Ксения Замотаева – Провидица. Сквозь призму снов (страница 5)
Когда Том не справился с задачей стоять в дозоре и в случае опасности подать звуковой сигнал, подпустил волков слишком близко к укрытию, а потом в бою еще и не добил одного, который как раз-таки и пытался отчаянным последним прыжком напасть на Одри. Это было его роковой ошибкой, о которой теперь постоянно напоминает Крейг, из лучших побуждений, конечно. Но тогда именно Крейг практически в последний момент сбил волка и пронзил его сердце.
Одри ругала себя за то, что была невнимательна и выпустила из поля зрения одного нападающего. Хоть Крейг и успокаивал ее и говорил, что в этом нет ее вины: в тот момент она была уверена, что зверь мертв. Но эта ситуация не давала ей покоя, постоянно всплывала в памяти. Урок был усвоен – полностью и безоговорочно доверять можно не всем.
Она добралась на электричке до мегаполиса Эрдос, и уже в знакомом агентстве взяла машину напрокат. Она любила старые спортивные машины с кожаными сиденьями, и сегодня выбор пал на любимый Форд Мустанг 1969 года выпуска. Сейчас такие уже не делают…
Проведя полдня в дороге, она добралась до своей деревушки. Канток – так называлась ее малая родина – находилась вдалеке от трассы. По проселочной дороге нужно было идти между полей и перелесков километров десять. Машина там не проедет.
Уединенная деревня, окруженная лесом со всех сторон, когда-то была тихим берегом детства Одри. Тогда, еще будучи ребенком, Одри здесь чувствовала себя в безопасности. Сейчас, при виде заброшенной местности, ей стало тревожно. Она списала все на нахлынувшие воспоминания и продолжила путь.
С трудом найдя среди заросших высокой травой дорогу к родительскому дому, она увидела только сожженный остов. От некогда любимого двора остались одни угольки. Рядом стоящие дома покосились или рухнули от времени, а ее дом представлял собой пепелище.
Одри сорвалась на бег и вбежала туда, где некогда была гостиная. Все было уничтожено, а то, что не сгорело, было разбито и разломано. Это не могла быть случайность! Кто-то целенаправленно пытался стереть это место с лица земли, и Одри догадывалась почему.
В ее семье хранилась уникальная коллекция оружия и такая же уникальная коллекция книг авторства ее родственников. Что-то вроде записок охотников или мемуаров. Каждый потомок перечитывал эти записи и знал их почти наизусть: в их реальности незнание могло стоить жизни. Также тут находилась вся родословная их семьи. Все дети, в том числе незаконнорожденные, честно записывались в одной книге, которая лежала исключительно в сейфе, вместе с вархами.
В это хранилище заходили только мужчины, но Одри, благодаря отцу, там бывала. Видела и знала, где находится вход в хранилище и отдельный выход, там же было убежище и клетка с цепями – для оборотней, взятых в плен. Кто-то искал именно это место и надеялся, что сможет уничтожить всю историю рода. Но оно находилось за кладбищем. По крайней мере, выход был там.
В памяти всплыло воспоминание, как они с отцом, пригнувшись почти до земли, шли по длинному темному проходу в земле и попадали в огромную пещеру, как ей тогда казалось, с огромным каменным сводчатым потолком, и полками, стоявшими возле каждой стены, доверху набитые книгами в кожаных обложках разных цветов. Отец говорил, что каждая ветка их семейного древа имела свой цвет, поэтому можно было прочитать о войне с оборотнями почти любого края страны.
Раз в год семьи собирались у них: мужчины отдельно, женщины и дети отдельно. Несмотря на то, что жены и матери их тоже были отличными воинами, их не допускали к тонкостям знаний об оборотнях. Им было достаточно поверхностных знаний, чтобы защитить себя и детей.
Вход из дома, ведущий в туннель к хранилищу, был полностью завален сгоревшим остовом и, скорее всего, тоже уничтожен. Поэтому пошла за кладбище, чтобы попытаться вспомнить, где был выход, решив зайти с обратной стороны. Сложно найти что-то, даже если ты это очень хорошо знал, спустя почти век. Все меняется: тропинки пропадают, зарастая густой травой, деревья поднимаются или, наоборот, валятся: теперь вся округа была просто неузнаваемой.
Она дошла до места, где, по ее примерным расчетам, должно было кончиться заброшенное кладбище, и огляделась по сторонам, пытаясь найти хоть какие-то ориентиры. Она помнила, что когда они выходили с этой стороны, то оказывались на середине высокого пологого склона. Потом они поднимались, и первым, на что натыкались, была безымянная могила с низким деревянным крестом. Сейчас склон практически сравнялся с низиной. Да и надгробие, скорее всего, сгнило.
Внутри поднималось негодование и растерянность. Одри исследовала это место еще раз, более внимательно, пытаясь уловить знакомые маячки из прошлого, но увы. Ничего не нашла. Она пнула травяную кочку от бессилия и села на землю, скрестив ноги. Закатное солнце, скользнув по ее лицу, опустилось за лес. Одри положила руки на колени и закрыла глаза, словно собиралась медитировать. Нужно успокоиться и еще раз вспомнить детство. Она не могла вернуться ни с чем. Она дала обещание.
