Купава Огинская – Прирученное бедствие I (страница 29)
Стоило магистру только отвернуться от мистрис, как ее лицо утратило всякие эмоции, а глаза остекленели, мистер Этан так и застыл со склоненной в кивке головой. Лисса жутковато улыбалась больно сжимая мою руку…
– Хватит.
Магистр с удивлением смотрел на мои пальцы на своем запястье. Казалось, он был несказанно удивлен, даже шокирован.
– Я и представить не мог, что ты по собственной воле прикоснешься ко мне. – произнес он с изумлением. – Поразительно.
Только поняв, что я не думаю его отпускать, магистр поднял на меня глаза.
– Если хочешь поскорее уйти, тебе лучше поторопиться и собрать вещи.
Это не было похоже на внушение, я не хотела подчиняться, но мистрис Малия вдруг отмерла, заморгала и обернулась к нам. Мистер Этан поднял голову. Лисса наконец отстранилась от меня, в легком удивлении осматривая кухню.
– Я… кажется, мне пора вернуться в зал. – с заминкой произнесла она. Бросила любопытный взгляд на магистра и ушла. И это любопытная Лисса, которую не могли остановить ни нормы приличия, ни резкие одергивания, если ей что-то становилось интересно.
И я подчинилась.
Увлекла Нессу за собой, под предлогом помощи со сборами. Внутри было холодно и пусто, но в этой пустоте бушевала настоящая буря. Магистр сделал что-то с работниками пекарни. Я прикасалась к нему.
Прикасалась к нему…
– Шана, ты совсем бледная. – Несса стояла у двери, пока я носилась по нашей маленькой спальне, собирая вещи в свой старенький, истрепанный, но крайне вместительный саквояж, вышитый мелкими звездами. – Может, тебе не стоит ехать? И… куда ты собралась ехать?
– Сложно объяснить. – я вытащила из шкафа платье, которое мне одолжила служанка из дома герцога Оркена. Я все время забывала вернуть его. Платье полетело в саквояж. – Просто появилось небольшое дело. Ничего серьезно.
– Это связано с Келэном?
Я плотно сжала губы, чтобы не рассмеяться. Вероятно, если бы Несс так сильно не переживала за моего брата, картина, которую она застала на кухне, вызвала бы у нее куда больше вопросов и тревог.
– С ним все в порядке.
Когда саквояж был собран и закрыт, я несколько мгновений постояла с ним в руках, посреди комнаты. Ладонь, которой я прикоснулась к магистру, казалась грязной.
Чем дольше я думала о том, что сделала, тем отчетливее ощущала в голове странное копошение. Словно в моей черепной коробке поселился отвратительный, скользкий червь.
Потому что я прикоснулась к магистру.
Меня замутило.
– Мне пора. – сказала я, сглотнув горькую слюну. – Не провожай меня, ладно? Давай попрощаемся здесь.
– Шана, – Несс позволила себя обнять и осторожно погладила меня по спине в ответ. – С тобой точно все в порядке?
Я кивнула. Я всегда умела неплохо врать… довольно хорошо, на самом деле. Но в этот раз не получалось. Несса с каждым мгновением выглядела все более встревоженной.
– Просто погода. Голова. – мне было очень тяжело, и я не понимала почему. – Болит.
Оставив Несс в комнате, я спустилась вниз. Скомкано попрощалась с мистрис, прошла мимо столиков, даже не посмотрев в сторону мадам Форман и госпожи Борнс.
Вероятно, завтра обо мне будут ходить новые сплетни, но сейчас это уже не имело никакого значения. Все, о чем я могла думать в данный момент – копошащийся в голове червяк.
Я прикоснулась к магистру, но это ведь не конец. Нужно только добраться до Йена и попросить его проверить. И если… если магистр действительно что-то мне внушил, значит на одного магистра в этом городе станет меньше. Я еще не знала как именно превращу его в пепел, но была уверена, что придумаю.
В карете магистр задал вопрос, который интересовал его с самого нашего появления в пекарне. Чувствовать настроение собеседника он не умел. Или не считал необходимым.
– Так значит, Йен сделал тебе предложение?
Я не ответила. Не могла ничего сказать. Потому что червяк шевелился и я боялась, что не сдержусь, если открою рот.
Я не могла вспомнить, когда плакала в последний раз, но сейчас точно было не время давать себе слабину.
Не дождавшись никакой реакции с моей стороны, магистр предпринял еще одну попытку:
– И что ты ответила?
