда сожгла наш самодельный штаб, я даже не сомневалась. Ночью, когда уловила запах дыма, исходивший от нее, я первым делом испугалась за Кела и Йена, а когда увидела проклятый дом целым и не обгоревшим, просто забыла об этой незначительной детали.
Теперь это стало невероятно важным.
Если Аманда подожгла квартиру раньше, чем появилась в доме альсов и столкнулась с магистром, значит, это была не месть. Скорее попытка усложнить нам жизнь, уничтожив все имеющиеся у нас материалы.
А еще это значило, что какое-то время за нами уже следили. И магистр, кажется, был в курсе…
Я поделилась своими подозрениями с Йеном.
– Самое время его навестить. – подвел итог он. От его зловещего вида не по себе становилось даже мне.
– Дай мне немного времени. Я переоденусь и мы поедем. – я поднялась с дивана, собираясь идти в свою комнату. Йен удержал меня за руку.
– Ты не можешь поехать. Тебе столько всего пришлось пережить. К тому же, ты ранена.
– Думаешь, я буду сидеть здесь, в неведение и просто ждать? – недоверчиво уточнила я. Вспомнила, что меня никто и не собирался посвящать в дела по спасению столицы, если бы этого не потребовал магистр. Поняла, что именно так Йен и думает. Ему бы очень хотелось, чтобы я просто тихо сидела и ничего не делала. – С тобой или без, но я все равно поеду к магистру.
– Это угроза? – сухо спросил он.
– Предупреждение. Уверена, из лечебницы ты планируешь везти магистра прямо в управление, к Аманде. Я не могу такое пропустить.
Йен поморщился, подтверждая мои подозрения.
Похлопав его по руке, я повторила:
– Дай мне немного времени. Я быстро.
***
В светлой и просторной палате, магистр смотрелся очень гармонично со своей болезненной худобой, бледной кожей и тенями под глазами. Он будто был рожден для казенной пижамы и постельного белья, того редкого, белого оттенка, какой можно встретить только в лечебнице.
Магистр дремал, когда мы пришли. А открыв глаза и увидев нас, покачал головой.
– Шана, дорогая, что с тобой случилось? Если сейчас сюда войдет кто-нибудь из лекарей, спутает тебя с пациенткой.
Я молча, из последних сил, дошла до постели магистра и тяжело опустилась на ее край, в изножье. Мест для посетителей здесь предусмотрено не было и сесть я могла на кровать или прямо на пол, но что-то мне подсказывало, последний вариант никто не оценит. А Йен непременно поднимет переполох и, подсуетившись, оставит меня в какой-нибудь из пустующих палат, под присмотром лекарей.
– Неужели ты меня больше не боишься?
Магистр был не единственным, кого удивил мой поступок. Йен с тревогой смотрел на меня.
– Шани?
– Отстаньте! Мне просто захотелось сесть. По-моему, естественное желание для человека, которого совсем недавно проткнули ножом.
Палата перед глазами покачивалась, и я не могла понять, покачивается она потому что у меня кружится голова, или голова кружится, потому что мир стал на удивление зыбким и неустойчивым.