Купава Огинская – Прирученное бедствие I (страница 28)

Тогда мне казалось, что ничего страшного не произойдет, если я воспользуюсь его помощью…

Когда карета подъехала к дому, магистр изящным жестом предложил мне первой покинуть этот дом. Я вжала голову в плечи, готовясь промокнуть под сильным дождем, но ничего не произошло. Над головой будто кто-то раскрыл невидимый зонт.

Правильно поняв мою заминку, магистр снисходительно улыбнулся.

– Это магия, Шана. Если бы ты не скрывала свой дар и поступила в академию, умела бы не только приказывать огню…

– Если бы я не скрывала свой дар, уже давно оказалась бы женой какого-нибудь подсуетившегося толстосума, желавшего заиметь в своем роду мага, и вынашивала бы его ребенка. – закончила я за него, и передернула плечами. Перспектива ужасала.

Пусть некоторым магиням везло и их действительно отправляли в академию учиться, большинство из девушек все же вынуждены были поспешно выйти замуж за тех, кого им выбирал совет магов.

И зная свою чрезвычайную неудачливость, я была уверена, что меня ждал именно второй вариант.

Пока мы шли от дома до кареты, я несколько раз обернулась на окна гостиной, где остался Винслоу. Магистр проследил за моим взглядом.

– Тебе не о чем переживать. Уже к вечеру они забудут о том, что видели нас и заживут привычной, скучной жизнью… Возможно, несколько дней будут страдать от мигреней. Не более.

Меня его слова не успокоили. Напротив, заставили беспокоиться еще больше. Не в силах отделаться от мысли, что могла бы оказаться на месте Винслоу, я совсем не обрадовалась, узнав, что скорее всего даже ничего не вспомню, если вдруг все же окажусь под ментальным воздействием.

Забираясь в карету, я со странным чувством обреченности поняла, что забытые боги, со всей их разрушительностью, пугают меня куда меньше худого и усталого мужчины в строгом костюме.

Погода в столице стояла по-летнему жаркая, но за все те дни, что мы виделись, он ни разу не позволил себе сбросить пиджак или расстегнуть верхние пуговицы рубашки. Верхом его расслабленности было повесить профессорскую мантию на спинку стула и слегка поддернуть рукава.

Казалось, этот человек постоянно мерз.

Сейчас же, когда из-за грозы на улице похолодало, это стало особенно заметно. Магистр, не отдавая себе в том отчета, за время нашей поездки, то и дело начинал растирать руки, будто желая их согреть.

Я вспомнила холодные ладони Йена и его насущную потребность в человеческом тепле. Раньше я об этом не задумывалась, но сейчас осознала, что это, все же, вовсе не прихоть, как мне порой казалось, а особенность альсов. Особенность, доставляющая им кучу проблем, судя по всему.

И пусть я сочувствовала магистру, но ни за что в жизни не прикоснулась бы к нему добровольно.

Долгое время мы ехали в тишине, пока он не сдался своему любопытству.

– Что беспокоит тебя сейчас?

Ответила я не сразу. Не была уверена, что его стоит посвящать в мои сомнения, когда я могла спросить обо всем Йена…

Вот только Йен не любил говорить об альсах, и он сейчас был далеко, а магистр сидел напротив меня и выглядел готовым к беседе.

– Этот Винслоу, он такой… – я замялась, стараясь подобрать правильное определение, тому слабому, податливому и мягкому телу, которое совсем недавно держала в руках, – безобидный. Как ему удалось провернуть все это с господином Грэхэмом?

Магистра мои слова развеселили. Кажется, у меня был какой-то бесполезный дар поднимать ему настроение…

– Видишь ли в чем дело, Шана, в человеческое общество, как правило, вводят послушных и в некоторой степени глуповатых альсов, которыми главам общин будет легко управлять, но, в то же время, которые без присмотра не натворят глупостей. Они не должны быть сильными, они должны быть покорными. Разумеется, возможны исключения, как наш хороший друг Йен. Но таких немного. И, ты можешь видеть, к чему это порой приводит.

Я действительно видела. Йен не стал подчиняться, отказался пробуждать забытых богов и даже собирался остановить других альсов, посланных с тем же приказом, что дали и ему.

Если задуматься, только исключения из правил до этого дня я и знала: ослушавшегося альсов Йена, и сбежавшего из общины в достаточно юном возрасте магистра…

Карета притормозила напротив дверей пекарни.

Я скомкано поблагодарила магистра и раньше, чем он успел что-то сказать, распахнула дверцу и вывалилась под дождь. На меня не упало не капли, но поняла это я уже когда оказалась под навесом и схватилась за медную, дверную ручку.

Магистр создал для меня магический полог и я была ему за это даже благодарна. Ровно секунду. Пока на плечо не легла узкая ладонь.

– Ну же, Шана, от дождя я могу нас защитить, но не от холода.

Даже понимая, что это невозможно и мне это только кажется, я дернулась. Плечо обожгло от этого прикосновения.

– Это уже давно не смешно, – вздохнул магистр и подтолкнул меня в открытую дверь.

