Ксения Замотаева – Провидица. Сквозь призму снов (страница 13)
– Я чувствую в тебе то же самое. Можешь ничего не говорить. Спокойной ночи.
И так же неслышно выскользнула из комнаты, оставив меня наедине со смятением.
Я грузно осела на кровать. Как же все переварить и при этом не сойти с ума?
Остаток ночи я пыталась разложить по порядку все, что услышала. От размышлений периодически погружалась в сон, но какой-то поверхностный. Когда вроде спишь, но чувствуешь телом и прикосновение одеяла, и температуру воздуха, и тусклый свет, который пытается проникнуть сквозь закрытые веки, и звуки, которые издалека слышны от пленника. Мысли перестают роиться, и в голове появляется пустота. Иногда мне кажется, что после такого сна думать проще, словно вычистили весь мусор. Но это будет утром. А пока тревожность периодически вытаскивала меня из сновидений и заставляла вновь и вновь перекатывать в голове догадки и выводы, словно обтачивая их со всех сторон, чтобы не оставить мелких дефектов.
Глава 8
Утро не сулило радости. Пока я, сонная и неторопливая, плелась в гостиную, меня почти сбил Том, выскочивший навстречу. Он казался таким злым, что воздух вокруг него буквально искрился. Заглянув в зал, я увидела Крейга: он стоял рядом с диваном, зло сжимая кулаки. Одри сидела в своем кресле с ехидной полуулыбкой.
– Вижу, утро явно не доброе… Что на это раз натворил этот негодник? – спросила я, кивая головой в сторону выхода.
– Да он… Да я ему… А он… – задыхаясь, начал Крейг. – А-а-ай. – Он махнул рукой и опустился на диван.
Одри засмеялась в голос, но резко прервалась и закрыла руками рот, заметив гневное выражение лица старшего соратника.
– Прости, но это правда очень смешно, – подхихикивая, начала оправдываться девушка. – Ой не могу! Ты бы это видела: как суровый папаша и сынок-подросток! – добавила она, обращаясь ко мне.
Я ничего не поняла, но просвещать меня явно никто не собирался. Я пожала плечами и пошла делать кофе. Рядом со моей на стойке появились еще две кружки. Намек поняла.
Позже, попивая кофе и немного успокоившись, Крейг поведал о причине этого представления. Оказалось, Том решил вложить все деньги с их счетов в какую-то новую валюту, надеясь, что курс поднимется и они смогут продать ее почти вдвое дороже. Ждать предстояло неизвестно сколько, но Том уверял, что информация получена из надежных источников. Единственное, что так взбесило Крейга – это то, что Том не посоветовался и поставил его в известность постфактум! М-да… Кого угодно бы выбило из колеи такое заявление. Реакция была бы точно такой же.
– Ну… если ты так переживаешь, у меня тоже есть счет. И сумма там немаленькая. Если надо, могу дать. Но с условием, что вы все вернете! – с легкой улыбкой предложила я, зная, что бескорыстно пользоваться чужими деньгами он не согласится. – Сколько нужно?
Крейг, похоже, был ошарашен. Он задумчиво перевел взгляд с меня на пол. За него продолжила Одри:
– На самом деле, мы пока не знаем, сколько потребуется. Все зависит от тебя и твоего решения. Мы считаем, что тебе нужно как можно скорее начинать тренировки. Здесь мы их проводить не сможем, нужно больше пространства, желательно открытого. Перед ссорой мы втроем как раз это обсуждали и попросили Тома найти подходящее место в аренду. Вот тут-то и выяснилось, что мы не можем себе такое позволить. – Она снова рассмеялась, бросив веселый взгляд на Крейга. Кажется, она прекрасно отдохнула за короткую ночь и была полна сил. – Скажи, ты уже решила, остаешься или уходишь?
– Пока склоняюсь к тому, чтобы остаться. Но я не понимаю, почему такое обсуждение проходило без моего участия? Не кажется ли вам, что это уже слишком, расписывать за меня мою жизнь и беречь меня не только от волков, но и от принятия важных решений?
Меня это сильно задело. Крейг сглотнул и опустил глаза, а Одри, наоборот, вперилась в меня и напряженно выпрямилась.
– А что, у тебя есть решение? – Она испытующе на меня смотрела.
– Ну, есть пара идей… Вы оба, кажется, забыли место нашего знакомства. Это был мой дом, где я живу… жила одна. Там отличный просторный двор, да еще и лес рядом в придачу. В доме у меня три комнаты. Мы могли бы переехать туда на время тренировок.
– Хм. А я ведь и не подумал про дом… Но… но ты готова впустить туда нашу ватагу? – Крейг прищурился.
– Вы – мне, я – вам. Вы же укрыли меня, зная об опасности. Я могу ответить тем же, если вам самим не страшно находиться в таком месте. Да и мне будет спокойнее. Я думаю, волки знают, что это
На мой взгляд, это было самым верным и логичным решением. Нашу беседу прервал Том, который сообщил, что пленник наконец утихомирился и как бы там не подох. Точно! Он, наверно, уже обратился, и теперь можно узнать от него ценную информацию.
Пока мы шли по узкому длинному коридору, в моей голове всплывали сцены из фильмов о пытках и партизанах, упрямо хранивших свои секреты.
В его камере было тихо. Крейг заглянул в зарешеченное смотровое окошко и тут же начал отпирать засовы с такой скоростью, как будто за ним гнались, а за дверью было единственное безопасное место. Щелкнув выключателем, он зажег свет и ворвался в помещение.
На полу лежал человек… нет, не человек. Нечто непонятного происхождения: торс от шеи до пояса покрывала черная шерсть, свалявшаяся от засохшей крови. Это была огромная собака с четырьмя звериными конечностями, но с человеческой головой. Хвоста не было – интересная деталь. Существо лежало лицом, или, скорее, мордой в пол.
Крейг покашлял, но реакции не последовало. Неужели раненый не смог пережить ночь? Я огляделась. Весь пол был измазан кровью. Красные отпечатки лап отчетливо виднелись по всему периметру, который позволяла цепь.
Крейг кинулся к нему и опустился на колени.
– Том, аптечку! – скомандовал он, не оглядываясь. – Одри, таз с горячей водой и мои инструменты!
Хладнокровно раздавая приказы, Крейг сам прислушивался к дыханию полузверя и взглядом пытался уловить малейшее движение грудной клетки.
Через мгновение все было готово и расставлено рядом. Он действовал уверенно, отточенными движениями, как будто проделывал это много раз. Перевернул неподвижное тело на спину, отчего открылось его лицо: симметричный, слегка вытянутый овал лица, острый подбородок, широкие скулы, правильный нос, высокий лоб и, должно быть, большие глаза. Тонкие губы были слегка приоткрыты, и за ними виднелись очертания ровного ряда белых зубов. Крейг приложил два пальца к шее.
– Пульс есть, но слабый. Надо его доставать с того света, он нужен мне живым, – сквозь зубы, чеканя каждое слово, говорил он, будто самому себе. Он вколол монстру какое-то лекарство и принялся его осматривать. – Три пули прошли навылет через живот, одна через лапу… и одна застряла в грудной клетке справа. Надо ее вытащить.
– Может, не надо? Он же регенерирует и убьет нас, – Одри начала возражать, но Крейг ее перебил:
– Он. Нужен. Мне. Живым.
Это прозвучало отрывисто и злобно, но я тоже хотела, чтобы это существо выжило. Увидя его получеловеческий облик, я моментально забыла о его нападении. Мне было жаль его. Как минимум, он должен обрести единую сущность: или людскую, или волчью. А потом уж разберемся, что к чему. Одри отошла на два шага назад.
Я же приблизилась и начала ассистировать своему наставнику. Когда я учились в худакадемии, мы очень подробно изучали анатомию и строение человеческого тела. Настолько, что пара моих одногруппников отчислились, заявив, что если бы хотели так детально изучать “состав” людей, то непременно поступили бы учиться в медицинский.
Провозившись с ним добрых четыре часа, мы извлекли пулю. Ребра и позвоночник раненого оборотня начали ходить ходуном под кожей, будто ломаясь с характерным хрустом, и встали на место. Шерсть исчезла, обнажив гладкое тело и подтянутые мышцы. Через минуту на полу лежал молодой парень лет двадцати пяти – симпатичный, высокий, поджарый и хорошо сложенный. И совершенно голый. Крейг прикрыл его белым медицинским полотном с кровавыми разводами, слегка покосившись на меня и Одри.
– Пусть отдохнет. Пойдемте. Транквилизатор перестанет действовать примерно через полчаса.
Мы вышли и заперли дверь на все засовы. Переживать не о чем: он был крепко прикован толстенной цепью.
Мы решили пообедать. За столом во время бурного обсуждения произошедшего выяснилось, что Крейг в армии был санитаром и по распределению попал служить в полевые госпитали. Там и научился действовать в условиях, далеких от стерильных, с минимальным набором лекарств и медицинского инвентаря. А к концу трапезы услышали мерный лязг цепи о металл. Мы рванулись наперерез друг другу, но, спохватившись, пропустили Крейга вперед. Все-таки он его поймал.
Пленник сидел у противоположной от входа стены, спиной привалившись к бетону, связанные ноги вытянул вперед. Руки тоже были обмотаны толстой веревкой, пальцы сжаты в замок. Мы смотрели на него, как смотрят на диковинных зверушек в зоопарке: заинтересованно, но настороженно. Я вообще в первый раз такое видела, и ощущала себя тем самым любопытным ребенком из зоологического сада, который видит вживую то, что встречал только на картинках. Кто бы рассказал – не поверила: живой оборотень, да еще и с осложнениями, которому мы не так давно помогали выжить!