Купава Огинская – Прирученное бедствие I (страница 30)

– Как я уже говорил, ментальная магия довольно хрупка. Любую установку можно сломать, если задаться такой целью. Стоит только попавшему под воздействие человеку что-то заподозрить, он уже сможет противиться чужому влиянию. Если его воля достаточно сильна, выйти из-под контроля получится быстрее и проще. Поэтому, ментальные маги подсаживают свой приказ незаметно, чтобы жертва ничего не поняла. Поэтому же установки, внушаемые работникам дворца и гвардейцам, подпитывают извне.

Теперь становилось понятно, почему открытые высказывания против решений императора, или сомнения в правильности его указов не поощрялись. Все это походило на один большой, нелепый и разрушительный замкнутый круг.

– То есть, даже если магистр что-то внушит мне, я смогу с этим справиться?

– Вне всякого сомнения.

– Но… это значит, что и остальные смогут?

– Если поймут что что-то не так. – кивнул Йен. – Процесс это не быстрый. И, не буду лгать, приказ, вложенный в человека и вызревавший долгие годы, уничтожить будет почти невозможно, но любое более свежее воздействие сломать не так уж сложно.

Я совсем успокоилась.

– Шани? – в дверь робко поскреблись. – У вас все хорошо? Йенни?

– Еще раз так меня назовешь, скормлю тебе огромную миску жареного перца. – раздраженно пригрозил Йен.

Я представила, как Кела всего передернуло от столь жуткой перспективы. С самого детства ни в каком виде брат не ел сладкие перцы. Он зеленел от одного упоминания и не мог выносить запах.

– Волче. – исправился Кел.

Йен закатил глаза.

– Не злись на него. – негромко велела я. – Ему это нужно. Так Кел проявляет привязанность.

Я говорила ему об этом и раньше, когда они были детьми, а потом и подростками, но Йен не понимал. И все еще не готов был мириться ни с одним из придуманных для него прозвищ.

Он попытался меня удержать, когда я отстранилась, но поймав мой сурой взгляд, упорствовать не стал и поднял руки, сдаваясь.

– Это нелепо, – проворчал Йен.

Кел стоял в коридоре с моим саквояжем в руках.

– Что случилось? – спросил он. – Магистр ничего не хочет объяснять…

– Он лишил меня крыши над головой. – сказала я. Прозвучало слишком драматично, и мне пришлось поспешно добавить. – На какой-то срок.

– Ты преувеличиваешь, моя дорогая. – послышался голос магистра из начала коридора. – В соседнем доме у меня есть уже обустроенная квартира с чудесным видом на дубовую аллею. И в ней найдется комната для тебя…

– С чего бы Шани стала жить с вами? – возмутился Йен. – Я тоже смогу найти для нее комнату.

Кел грустно вздохнул. Ему нечего было мне предложить. Брат жил в общежитии городской стражи. Это были уже не гвардейские казармы, где о личном пространстве оставалось только мечтать, но и не личное жилье, куда он мог бы привести свою несчастную сестру.

– Герцог Оркена… – попытался протестовать магистр, но Йен лишь отмахнулся.

– Герцог мною полностью доволен. Уверен, он не будет против, если я приведу гостью. Вам не о чем беспокоиться, магистр.

– Я же просил звать меня по имени.

Он действительно просил, и не раз. Но никто из нас не спешил ему уступать.

Глава 12. Аманда

Дождь шел до глубокой ночи.

Сидя в незнакомой мне комнате, в одиночестве и темноте, я слушала, как капли барабанят по стеклу и воет за окном ветер.

Я сидела на большой, мягкой кровати, среди подушек, укутавшись одеялом, вдыхала едва уловимый, цветочный запах, которым пропиталось постельное белье, и не могла уснуть.

В доме герцога меня приняли неожиданно дружелюбно. Служанка, что в прошлый мой визит, одолжила платье, этим вечером помогала мне с приготовлениями ко сну. Она и призналась, что рады мне были в основном потому, что привел меня Йен.

– Молодой господин очень хороший, – призналась она, смущенно. – Его появление – большая радость для всех нас.

Еще совсем юная, она не научилась держать язык за зубами и плохо скрывала свои чувства. Ее влюбленность в Йена была настолько очевидной, что мне было ее даже жаль.

Больше девушка ничего не сказала, но я и так все понимала. Маркиза Оркена мало кто любил, и едва ли хоть кто-то из домашних работников герцога, желал, чтобы после смерти главы рода, все имущество перешло его брату.