В пекарне было тепло, пахло свежей выпечкой и кофе. За столиком у окна, пережидая непогоду сидели сразу две женщины, видеть которых сегодня мне совсем не хотелось.

Госпожа Борнс так и замерла, не донеся до рта кусочек сдобной булочки. Она всегда так ела. По чуть-чуть отщипывала от любой выпечки, какую бы не заказала.

Мадам Форман неодобрительно поджимала губы, вцепившись в свою чашку с кофе побелевшими пальцами.

Окна в пекарне были большими, как и стеклянная вставка на двери, с выгравированным на ней названием магазина и неизменной вертушкой с корицей.

Они обе видели, как я приехала на карете магистра, как странно вела себя, вывалившись из нее и бросившись к двери, как он последовал за мной, положил руку на мое плечо… И как я от него отпрянула они тоже видели.

И, конечно же, все неправильно поняли.

– Но, дорогая, – первой дар речи обрела госпожа Борнс, – а как же тот прелестный юноша, что так пылко звал тебя замуж совсем недавно?

Излишне впечатлительная и романтичная госпожа Борнс сочла увиденное трогательной ссорой влюбленных.

Мадам Форман же посчитала это предательством.

– Дорогая, если тебя привлекаю мужчины постарше, – она старалась сохранять спокойствие, но по тому, как цедила слова сквозь зубы, можно было понять – мадам в ярости, – почему же тогда ты отвергла Гарибальда?

Я и раньше знала, что история с племянником сильно засела в ее сердце, но и не подозревала, что настолько.

Странный, тоненький звук, раздавшийся из глубины зала, позволил мне не отвечать на вопрос мадам. За прилавком, красная от едва сдерживаемых чувств, зажав рот обеими ладонями, стояла Лисса. И она была в восторге. До этого момента настолько нелепые сцены ей доводилось встречать только в романах.

Магистр неожиданно отмер, проигнорировал дам и направился прямо к Лиссе. Я поспешила за ним.

– Не делайте глупостей.

– У меня нет намерения навредить хоть кому-то в этом здании. – заверил меня он. – Я лишь хочу тебе помочь.

Сказав это, магистр потянулся через прилавок и коснулся Лиссы. Попросил ее, пропустить его, и та охотно подчинилась.

– Если с ней…

– С этой милой девушкой ничего не случится. – негромко перебил меня магистр. – Я не чудовище, Шана. Я не стану вредить людям без причины.

Он бросил на меня взгляд через плечо.

Руки чесались просто спалить его прямо здесь и сейчас, чтобы он наверняка никому не навредил. Останавливало меня лишь понимание – этим я все испорчу. Меня схватят, приговорят к казни. Йен и Кел обязательно попытаются меня освободить…

Ничем хорошим это не закончится.

Вот только, встреча магистра с работниками пекарни, как будто, тоже не могла закончится хорошо…

Я разрывалась между желанием защитить всех, и ужасом перед возможными последствиями.

Не прошло и пяти минут, как магистр мило беседовал с мистрис, а ее муж стоял рядом и с серьезным видом кивал.

Я попыталась остановить это когда магистр только потянулся к мистрис Малии, но Лисса вцепилась в мою руку, прильнула ко мне и с жутковатой улыбкой подняла на меня глаза. От ее пустого взгляда волосы на затылке зашевелились. И я не смогла ничего сделать.

Усмиряла страх и накатывающую волнами панику лишь тема беседы. Магистр не требовал от них ничего невозможного. Он просто врал и своей силой заставлял их поверить в то, что мне нужно срочно взять отпуск на неопределенное время, потому что я… что именно я должна сделать, понять не удалось. Ни мне, ни мистрис, на лицо которой на мгновение нашла тень.

– Шана, ты уже вернулась? – на кухню заглянула Несс. – Не знаешь, что произошло в зале, пока меня не было? Мадам Форман сидит такая бледная…

Запоздало Несс увидела магистра и замолчала. Он тоже заметил ее, растянул губы в доброжелательной улыбке. Подался к ней.

Спасло Нессу только то, что я оказалась на пути магистра и когда он протянул к ней руку, мне не пришлось даже стряхивать с себя Лиссу, чтобы перехватить его за кисть. Даже сквозь манжет рубашки я чувствовала насколько он холодный.

Пальцы моментально онемели, от ладони вверх по руке будто прошелся электрический разряд. Подавив жалобный всхлип, от осознания ужаса происходящего, я хрипло попросила:

– Прекратите.

Сейчас я в полной мере осознала почему Йен так упорно делал все, чтобы магистр не смог ко мне прикоснуться. Это, оказывается, так дико и страшно, видеть, что люди, которыми ты дорожишь, стали заложниками чужой воли. Я больше не могла этого выносить.

Магистр делал это очень легко, будто не прилагая никаких усилий, и не заботясь о том, что столь обширное воздействие может оказаться замеченным. Его бесстрашие перед последствиями, порожденное чувством безнаказанности, приводило в ужас. Он был самым сильным ментальным магом в столице, и мог позволить себе не опасаться возможных последствий своих действий. Потому что, если он захочет, любой его поступок окажется одобрен всяким живым существом.