Куив Макдоннелл – Звони в колокола (страница 60)

Мэнни просыпается в больнице, его осматривают врачи. Он забивается в угол палаты, пульс гулко стучит в ушах. Этот проклятый привкус снова наполняет рот, а медсестра смотрит на него сверху вниз. Ее взгляд полон жалости, она пытается что-то сказать успокаивающим голосом, а за ее спиной стоит пожилой мужчина в форме санитара и подозрительно разглядывает Мэнни.

Затем Стелла возвращалась на лодку, и они опять делили ту сигарету. Она пыталась сломать сценарий, кричала и вопила, стараясь заставить солдат услышать ее. Но Куинни просто продолжал смеяться и шутить, и она поняла, что ощущение собственного выбора – лишь иллюзия. Ценой невероятных усилий она могла немного изменить ракурс, но не ход событий. Это было то ужасное болото осознания: что бы ты ни делал, ничего нельзя изменить.

Последовательность запускается в очередной раз. Только теперь в конце Мэнни стоит в поле, и человек в форме с густыми усами и почти комично свирепым выражением лица всучивает ему в руки винтовку и начинает орать. Затем появляется привкус, грохот сердцебиения, и он не может пошевелиться. Он просто стоит, дрожа. Воспоминания внутри воспоминаний: мальчик, кролик, Куинни – все они возвращаются к нему, пока он стоит в этом поле, дрожа. Сержант что-то говорит, и Мэнни в ужасе опускает взгляд и понимает, что потерял контроль над мочевым пузырем.

Затем все возвращается к началу, и они снова на той лодке.

В другой раз Мэнни уже вернулся домой. Он идет по улице – Роза держит его за одну руку, Дотти за другую. Она/он должен быть счастлив – ведь это все, чего они хотели, – но это не так. Они идут по Маркет-стрит, и прохожие бросают на них неодобрительные взгляды. Не на них – на него. Они смотрят на него. Роза высоко держит голову, дерзкая, гордая. Дотти, к счастью, ничего не замечает, виснет на папиной руке, напевая себе под нос веселую песенку. Но глаза… все, что чувствует Мэнни, – это эти взгляды, сверлящие его.

Сердце грохочет, привкус во рту возвращается, и вот он уже в парке, сидит на скамейке, один. У него бутылка чего-то гадкого на вкус. Он делает глоток, но, как ни старайся, этот привкус ничем не смыть.

И с ужасающей неизбежностью все начинается снова.

Глава 41

Ханна взлетела по лестнице и ворвалась в приемную редакции “Странных времен”, запыхавшись, без идей и почти без времени. Пока она стояла там, согнувшись и упершись руками в колени, ее взгляду предстала удивительная картина: Грейс и Окс преспокойно стояли у стойки регистрации с кружками чая в руках.

– Вы-то что здесь делаете? – спросила Ханна, как только к ней вернулся дар речи.

– Мы только что вернулись: водили деток к Санте, – ответила Грейс.

– Было очень мило, – добавил Окс, и они оба блаженно улыбнулись друг другу.

– Деток? – переспросила сбитая с толку Ханна.

– Клинта и Брайана, – пояснила Грейс.

– Деток? – повторила Ханна.

Окс рассмеялся.

– Ну, Брайан, положим, ребенок только в душе, но ему страшно понравилось. Ему даже разрешили зайти к Санте.

– Это было действительно мило, – вставила Грейс.

Она и Окс снова обменялись улыбками. От них обоих исходила какая-то пугающая аура, как от ведущих утреннего шоу под хорошей дозой транквилизаторов.

– Да, – подтвердил Окс. – Мы чудесно провели время.

Ханна взглянула в угол комнаты, где Брайан стоял на коленях, преклоняясь перед большой стеклопластиковой статуей Санта-Клауса.

– Ага, я вижу, – протянула она. Тут она вспомнила, зачем пришла. – Бэнкрофт здесь? Винсент! – заорала она во всю глотку.

Из общего зала вышел Реджи, облаченный в тот же клетчатый костюм-тройку, что и вчера.

– К чему эти крики?

