Ксенофонт – Сократические сочинения (страница 34)

(12) Таким образом[254], говорил Сократ, люди становятся высоконравственными, очень счастливыми и весьма способными к диалектике. Да и слово «диалектика»[255], говорил он, произошло оттого, что люди, совещаясь в собраниях, разделяют предметы по родам. Поэтому надо стараться как можно лучше подготовиться к этому и усердно заниматься этим: таким путем люди становятся в высшей степени нравственными, способными к власти и искусными в диалектике.

Глава 6

[Диалектические определения понятий «благочестие», «справедливость» и других]

(1) Я попытаюсь рассказать также о том, как Сократ развивал в своих друзьях способность к диалектике. Сократ держался такого мнения: если кто знает, что такое данный предмет, то он может объяснить это и другим; а если не знает, то нисколько не удивительно, что он и сам ошибается и вводит в ошибку других. Ввиду этого он никогда не переставал заниматься с друзьями исследованием вопросов, что такое каждый предмет. Приводить все его определения понятий было бы делом обширным[256], поэтому я ограничусь лишь теми определениями, на которых надеюсь показать его метод исследования.

(2) Прежде всего он исследовал вопрос о благочестии приблизительно так.

—Скажи мне, Эвтидем, — спросил он, — что за вещь, по-твоему, благочестие.

—Прекрасная, клянусь Зевсом, — отвечал Эвтидем.

—Так, можешь ли ты сказать, что за человек — благочестивый?

—Мне кажется, — отвечал Эвтидем, — это тот, кто чтит богов.

—А можно ли чтить богов, как кому вздумается?

—Нет, есть законы, на основании которых должно чтить богов.

(3) — Следовательно, кто знает эти законы, может знать, как должно чтить богов?

—Думаю, что так, — отвечал Эвтидем.

—Следовательно, кто знает, как должно чтить богов, думает, что это должно делать не иначе, а именно так, как он знает?

—Конечно, не иначе, — отвечал Эвтидем.

—А чтит ли кто богов иначе, а не так, как, по его мнению, должно?

(4) — Думаю, что нет, — отвечал Эвтидем.

—Стало быть, кто знает постановления закона, касающиеся богов, тот будет чтить богов законным образом?

—Конечно.

—Следовательно, кто чтит их законным образом, чтит, как должно?

—Как же иначе?

—А кто чтит, как должно, тот благочестив?

—Конечно, — отвечал Эвтидем.

—Стало быть, правильно будет наше определение: кто знает постановления закона, касающиеся богов, тот благочестив?

—Мне, по крайней мере, кажется, что да, — отвечал Эвтидем.

(5) — А к людям относиться можно ли, как кому вздумается?

—Нет, и о людях есть постановления закона.

—Следовательно, люди, относящиеся друг к другу согласно с этими постановлениями, относятся, как должно?

—Как же иначе?

—Следовательно, кто относится к людям, как должно, относится правильно?

—Конечно, — отвечал Эвтидем.

—Следовательно, кто относится к людям правильно, правильно делает человеческие дела?

—Надо думать, что так, — отвечал Эвтидем.

—Следовательно, кто повинуется законам, тот делает справедливые дела?

—Конечно, — отвечал Эвтидем.

(6) — А знаешь ли ты, какие дела называются справедливыми? — спросил Сократ.

—Это те, которые повелевают законы.

—Стало быть, кто делает, что повелевают законы, тот делает справедливые дела и те, которые должно делать?

—Как же иначе?

—Следовательно, кто делает справедливые дела, тот справедлив?

—Думаю, что так, — отвечал Эвтидем.

—Так думаешь ли ты, что кто-нибудь повинуется законам, не зная, что законы повелевают?

—Не думаю, — отвечал Эвтидем.

—А думаешь ли ты, что кто-нибудь, зная, что должно делать, думает, что должно не делать этого?

—Не думаю, — отвечал Эвтидем.

—А знаешь ли ты, что кто-нибудь делает иное, а не то, что, по его мнению, должно делать?

—Нет, — отвечал Эвтидем.

—Стало быть, кто знает постановления закона, касающиеся людей, тот делает справедливые дела?

—Конечно, — отвечал Эвтидем.

—Следовательно, кто делает справедливые дела, тот справедлив?

—Кто же другой? — отвечал Эвтидем.

—Стало быть, мы сделаем в конце концов правильное определение, если определим, что справедлив тот, кто знает постановления законов, касающиеся людей?

—Мне кажется, что да, — отвечал Эвтидем.

(7) — А что нам сказать о мудрости? Что такое она? Скажи мне, как по-твоему, — мудрые мудры в том, что знают, или же есть люди, которые мудры в том, чего не знают?

—Очевидно, в том, что знают, — отвечал Эвтидем. — Как же можно быть мудрым в том, чего не знаешь?

—А мудрые мудры по причине знания?

—По какой же другой причине можно быть мудрым, как не по причине знания? — сказал Эвтидем.

—Думаешь ли ты, что мудрость есть нечто иное, а не то, благодаря чему люди мудры?

—Нет.

—Стало быть, мудрость есть знание?

—Мне кажется, что да.

—А как ты думаешь, человеку можно знать все, что есть на свете?

—Думаю, клянусь Зевсом, нельзя даже малой доли этого.

—Стало быть, человеку невозможно быть мудрым во всем?

—Клянусь Зевсом, конечно, нет.

—Стало быть, каждый мудр в том, что он знает?