Купава Огинская – Прирученное Бедствие II (страница 13)

– Никто из нас до сих пор не может толком понять, почему ты уехала. Но мистрис уверена, что так и должно быть. Меня это пугает. – Несс коснулась моей руки. – Все ведь в порядке? Ты же в безопасности?

– Можешь даже не сомневаться. Со мной все хорошо. И я рада, что у вас тоже все в порядке.

Сзади скрипнул отодвигаемый стул.

– Шани, мы закончили. – позвал меня Кел.

Глава 6. Незаменимый

В квартиру магистра мы вернулись с хорошими новостями и большим сверток десертов. Благодаря всезнающей госпоже Борн, наш обход квартала закончился за каких-то пару часов, хотя потратить на него мы должны были не меньше дня.

Пока я заваривала чай, Кел делился информацией, которую я уже успела вычитать в его блокноте.

Стопки бумаг со стола, стараниями Йена и Кела, были ненадолго убраны на подоконник, а десерты из пекарни аккуратно разложены по тарелкам, что удалось найти в шкафчиках на кухне, и расставлены по рабочему столу магистра.

Сам магистр ничего против не имел. Сегодня он выглядел особенно уставшим и как никогда нуждался в небольшом перерыве. Как рассказал Йен, пришедший помочь мне с чаем после того, как Кел поделился самой важной информацией, незадолго до нашего возвращение, визит им нанес командор.

Это могло объяснить состояние магистра и запах сигарет в кабинете. После того как к компании по спасению столицы присоединилась я, магистр больше не курил в квартире. Но сегодня не сдержался.

– И зачем приходил командор? Чтобы поделиться новостями? – оптимистично спросила я, закрывая крышечку чайничка.

Йен фыркнул.

– Чтобы убедиться, что мы не перебрались в какое-нибудь место, о котором он не знает. Командор нам не доверяет.

– Кто в здравом уме стал бы доверять нам после того, что мы с ним сделали? – пожала плечами я. Несмотря на все последствия, я не жалела ни об одном своем решении.

В кабинете магистр сосредоточенно перечитывал информацию из блокнота Кела, делая какие-то пометки. Он закончил как раз к моменту, когда чашка с чаем встала перед ним, а поднос был небрежно брошен на диван – в некоторых делах Йен был довольно небрежен.

Десертов на столе было достаточно, но Йен кивнул на небольшой сверток, который я отложила в сторону.

– А там что?

– Булочка ответила я. – и добавила, посчитав, что это достаточно важная информация. – Хочу отнести ее малышке.

По итогам обсуждения, подозреваемыми из блокнота Кела оказались семь человек: женщина из проклятого домика, необщительная семья из трех человек, в которую входили отец и два его сына-подростка, парень, работавший на складах за старым парком, и странная немолодая женатая пара, выкупившая целый дом, но уверявшая всех, что они приехали в столицу на заработки.

Подозреваемых было много. И ходить по всем с магистром, чтобы он покопался в их мозгах, было довольно опасно – если вдруг пойдут слухи, что по кварталу ходит сам директор академии, все может только осложниться. Поэтому, я решила попробовать попросить малышку немного помочь. Если она способна была ощущать альсов на расстоянии, выяснить, кто из подозреваемых альс можно было после всего одной прогулки с ней.

Но мы с малышкой почти не общались и мне казалось, я ей не очень нравлюсь. И единственное, что я смогла придумать – подкупить ребенка сладким. С Йеном это когда-то сработало, хотя и заняло много времени. И пусть сейчас этого времени у нас не было, я собиралась попробовать. Других идей все равно не было.

Рассказывать о своем плане я не спешила, чтобы не вселять напрасную надежду в Кела и не подвергать малышку опасности. Если магистр посчитает, что ее помощь может нам пригодиться, он наверняка решит проблему внушением.

А мне, после того невыносимо-ужасного случая в пекарне, становилось дурно от мысли, что из-за меня кто-то вновь может стать безвольной куклой магистра. Пока у нас было время я могла побыть немного эгоистичной.

Йен на мои слова отреагировал странно. Он некоторое время смотрел на сверток, после чего запоздало произнес:

– А…

И отвернулся.

Я хотела спросить, что именно заставило его помрачнеть, но меня отвлек магистр.

– Какой удивительный вкус у этих корзинок. – произнес он, с восторгом глядя на малину, украшавшую крем. – Дорогая моя, неужели это чудо делают в той пекарне, которую мы с тобой как-то посетили?

– Именно в той пекарне, которую мы посетили, – подтвердила я, – и в головах работников которой вы копались.

Магистр со снисходительной улыбкой посмотрел на меня.

– Что я слышу, Шана, неужели, ты пытаешься меня пристыдить?

– Не вышло? – спросила я. И так зная ответ. Совести у этого альса явно не было.

