Ксения Замотаева – Провидица. Сквозь призму снов (страница 15)

Я опешила от такой поспешности предложения, и, судя по выражению лица Одри, она тоже.

– Это ты план побега замыслил? Не дождешься. – Одри встала и развернулась к двери. Помедлив, посмотрела на меня, прикусив губу, и бросила пленнику через плечо:

– Нам нужно это обсудить с остальными. Тебе придется тут задержаться.

Она решительно открыла дверь и вышла.

Я последовала ее примеру. Но напоследок обернулась: Тай прижал руки к груди и с закрытыми глазами что-то горячо шептал. Я закрыла дверь.

Глава 9

Позже в общем зале мне пришлось снова пережить весь разговор с нашим пленным оборотнем. Я пыталась проанализировать смену его поведения от надменного к безразличному, а затем к самопожертвованию. Очень интересная личность. Сколько же ему пришлось пережить! Сколько смен места жительства, сколько потерь, сложных решений и главное – выборочную потерю памяти. Что-то здесь не так… Нужно собраться с мыслями и структурировать всю информацию.

В глубоких раздумьях и неприятных предчувствиях я не заметила, как вся компания замолчала и уставилась на меня.

– А? Что? – переспросила я, точно угадав, что от меня чего-то ждут.

– Мы решили его оставить на время и посмотреть, что будет через три недели, когда наступит период обращения. Нужно изучить его поведение: может быть, мы сможем разобраться. Ты согласна? – Крейг явно ждал одобрения.

– А при чем тут я? Вы же уже решили вроде. – Я с недоумением оглядела всех присутствующих.

– Я против, – твердо сказал Том и опустил глаза.

– У тебя есть причины? – спросила я и заметила колкий взгляд Крейга в сторону Тома – Он же прикован, к тому же закрыт на внешние замки. Что тревожит?

– Просто мне не нравится это. От таких нужно избавляться, а не давать им шансов! – Он шумно выдохнул. – Как вам вообще в голову такая идея взбрела? А вы, две, может, вообще подружиться с ним хотите? “Он умолял и складывал руки, как в молитве, по правде мне его было жалко”, – кривляясь, передразнил он Одри. – Надо теперь его погладить по голове, накормить и в мягкую постель уложить. – Он снова заговорил своим голосом, но все его тело было напряжено. Казалось, еще пара фраз в том же духе, и воздух вокруг него начнет искриться.

– Подожди, не заводись. – Одри придвинулась в своем кресле поближе. – Чего ты боишься? Мы же обсудили, что он останется здесь один. Мы будем в это время у Кэйт. И только мы с Крэйгом будем его навещать, вдруг он что-нибудь вспомнит? Вдруг это будет важно? В первую очередь, нам нужно защитить Кэйт и узнать, зачем она им нужна.

– Ага, а раньше нам в первую очередь нужно было выяснить, кто убил жену Крейга и зачем, потом мы пытались понять, почему они вообще нападают на людей, и хотели спасти человечество. – Он скривил губы в легкой усмешке.

– И мы не отказываемся от этой цели. – Одри положила свою ладонь на сжатый кулак Тома. – Но давай решать проблемы по мере поступления. Ты нам нужен. – Она пыталась заглянуть в его опущенные глаза.

Кажется, Том попался в ловушку: Одри и успокоила, и ободрила. Том заметно расслабился.

– Ну что? Значит, с планом все согласны? Оставляем его здесь, на цепи, в запертой камере, а сами едем в дом, чтобы тренироваться? – Воительница обвела собеседников взглядом. Не встретив ни одного жеста против, поднялась. – Тогда пойдем собираться и выдвигаемся. Через час должны быть все готовы.

Оказавшись в своей комнате, я кинула взгляд на сумку, которую так и не успела разобрать. Часа будет много, чтобы сложить зубную щетку, пасту и альбом с зарисовками. Я достала его из-под подушки и перелистала. Там было три наброска. Странно: не помню, как сделала два последних.

Первый лист был весь исчерчен серыми линиями разной толщины, среди которых отчетливо различался образ моей новой подруги – ночью, когда я первый раз ее увидела при свете тусклых габаритных огней фургона. Второй лист, также в вихре грифельных спиралей и прямых, показывал оборотня. Но не таких, каких видела я, а другого: человекоподобное тело с мощными мышцами, покрытое шерстью, будто застыло в напряжении; на руках, которые тоже замерли в готовности перед нападением, были острые и длинные когти; ноги… нет, задние лапы зверя, быстрого и сильного, ждали команды, чтобы оттолкнуться и сделать огромный прыжок. Пушистый хвост, казалось, только что метался по земле от нетерпения и замер. Голова волчья. Злобный оскал подчеркивал готовность разорвать в клочья любого. Подтверждением тому были его глаза. Сфокусированный взгляд охотника на свою жертву, чтобы не дать ей ни малейшего шанса убежать. И эта жертва – я. По спине пробежал холодок.