Тишина его не смущала. Выждав с четверть минуты, он произнес, глядя на мои руки:
– Обручального кольца я не вижу. Значит, его предложение ты не приняла. Но в то же время, Йен не выглядит отвергнутым. И ваши отношения не кажутся неловкими… Следовательно, ответ ты еще не дала?
Эти двадцать минут до нашего штаба были самыми долгими и мучительными минутами за последние годы. Хуже было только шесть лет назад, в разрушенном городе, когда я не знала жив ли Йен и боялась узнать его в одном из тел.
По лестнице на третий этаж я буквально взлетела. Ворвалась в квартиру.
Выглянувший в прихожую Йен переменился в лице, увидев меня.
– Что случилось?
Саквояж со всеми моими вещами упал у порога, а я бросилась к нему. Схватила за руку, молча потянула за собой в одну из пустующих комнат. Квартира эта была большой и просторной, и если левая ее часть представляла собой анфиладу из трех комнат, то правая оказалась коротким коридором с тремя одинаковыми дверьми. В этом крыле предполагалось разместить спальни.
Втолкнув Йена в ближайшую комнату и захлопнув за нами дверь, я медленно опустилась на пол, не выпуская его руки. Ноги больше не держали.
Меня била крупная дрожь и я не знала как это прекратить. Впервые мне было настолько страшно. После смерти родителей я делала все возможное, чтобы контролировать свою жизнь самостоятельно. И сейчас, когда появилась вероятность, что моя воля больше мне не принадлежит, я не могла с этим справиться.
Йен присел рядом со мной. Взял мое лицо в ладони.
Он выглядел напуганным.
Мне потребовались все силы, чтобы объяснить, что мне нужно.
Страшнее всего было даже не то, что магистр мог что-то внушить, куда мучительнее оказалось понимать, что я даже не представляю, что он мог бы вложить мне в голову. Так легко и непринужденно, как проделал это когда-то с Келом, или с командором, прямо у меня на глазах. С Лиссой. С мистрис и ее мужем…
Меня всю передернуло от омерзения.
Йен, державший меня за руку и хмурившийся с закрытыми глазами, мягко попросил:
– Не сжимайся так, Шани. Ты меня не пускаешь. Я не так хорош в ментальной магии, мне нужна твоя помощь.
После еще нескольких мгновений бесплодных попыток, он сел удобнее, привалившись спиной к двери и потянул меня к себе.
Объятия Йена оказались успокаивающе прохладными и крепкими. Это позволило справиться с нервным напряжением и немного расслабиться. Достаточно для того, чтобы Йен смог проверить мое сознание.
– Ничего нет, – через несколько минут, наконец, произнес он. – Магистр ничего не сделал.
Я не смогла поверить в это сразу. Заставила Йена еще раз все проверить. Его ответ не изменился, и у меня, наконец, получилось полностью расслабиться. Только сейчас я поняла, насколько была напряжена все это время.
Йен нервно хохотнул, почувствовав как я размякла в его руках.
– Никогда не видел тебя настолько напуганной. – признался он.
У меня не было сил что-то ему ответить. Или попытаться объяснить.
Посидев недолго в тишине и убедившись, что я не планирую подниматься, Йен позвал:
– Шани, – он гладил меня по голове как маленькую, осторожно и ласково перебирая пряди. Это успокаивало и усыпляло, – расскажешь, что произошло?
Мне не хотелось говорить, но проскользнувшее в голосе Йена беспокойство, заставляло мучительно желать поскорее объясниться. Чтобы он ничего себе не надумал и не начал волноваться.
Из нас двоих паниковать должна была только я. Потому что старше и несу за него ответственность. За него, и за Кела. Чтобы эти двое там себе не думали.
Я не могла их отпустить, потому что кроме них у меня ничего не было. Не могла, даже понимая всю эгоистичность своих желаний. Шесть лет я не знала, как живет Йен, и это не давало мне покоя. И я не хотела, чтобы это ощущение неосведомленности, неопределенности и неистощимого ощущения собственного бессилия, вновь вернулось.
– Шани?
Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять с чего лучше начать.
– Я не должна была соглашаться на его предложение подвести меня до пекарни, – произнесла я. Йен слушал молча. Не перебивал. Не поторапливал. И когда я закончила рассказ, с минуту сидел задумчиво глядя в стену напротив.
Квартира эта была не обставлена, но паркет и обои приглушенных, пыльных цветов, по современной моде украшенные мелкими изображениями полевых трав, имелись в каждой комнате.