– Нравственностью болеют только некоторые представители людского общества, дорогая моя. Мне же чужды подобные недостатки.

***

Йен весь день был необычайно тих. Меня это тревожило, но я не находила времени, чтобы поговорить с ним. Утешала меня лишь мысль о том, что вечером, за ужином мы останемся одни и я смогу допросить его со всей ответственностью.

По этой же причине я позволила Йену угрюмо молчать всю дорогу до дома герцога. Не хотелось выяснять отношения под сильным, пронизывающим до костей ветром, и начинающимся дождем.

Но в прихожей, стоило нам только окунуться в тепло, Йен заторопился на второй этаж, бросив на ходу:

– У меня нет аппетита. Поужинай одна.

Присутствие дворецкого и выглянувшей из столовой Амелии, занимавшейся сервировкой стола, вынудили меня сдержаться и не броситься следом за Йеном.

Стоило мне осознать, что он на самом деле вырос, и Йен повел себя, как ребенок.

Справившись с раздражением, я улыбнулась обеспокоенной Амелии. Она слышала слова Йена, а еще она знала, что он никогда не пропускал приемы пищи. И не игнорировал меня.

– Не знаешь, где сейчас малышка?

– В прачечной. Гладит белье.

Я поспешила в дальнюю часть дома, где всегда пахло влажным хлопком, стиральными смесями и мылом. Малышка нашлась у дальней стены, в закутке, где располагался гладильный каток*. Она энергично крутила ручку, прогоняя простынь между разогретыми стальными цилиндрами.

________________________________________________________________________

Гладильный каток – оборудование для глаженья прямого белья (простыни, пододеяльники, наволочки, полотенца, скатерти, покрывала, шторы и т. п.). В нашем случае это гладильные катки со стальным шлифованным вращающимся цилиндрами, который нагревается изнутри.

_________________________________________________________________________

Корзина с постиранным бельем, стоявшая на полу, около гладильного катка, была почти пуста, в то время, как отглаженные стопки аккуратно возвышались на столе слева от малышки.

Дождавшись, когда она закончит, я кашлянула, желая привлечь ее внимание.

Малышка вздрогнула и обернулась на меня.

– Я тебя напугала? Прости.

Сейчас, зная, что она на самом деле альс, пусть и полукровка, я не могла отделаться от ощущения, что малышка очень напоминает мне Йена, когда он был еще ребенком. Своей альсовской бледностью, огромными глазами и настороженным, даже враждебным взглядом.

Ее радужка не светилась в полумраке и всем походила на человеческую, но я этого почти не замечала.

– Будешь? – я протянула ей сверток, предварительно его открыв, чтобы из бумаги выглядывал край свежей и мягкой, пусть и успевшей остыть за день, булочки.

Малышка жила в условиях намного лучше тех, что были у Йена. И, пусть, она все еще была пугливой, но тем, кто жил в доме уже научилась доверять. Поэтому осторожно подошла ко мне, глядя на булочку. Ее хорошо кормили, но она была ребенком и она любила сладкое. И никогда не упустила бы возможность немного полакомиться.

– Я правда могу взять?

– Я принесла ее для тебя.

Она вежливо поблагодарила меня, принимая выпечку из моих рук. И я ушла, чтобы она могла спокойно поесть. Еще в те времена, когда пыталась завоевать доверие Йена, я уяснила, что насильно навязываться – плохая идея.

Да и были у меня еще дела…

На второй этаж я поднималась с твердым намерением узнать у Йена причину его обиды. И замерла на последней ступени, глядя на полутемный коридор. Свет по вечерам в этой части дома всегда едва горел. Герцогу, когда он еще был здоров, так нравилось больше, а после того, как он слег, никто ничего просто не стал менять.

Я замерла, потому что совершенно не представляла в какой из комнат расположился Йен – за все время, что я гостила в этом доме, мне никогда не доводилось посещать его спальню. И потому что в коридоре, тяжело привалившись к стене и держась за грудь, на подгибающихся ногах, стоял старик. Тяжелый халат сполз с одного его плеча, обнажив худое плечо, обтянутое шелковой пижамой.

Услышав его прерывистое, хриплое дыхание, я испугалась, решив, что это сердечный приступ. Но через несколько мгновений, взяв эмоции под контроль, до меня запоздало дошло, что этот человек просто тяжело дышит. Недолгое путешествие из дальней комнаты до середины коридора, далась ему с большим трудом.

Из-за приоткрытой двери в коридор лился яркий свет, отмечая начало пути.

– Герцог? – неуверенно позвала я, осторожно приближаясь. О других ослабевших мужчинах преклонного возраста в доме, Йен мне не рассказывал.

Он поднял на меня осунувшееся, изрезанное морщинами лицо. Близоруко щурясь, оценил мое добротное платье, темно-зеленое, никак не похожее на форму местных работниц.