Глубокий вдох, медленный выдох, и Одри мысленно погрузилась в прошлое. Солнце почти склонилось за горизонт, подул прохладный ветер и заставил девушку открыть глаза. Боковым зрением она ухватила движение в пролеске напротив кладбища.
Рановато для волков. Оборотень становится волком только ночью, с восходом луны и полным заходом солнца. Может быть, олень или кабан?
Она встала, размяла ноги, и решила проверить. Предостеречься – не лишнее. Но как только сделала пару шагов, земля под ее ногами провалилась, и девушка полетела вниз.
От стремительности падения она не успела сгруппироваться, и весь удар пришелся на спину: тут был каменный пол! Дыхание перехватило, попытки вдоха отдались болью. Мысленно заставив себя не паниковать, она с трудом оперлась на руки, и рваным движением повернулась на бок. Так можно было хотя бы дышать, как собака – часто и быстро, – и, в конце концов, ей удалось глотнуть воздуха.
Она дала себе время прийти в себя и “настроить” частоту и силу вдохов. По мере того, как вдох становился глубже, в спине нарастала ноющая боль. Лишь бы ребра не сломала. Она обвела взглядом яму, куда так “удачно” упала. Это была небольшая нора, со стен и потолка которой свисали корни мелких кустарников и трав. Похоже на ловушку для диких зверей. Что ж, символично.
Дыхание постепенно выровнялось, боль притупилась. Нужно было торопиться.
Немного оглядевшись, она узнала этот зал – замыкающая часть коридора, ведущего к выходу. Значит, и он завален, раз она не смогла его найти? Но сегодня, видимо, удача была на ее стороне.
В голове начали обрывками возникать воспоминания. Слева на стене висел факел – как и всегда. Значит, точно то место.
Осветив комнату, она обнаружила дверь с замочной скважиной в форме треугольника и нащупала на груди массивный кулон.
Перед глазами возник образ отца, надевшего на шею маленькой Одри цепочку с кулоном. Тогда она и подумать не могла, какое он на самом деле имеет значение.
– Спасибо, папа, – прошептала девушка и попробовала приложить свой подарок к замочной скважине. Тихий лязг засова, и дверь поддалась.
Одри шла по длинному коридору, доставая из памяти все новые и новые детали, которые цепкий взгляд примечал в далеком прошлом: узор над дверью, казавшийся ей тогда нелепым и слишком угловатым; длинная неровная линия вдоль стены, оставленная чем-то острым; свисающая с потолка оборванная цепь; отпечатки рук, сделанные красной краской. И, конечно же, двери: всего их было пять. Три – внутри, и две – ведущие наружу.
Тоннель коридора становился выше. Последняя дверь. Скрежет металла – дверь открылась не без усилий. Одри вошла в огромный кабинет, казавшийся нетронутым с тех самых пор, когда она была ребенком.
Стеллажи и полки с книгами в кожаных мягких переплетах были расставлены по всему периметру комнаты. Ей никогда не разрешали их трогать, но теперь она же достаточно взрослая, чтобы спокойно их прочитать?
Усмехнувшись в ответ детским воспоминаниям и строгим наказам взрослых, она открыла первую попавшуюся книгу – “Джейк Варлан. Сисвиет, 1687 г”. Почерк округлый, крупный. Страницы выцветшие, но за годы впитавшие с чернилами всю суть: даты, повествования, мелкие зарисовки. Да это же личный дневник, а не просто мемуары или энциклопедии!
Следующая книга на полке – “Тибо Варлан. Конкурд, 1701 г.”, затем “Мадон Варлан. 1723 г.”, затем…
Одри вздохнула и оглянулась. Здесь хранилась история всей ее родни. Мужчины фамилии Варлан каждый год писали дневники, оставляя новую главу великого искусства охоты на волков. И их особенности: слабые места, поведение и описания. А также истории охотников: происшествия, победы и поражения, – в дневниках было все.
Она поставила книгу на место, уселась за письменный стол, стоявший в углу, и открыла первый ящик. Стопка плотной бумаги, перья, чернила – ничего интересного. Второй ящик – письма в конвертах со вскрытыми сургучными печатями. Корреспонденция.
Одри достала верхнее письмо и начала читать:
“Дэйв, дружище! Я думаю, настал тот час, когда надо забыть все прошлые обиды. Нет смысла больше таить злобу, Бог учил нас прощать. Хотя я не особо верю его словам, ведь он просто забавляется нашими жизнями. Искренняя вера стольких поколений нашего рода не принесла никаких плодов, только смерть. Я потерял Тана, Калона, и я не хочу потерять тебя. Поэтому, переступая через свою гордыню, пишу тебе это письмо. Нам нужно встретиться. Дело верное, нужна твоя помощь. Я вышел на след, но в одиночку не пойду. Буду ждать твоего решения, но, пожалуйста, поторопись с ответом о нашей встрече. Навсегда твой Кэнот, чтобы ты там не думал”.