Я перелистнула страницу, и снова тот же стиль рисунка: водоворот линий разной направленности и посередине – цельный образ красивой женщины в длинном платье. Голову венчал тонкий венок из листьев, кудрявые длинные волосы закрывали плечи, запястья украшало множество тонких браслетов. Она протягивала ко мне руку, ладонью вверх, а над ладонью словно застыл в воздухе какой-то знак: круглый, с античным орнаментом по внутреннему диаметру. В его середине находился еще один круг с узором в виде лабиринта, в котором только вход и нет выхода… Лабиринт Минотавра! Так его изображали древние греки! Когда я это все успела нарисовать? Сны мне давно не снились, с первой ночи здесь. Лунатизмом я тоже не страдаю. Днем у меня просто возможности не было взять в руки карандаш…

Я легла на кровать и уставилась в бесконечно высокий потолок комнаты. Итак, нужно разложить все по порядку и отвлечься от чувств, вызванных моими карандашными работами. Первое: мы узнали из не очень достоверных источников, что есть четыре вида оборотней. Названия забыла, надо будет их уточнить у Одри. Отличаются не только мастями, но и повадками. Кто-то ест людей, кто-то с ними дружит. Но вот черные почему-то нападают на людей, хотя это против их природы. А может быть, нас просто очень сильно хотят в этом убедить?

Заговор с целью втереться в доверие? Возможно. Надо поделиться этим вариантом с Одри.

При мысли о ней перед глазами встало воспоминание, когда она в первый раз показала себя уязвимой. Встревоженная, глубоко задумчивая после поездки в свою деревню, она казалась совсем беззащитной. У нее ведь даже вархи с собой не оказалось! Это при том, что в соседнем помещении находился опаснейший враг!

Бабушка всегда говорила, что “своего” человека всегда узнаешь, почувствуешь. Наверное, так оно и есть? У меня никогда не было близких друзей. Маленький городок, такой, как мой родной Балест, рождает слишком сильную зависть и злобу, если какой-то знакомый начинает добиваться успеха. Мне повезло, и я стала известной в узких кругах, когда еще училась в Эрдосе. Меня заметил сам Вэлка Грант, художник, известный во всем мире. Он приехал в наши края с выставкой и решил посетить стены родной академии. А там его привлекла моя картина с волком, украшавшая холл нашего огромного старинного учебного заведения. В общем, счастливое стечение обстоятельств. Затем практика за границей под его протекцией, знакомства с мастерами старой школы и представителями современного искусства, их высокие оценки моего таланта, рекомендации коллекционерам и заказы… И почему я вообще все это променяла на какой-то подвал?

Тихий стук в дверь вывел меня из внезапно нахлынувшей ностальгии. Одри. Как же так она на меня действует? Она только заглянула в комнату, а на душе стало спокойнее, как будто меня укрыли теплым одеялом. Как бы мне ни хотелось размеренной прежней жизни – как раньше уже не будет. Зная, что бок о бок с людьми живут оборотни, хоть злые, хоть добрые, просто строить свое будущее уже не получится. А тут меня хотят научить защитить себя, и я такой шанс не упущу.

– Ты уже готова? – Одри покосилась на открытую сумку. – Я не могу так просто уехать и оставить Тая одного. Пойдешь со мной?

– Пойдем.

За дверью оказался большой тряпичный сверток. Она его взяла, и мы направились по коридору. У нужной двери мы остановились, и, пока я открывала дверь, стараясь, чтобы замок как можно меньше лязгал, она решила объяснить:

– Не хочу, чтобы Крейг видел, что я ему принесла постельное, полотенце и немного еды. Еще я положила книгу: не знаю, читает он или нет. Ну, чтобы он с ума не сошел, понимаешь? – Она посмотрела на меня с надеждой в глазах.

– Да, конечно, понимаю. Ты молодец, что позаботилась о нем. А почему Крейг не должен знать об этом?

– Он считает, что его метод работает лучше: лишения и запугивания. Я считаю наоборот, что человеческим отношением можно добиться большего. Ну и иногда это на руку, типа злой и добрый полицейский, знаешь ведь такой прием?

Она дождалась моего кивка и начала отпирать засовы.

Мы заглянули в комнату. Оборотень сидел с прямой спиной в позе лотоса: соединил ступни и на раздвинутые колени положил руки ладонями вверх.

– Медитирую. Никогда не умел, но сейчас, видимо, будет очень много времени, чтобы научиться. – Тай открыл глаза и окинул нас взглядом. Заметив нашу поклажу, спросил: – Переезжаете?

– Вообще-то да. Но это для тебя. – Одри с осторожностью прошла к кровати, к которой тяжелой цепью был прикован пленник. – Тут чистое полотенце, постельное белье и немного еды. – Она раскладывала вещи на старом матрасе, словно делая ревизию. Помахала книгой. – Я не знаю, читаешь ли ты, но это все, что я смогла найти. А, вот еще халат. А то… Наверное, тебе не очень комфортно… – Она смутилась.