Ксения Замотаева – Провидица. Сквозь призму снов (страница 12)

Увидев ее босиком, я бросилась к ней. Хотела расспросить, что случилось, но вместо этого от переизбытка чувств просто ее обняла. В ее обществе мне было гораздо спокойней.

– Я так рада, что ты вернулась! – сказала я, отстраняясь, и смущенно отвела глаза.

– Я вроде бы закончила все свои дела, – ответила она с мягкой улыбкой. – Смотрю, у вас тут тоже скучно не было!

– Где ты потеряла обувь? Ты пропала с радаров, и он не на шутку запереживал! – Я кивнула в сторону удаляющегося Крейга.

– Поездка вышла не из легких. Я была на своей малой родине, от которой камня на камне не осталось. Потом все расскажу. Давайте немного приберем тут все, а то кровь тухнет и начинает вонять.

Она развернулась, и я пошла следом.

Отмывая кровь со стены и пола, мы с Крейгом рассказали Одри, что случилось, и как героически опять меня спасли. Перебивая друг друга и в красках описывая встречу с волком, совсем забыли, что утром нас будут ждать новые опасности.

– Все с вами ясно, натерпелись тут, значит. У меня к вам два вопроса. Вернее, не к вам, а больше к тебе. – Она выразительно посмотрела на Крейга. – Что за пули были в пистолете? Насколько мне известно, волков нельзя ранить серебром. И, тем более, обычными пулями. Ты что-то нашел, чем не поделился со мной? – Ее брови сдвинулись к переносице.

– Да не то, чтобы нашел… просто попробовал. Сработало! Взял пулю из серебра и на ней выгравировал руну, которую подсмотрел в одной книге… Она имеет к оборотням косвенное отношение. Такими рунами были покрыты цепи, которыми сковали Фенрира, того, из скандинавской мифологии, который, по легенде, должен сожрать весь мир и бога Одина в придачу. И, смотри-ка, что-то в этом есть! Завтра обследуем тело нашего гостя и определим, насколько сильный урон нанесли эти пули.

– Ты ведь понимал, что это не надежно, когда стрелял? Ты понимал, что он мог вас обоих разорвать даже после выстрела?!

Одри повысила голос. Я видела, как тяжело ей дается сдерживать себя.

– Я вообще не ожидал, что на нас нападут в убежище. Хорошо, что еще с утра сунул револьвер в карман! – воскликнул Крейг и решил перевести тему. – А второй вопрос какой?

– Второй вопрос. Как такой огромный зверь пробрался в наше убежище? Если дверь была закрыта? Где он прятался? И зачем?

– Очевидно же, чтобы убить нас, – ответила я вместо Крейга. – Что тебя смущает?

– Он напал на вас сзади. Значит, где-то прятался? А еще значит, что кто-то его впустил. Или у вас дверь весь день была открыта? – Одри не на шутку разволновалась.

– Дверь я не успел закрыть. После нападения. – Крейг задумался на минуту и продолжил: – Завтра узнаем ответы на остальные твои вопросы. Утро вечера мудренее. Не думай пока об этом.

Он сложил тряпки в ведро и ушел. Мы с Одри тоже поднялись и пошли в большую комнату, типа гостиной.

Я приготовила всем липовый чай, чтобы расслабиться и настроиться на отдых. В детстве бабушка мне его всегда на ночь заваривала, чтобы не тревожили воспоминания и переживания прожитого дня. “Оставь все плохое на дне своей кружки, и никогда не допивай липовый чай до конца,” – ласково наставляла она меня, будто это было каким-то ритуалом, о котором знали только деревенские жители.

К чаепитию присоединился и Том, слегка робея под взглядами своего наставника. Он молчал и пытался слиться с диваном, на котором все так же сидел рядом со старшим, как и в мой первый вечер здесь.

Одри рассказывала о своих приключениях в поезде и на вокзале, отвечая на вопрос, почему она пропала с радаров. Пришла к выводу, что сапог с датчиком оказался в унитазе или еще где-то, где есть вода. Поэтому и перестал работать. Но ее задумчивость в моменты паузы выдавала, что она рассказала не все. Что-то ее терзало, и я никак не могла уловить причину.

Время перевалило глубоко заполночь, мы слышали лязг цепей нашего пленника, который пытался вырваться из своих оков, но у него не получалось. Видимо, под эти звуки и придется провести ночь.

Лежа на своей кровати, я отчаянно пыталась заснуть, когда тихонько постучали. Я открыла – в комнату юркнула Одри, без лишних звуков закрыла за собой дверь и уселась на край кровати.

– Прости, что так вламываюсь, но мне нужно с тобой поговорить. И желательно, чтобы никто об этом не знал, – доверительным шепотом начала она, но я глянула на нее с опаской. В полумраке моих “покоев”, освещенных лишь одним небольшим светильником со стены, ее кожа казалась еще более смуглой, а в зеленых глазах плескались желтые огоньки.

– Тебе что-нибудь снилось, пока меня не было?