А ходили слухи, что герцогу с каждым месяцем становится все хуже. Мало кто верил, что он доживет до зимнего солнцестояния. Столь своевременное появление Йена стало для прислуги настоящим подарком.

Мало того, что он считался прямым наследником герцога, так еще и оказался сыном магини…

Дверь в покои приоткрылась. В темноте комнаты это было едва заметно. Краем глаза я уловила странное движение и насторожилась.

Внутрь проскользнул человек. Белая нательная рубаха почти светилась в темноте. Я знала только одного наглеца, способного проникнуть без разрешения, в мою спальню.

– И чего застыл? – спросила я. Йен стоял у двери, будто забыв зачем пришел.

– Впервые захожу к тебе через дверь. – произнес он. – Странные ощущения.

Прокравшись к кровати, он забрался под одеяло.

– Магистр… не сделал ничего, кроме того о чем ты нам рассказала?

– Что?

– Ну, – Йен взъерошил волосы, – ты была так напугана, и я подумал…

Я покачала головой. Магистр не сделал ничего, но все, что сегодня произошло заставило меня усомниться в правильности наших решений.

– Мне кажется, мы не справимся.

Йен тихо, необидно хохотнул и подобравшись ближе, привалился ко мне плечом.

– Я понимаю, почему мы не можем никому рассказать о том, что грядет. Но, почему магистр просто не вложит правильные мысли в головы нужным людям? Играть с человеческим сознанием у него неплохо выходит.

– Ох, Шани, если бы это было так просто. Помнишь, как Кел чуть не придушил меня, когда я нелестно высказался об императоре? Как думаешь, что станет с людьми, которым много лет назад внушили, что их главная задача – защита императорской семьи и покой империи, если они вдруг узнают, что совсем скоро империя должна пасть?

– Попытаются это предотвратить? – предположила я неуверенно. Ответ казался очевидным из-за чего в вопросе Йена мне чудился подвох.

Он кивнул.

– И знаешь, какими способами они будут предотвращать угрозу?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы все понять.

Йен предупреждал, что ментальная магия – тонкое искусство. А человеческое сознание сложно контролировать. И никто не сможет предугадать, как именно оно отреагирует на раздражитель. Но что-то подсказывало, что самой распространенной будет самая простая реакция – уничтожить возможную опасность. Как это попытался сделать Кел.

– Чтобы отыскать диверсантов, нам придется раскрыть схему, по которой альсы проникали в империю. И тогда пострадают не только виновные. Альсы, которых внедрили в человеческое общество для торговли, или каких-либо иных деловых отношений с империей, будут уничтожены. Как и попавшие под подозрение люди. Начнется полномасштабная зачистка. Люди и альсы будут отдавать свои жизни во имя безопасности империи. И никто, даже магистр, со всеми его талантами, не сможет это контролировать.

Йен не пытался меня щадить, когда открывал глаза на безвыходность нашего положения.

– Но справимся ли мы?

Почти неделя нам потребовалась, чтобы найти всего одного альса. Который, ко всему прочему, оказался не причастен к заговору.

– Что за упаднический настрой, Шани? – удивился Йен.

– Просто… – Мне было стыдно за то, что я сейчас чувствовала. И мне очень хотелось выговориться. – Обещай, что не будешь смеяться.

– Когда я над тобой смеялся? – оскорбился он.

Его возмущение было справедливым. Ни раньше, ни сейчас, Йен ни делал ничего, что могло бы заставить меня чувствовать себя глупой или нелепой.

– Еще вчера все было хорошо. Да, впереди маячит угроза пробуждения забытых богов, но у нас все как будто было под контролем. Ты вернулся, Кел освободился от ментального воздействия… И в пекарне дела шли только в гору. Но сегодня я снова начала задумываться о том, что в любой момент могу все это потерять. – мой голос дрогнул. Когда магистр так просто превратил работников пекарни в послушных кукол, до меня наконец дошло – ничто на самом деле не под контролем. От меня почти ничего не зависит. Я снова могу лишь смотреть и ждать, что будет дальше. – Все так часто рушилось. У меня больше не получается верить в счастливое будущее. Иногда…

Я осеклась. Мы с Келом никогда не говорили о таком. Я не хотела его пугать. Не хотела, чтобы кто-нибудь знал. Но Йен сидел рядом со мной и так внимательно слушал. И я призналась, ощущая одновременно облегчение и стыд:

– Иногда мне просто хочется умереть, чтобы все это прекратилось. Я так устала начинать жизнь заново.