– А ты что тут делаешь? – спросила Ханна.

– И тебе счастливого Рождества, дорогая. Я здесь потому, что отбываю наказание.

– За что тебя наказыв…

– Он знает, за что, – отрезал Бэнкрофт, появляясь из двери своего кабинета в другом конце приемной.

– Ладно, – сказала Ханна. – Раз уж я спросила, я хочу знать.

– Если тебе так интересно, из-за него нас вышвырнули из ночного клуба, в который мы даже не успели войти.

– Вы двое ходили в клуб?

– Нет, не ходили. Мы не продвинулись дальше гардероба.

– Клуба, который то ли был под завязку набит призраками, то ли нет, – добавил Реджи.

– Мы только что вернулись из Страны чудес, – сказала Грейс.

– Это было действительно здорово, – сказал Окс.

Бэнкрофт смерил парочку испепеляющим взглядом.

– Вы двое тусовались с растафарианцем? Окс, от тебя я этого и ожидал, но ты, Грейс? И Брайан! Какого дьявола ты там делаешь? Если сотрудники этой газеты и собираются поклоняться кому-то как богу, то, черт побери, этим кем-то должен быть я.

– Брайан теперь в штате? – поинтересовался Реджи.

– Ну, он либо наш сотрудник, либо нахлебник, который периодически гадит в углу.

– Выбирай выражения, – отозвалась Грейс, но прозвучало это напевно, совсем не тем тоном строгой учитеьницы, которым она обычно раздавала замечания.

– Кстати, о мелких засранцах, где этот хулиган, Клинт? Он же должен быть… – Бэнкрофт вскрикнул и инстинктивно отскочил, осознав, что Клинт стоит прямо рядом с ним, держа поднос с кружками.

– Хотите чаю, мистер Бэнкрофт?

– Откуда ты, черт возьми, взялся? Я тебе колокольчик повяжу. Нельзя же так к людям подкрадываться.

– Прошу прощения, мистер Бэнкрофт.

Ханна и Бэнкрофт синхронно шагнули к Клинту, наклонились и уставились на него. Мальчик лучезарно улыбался, и прическа у него была какая-то странная. Ханна с содроганием поняла: его причесали. Футболка была аккуратно заправлена в джинсы, которые были натянуты значительно выше ягодиц.

– Ты хорошо себя чувствуешь, Клинт?

– Все в порядке, спасибо, мисс Уиллис, – он протянул поднос. – Хотите чашечку чая?

– Так, – Бэнкрофт указал на чай. – Что ты туда подмешал, мелкий паршивец?

– Сейчас? Только молоко, но у меня тут еще и сахар есть.

– А чем он отравлен?

Клинт выглядел искренне озадаченным.

– Отравлен?

– Клинт ведет себя очень хорошо, – сказала Грейс.

– Да, – согласился Окс. – Он попал в список послушных детей.

Оба весело рассмеялись.

Бэнкрофт перевел взгляд с этой идиотски ухмыляющейся парочки на Клинта.

– Ладно, забудь про чай. Что ты им подсыпал?

– У нас нет на это времени! – воскликнула Ханна, с опозданием пытаясь сосредоточиться посреди всего этого безумия. – Стерджесс уже едет сюда, и я сказала ему, что в деле произошел серьезный прорыв.

– О, – сказал Реджи. – Неужели?

– Нет. Если только… – Она перевела взгляд с Реджи на Бэнкрофта. – Вы двое что-нибудь нарыли?

– Он не нарыл абсолютно ничего, – отрезал Бэнкрофт. – Я же, напротив, провел довольно продуктивный день, пока он все не испортил.

Реджи потер рукой лоб и подошел к Клинту, который все еще держал поднос с кружками.

– В какой-нибудь из них есть то же самое, под чем сейчас эти двое? – спросил он, кивнув на Окса и Грейс. – Потому что, если да, то я в деле.

– Я думаю, они просто переполнены радостью Рождества, – лучезарно ответил Клинт.

– Боже правый, – пробормотал Реджи, забирая одну из кружек. – Мне определенно нужно подыскать другое место работы.