– Н-нет. – Опешив от такого вопроса, я начала заикаться. – А почему ты спрашиваешь? Ты что-то обо мне узнала?

– Нет. О тебе я ничего не узнала. Да и от кого? – Она многозначительно пожала плечами. – Я спросила потому, что мне нужны ответы. А ты увидела многое обо мне в первую ночь знакомства. Подумала, что, может быть, еще что-то сможешь сказать.

Она замолчала. То ли задумалась, то ли не хотела продолжать. Я начала нервничать сильнее.

– Ты чего-то не договариваешь… – призналась я в своих опасениях.

– Думала, это не сильно бросается в глаза… Надеюсь, ребята не заметили. – Она испытующе посмотрела и начала слегка подергивать ногой. – На самом деле, мне нужна твоя помощь. Я узнала очень много новой информации, и теперь, мало того, что нужно ее разложить по полочкам, еще надо проверить на достоверность, прежде чем рассказать Крейгу и Тому. Не прямо сейчас, но в ближайшее время. Не знаю как, но это необходимо. Жизненно необходимо, понимаешь? И не для меня, а для тебя.

– В каком смысле – для меня? Ты узнала что-то новое о моем даре?

– Нет, ты неправильно поняла, или я не так выразилась… В общем, слушай. У меня была встреча с одним очень странным э-э-э… наверное, все-таки человеком…

И она поведала без утайки все, что с ней приключилось в ее родной деревне, которая перестала существовать: про то, как кулон оказался ключом от самого важного хранилища знаний в ее семье, и о встрече с волком. И как с ним же познакомилась уже в человеческом обличии. Она рассказывала с жаром, с подробностями, выливая чувства, как будто хотела оставить эту часть себя навсегда в моей памяти. В первую нашу встречу я бы ни за что не подумала, что она – очень эмоциональная натура и хороший рассказчик.

– Если ты увидишь сны о чем-нибудь похожем, расскажи мне, пожалуйста. Интересно, что поведает тебе твой дар об этой встрече.

Все это время мы с ней так и сидели на краешке кровати, не смея устроиться поудобнее. Жутко затекла поясница, и ноги нужно было размять, но не хотелось разрывать установившуюся доверительную атмосферу.

– Знаешь, бабушка мне говорила в детстве, что люди встречаются не просто так. Они нам даются для какой-то цели. Ты сказала, что пока не планируешь говорить об этом остальным. Но я не поняла, почему? Не все рассказала? – Я слегка поерзала на кровати.

– Да. – Она опустила взгляд и поковыряла носком своих тапочек пол, словно стесняясь. – Я не передала тебе прощальные слова Нолана. Он сказал, что я нахожусь в опасной компании, и посоветовал не доверять никому, кроме себя и своих инстинктов.

– А не сказал, почему? Кого именно следует опасаться? Меня что ли?

– Не сказал, но вряд ли он имел ввиду тебя. Не думаю, что он знает о Кэйтлин-провидице. Даже если он и следил за мной, он точно не присутствовал при нашем с тобой знакомстве. Во-первых, он был искренне удивлен, что черные волки нападают на людей. Во-вторых, он бы не успел добраться до моего дома раньше меня. А он меня именно ждал. И появился из леса – скорее всего, его укрытие где-то там. – Она задумчиво уставилась на стену напротив.

– Ты уже читала дневник, который прихватила с собой? Или письма? – Я решила увести разговор в другое русло.

– Еще нет. Это как прикоснуться к огню или прыгнуть с высоты: очень хочется, но дико страшно почувствовать боль. Я же не знаю истинного лица отца, каким он был не при мне. Как и о чем вел беседы с родными, что было у него на душе на самом деле. Я его знаю как заботливого отца, который желает для своей дочурки лучшей участи, чем выпала, понимаешь? А вдруг он жесткий и циничный? Мне лучше не знать. Не хочу таким его помнить. – Одри тряхнула головой, будто отгоняя плохие мысли.

– Я думаю, тебе нужно отдохнуть, – единственное, что я могла сказать.

– Да, пожалуй, я пойду. Спасибо, что выслушала. – Она поднялась, собираясь уходить. Я встала вместе с ней. – Ты знаешь, я не знаю почему, но мне хочется тебе доверять. Мы знакомы меньше недели, но у меня такое чувство, будто знаю тебя всю жизнь. Когда я встретила Крейга, мы долго притирались – считала, он меня использует. Брыкалась от предложенной помощи, думала, что справлюсь сама. С тобой все не так. Ты – будто сестренка, которой у меня никогда не было. И это ощущается где-то там, глубоко. – Она прикоснулась к своей груди.

Я растерялась. Не ожидала такой откровенности! Я видела, какой она была в бою: сдержанной, расчетливой, хладнокровной, отличным стратегом! И безукоризненно владела мечом. Но сейчас она дала заглянуть себе в душу: ранимую, и слегка пугливую. И безумно проницательную.

Я молчала, пытаясь разобраться в своих чувствах, и не могла сформулировать ответ на ее пламенную короткую речь. Но очень хотела.

Она опередила: прикоснувшись к моему плечу, произнесла: