Ксюша Райская – Сны Удмира (страница 1)
Сны Удмира
Глава 1
Бойтесь своих снов, ибо они оживают…
Вы когда-нибудь задумывались над тем, как выглядит волна, размером в здание, в котором семнадцать этажей? Нет? Я вот тоже. Зачем вообще об этом задумываться, это же бессмысленная трата времени. Только вот не в моей реальности. Я сейчас стою и смотрю на ту самую волну, которая застыла у вышеупомянутого здания, а точней у моего дома, как скульптура, только вот совсем не из глины. Помните последний фильм про Нарнию? «Лев идет через стену воды в свою страну». Ну вот что-то в этом духе. Удивлена ли я? Совсем нет. Обычное явление.
Как так? Представьте, реальность, в которой вы живете взяла и схлопнулась со снами. Да-да. Все ужасы и бред, какой только вы видели прошлой ночью, просто берет и воплощается в реальность на следующий день. Где и когда это случится – не знает никто. Вот я иду, и уже лечу вниз в дыру в асфальте, к ядру Земли. А вот я сижу и из под кухни на меня ползет вереница змей.
Недавно такое приснилось, как будто мало мне «веселья» в жизни.
А дальше происходит, то что этот сон сбывается наяву. Самые лучшие дни моей жизни, когда можно посмеяться над снами, а не поплакать…
Эти иллюзии внезапно появляются, и так же внезапно исчезают. И все, что ваши глаза видят – является только вам. Представьте такую картину, мало того, что вы от своих иллюзий сума сходите, так еще и смотрите на других людей как на идиотов, которые видят то, что доступно только им. Сидела я тут как-то на лавочке у дома, а рядом «проплывает» мужчина средних лет и гребет невидимыми веслами, протирая пятую точку по асфальту. Занятное зрелище. Мемы в реальности, честное слово. Зато прикиньте сколько контента для блогеров, закачаешься.
Весь этот «схлоп» продолжается уже три года. Причину ищут, но найти никак не могут. А может нам что-то не договаривают?
Ночи, которые проходят без снов (да, такие бывают) – как подарок судьбы. Утром просыпаешься и думаешь – наконец-то сегодня без глюков. Такие дни бывают очень редко. Я насчитала примерно пятьдесят восемь за эти три злосчастные года. Не густо, но и на том спасибо.
Главный плюс, или минус (это как посмотреть) всего этого только в том, что ты помнишь свои сны очень хорошо и можешь предугадать, какое кинцо будешь сегодня лицезреть воочию. Возвращаясь к моему «прекрасному» утру, из застывшей волны должны вылезти чудовища, похожие на тех, что в фильме «Чужой» (к слову, я не знаю как они туда попали, так как ужастики не смотрю вообще и ненавижу их всей душой) и один из них должен откусить мне голову. Не спрашивайте, что это за сны мне такие снятся. Свой ночной бред вспомните. И вот, как по заказу, я вижу, одну стахолюдину, которая, конечно же, сразу замечает меня и бежит сломя голову в мою сторону, клацая своей мерзкой пастью. А звуки, которые оно издает, еще более мерзкие. За ней вылезает еще тысяча таких же. Так как я знаю, что иллюзия заканчивается только тогда, когда полностью исполняется, я закрываю глаза, подняв в стороны руки, жду в безысходном молчании своей участи. Как только все заканчивается, ты не ощущаешь физической боли, только пустоту внутри. Как будто жизненная энергия выходит из тебя с каждой новой иллюзией. И только сон восстанавливает твои жизненные силы и ты можешь дальше жить, насколько это возможно. Забавно, правда? Это как будто насмешка какая-то над всем человечеством. Ты не можешь не спать, потому что энергии на жизнь у тебя просто не будет, а как раз сон и способствует поглощению этой энергии.
А теперь мы плавно переходим к главной особенности. А состоит она в том, что тебе никогда не снятся люди, которые еще живы. Как думаете, сколько раз я мечтала о том, чтобы мой любимый актер умер и пришел ко мне в иллюзии? Да он там наверно, обчихался и обыкался бедный. А я ведь не одна такая. А еще, я думаю, он уже составил завещание, без шуток. Как бы это ужасно не звучало, но действительно, есть совершенно сумасшедшие фанаты, которые готовы убить своего кумира, лишь бы видеть его чаще в своих реальных иллюзиях. Веселого мало.
Только я подумала, что мой сегодняшний ужас закончился, как телефон начинает вибрировать в кармане куртки. Достав гаджет, я невольно издаю стон на имя человека, указанного на экране.
– Я вас внимательно слушаю, – не без сарказма в голосе приветствую своего собеседника.
– Что, уже провалилась? – с насмешкой говорит голос. К слову, выражение «провалился» закрепилось по всему миру как знак того, что человек погружался в свой сон наяву.
– Дорогой бывший, ты только что отвлек меня от такого зрелища, закачаешься. Чужой вылезает из застывшей волны…
– Так, все, стоп, я не хочу слушать фантазии твоего больной черепушки, – поспешно прервав мой увлекательный рассказ, раздраженно говорит Тревис. Я молча скорчила лицо с полуулыбкой, довольная тем, что немного взбесила его, и пошла дальше по улице, сильней укутавшись в вязанный снуд. В этом году осень выдалась как нельзя холодной, но вот уже через несколько дней наступит декабрь, а снега как не было, так и нет, и по ощущениям, как будто не предвидится до самого Рождества.
– Слушай, что тебе нужно? Я и так уже опаздываю на встречу из-за глюков, – раздраженно интересуюсь я. К слову, работа у меня очень интересная. Я журналист-ищейка. Что это значит? Я вынюхиваю все, где плохо пахнет и выискиваю то, что не видно большинству людей. И я совершенно не хвастаюсь (ну почти). А самое интересное то, что я не работаю ни на один телеканал и не на один журнал, так как преследую личные цели. Конкретней говоря я журналист-блогер и работаю только на себя.
– Эм, ну я это…
– Стой, ты что, опять позвонил денег занять? И как только тебя Земля держит еще. Немыслимо.
– Да стой, в этот раз все точно получится.
– Нет, даже не мечтай. За все те деньги, что я тебе дала, ты бы уже мозги себе купил давно, смекаешь? Пока, – крепко сжимаю телефон в руке, от злости побелели костяшки пальцев.
Холод въедался в кости. Не резкий укол, а вязкое, сырое проникновение сквозь шерсть пальто, будто осень выжимала из города последнее тепло. Я закуталась глубже в снуд, и дыхание, смешиваясь с морозной дымкой воздуха, уплывало в свинцовое небо. Под ногами хрустела не первая, уже притоптанная и подтаявшая корочка льда на лужах. Я шла, не глядя на витрины – они отсвечивали тускло, бессмысленно. Ветви голых деревьев чертили на небе беспорядочные трещины, как нервический почерк в моем блокноте.
Спуск в подземку встретил меня запахом сырости, машинного масла и усталости. Мне показалось, что этот запах не менялся десятилетиями, как и плитка на стенах. Я проскользнула через турникет в поток таких же укутанных, молчаливых людей. Их лица были приглушены, словно вытерты до полупрозрачности. В воздухе, каждый день витает чувство безысходности от того, что сегодня или завтра сбудется самый худший твой кошмар.
Вагон встретил меня знакомой тряской и скрежетом. Я прижалась к холодной стене у двери. Я никогда не сажусь на новенькие сидения, так как привыкла наблюдать за всем и подмечать детали – так удобней наблюдать и писать в потертом блокноте. Свет внутри был желтоватый, больной. Он падал на сонные лица, на замызганный пол, на рекламу, кричащую о чем-то ненужном. Кто-то кашлял сдавленно, кто-то листал ленту в телефоне, и синий отблеск экрана лежал на его щеке как пятно. Я закрыла глаза, но вместо темноты увидела архивные фотографии. Пожелтевшие снимки, строгие лица в круглых очках, схемы непонятных установок. То самое «старое дело», трехлетней давности, которое я расследовала все это время. Почему же все это случилось с нами?
Ученый, к которому я ехала, был одним из последних свидетелей, которых мне удалось разыскать за последнее время. Старик, отсидевшийся в своем институтском кабинете, как моллюск в раковине. Согласился на встречу неохотно, голос в трубке звучал сухо и настороженно: «Зачем вам это? Уже ничего не изменить». Но именно этот мрак и вел меня сейчас по унылым тоннелям и страх за то, что весь этот кошмар никогда не прекратится.
Вагон дернулся, замедляя ход на моей станции. Я открыла глаза, оттолкнулась от стены. Движение, казалось, разбудило меня от тягостного полудрема. В толпе, вытекающей на платформу, я почувствовала давно знакомый, острый толчок адреналина – тот самый, что гнал меня за историями. Страх, холод, уныние метро отступали, превращаясь в фон, в антураж. Впереди была встреча. Впереди была попытка расшевелить окаменевшую память, вытащить на свет обрывки правды, которая, возможно, не хотела, чтобы ее тревожили.