Ксения W Маничевская – Исповедь Шимиан. Нить, разорвавшая вечность. Том 1 (страница 9)

– Чар Кёр… Я говорю о воспоминаниях тех, кто сюда приходит. Не воспоминаниях мёртвого, но воспоминаниях о нём. Думаешь, родственникам не известно то, что разум их близкого уже переродился? Прекрасно известно, чар Кёр, – словно в трансе принялась объяснять Наф. Фэмер рассудил, что задел именно ту идею, благодаря которой эта женщина получила Ками: настолько вдохновенно одержимой она казалась в этот момент, говоря о, казалось бы, прописных истинах. – Однако, да будет и тебе известно, что во время похорон тяжело как раз близким умершего. Ему самому уже давно на свою прошедшую жизнь наплевать. Мой долг: помочь сохранить воспоминания о мёртвых как можно дольше. К слову об этом, – женщина вновь наклонилась ближе к гостю, однако на сей раз варварски нарушать его личное пространство не стала. – Ты всё ещё жив – что ты от меня хочешь?

– Ваши услуги для меня пока не актуальны, чара Наф, – усмехнулся Фэмер с толикой облегчения.

Женщина хищно улыбнулась, глаза её сощурились, как у падальщика, заметившего раненного зверя:

– Будешь сидеть тут, пока не умрёшь и это не станет актуальным?

– Чара Наф, – Фэмер начал нервничать, а потому вынужденно посерьёзнел. – Я занимаюсь серьёзным расследованием, так что…

– Вы сами-то в это верите, чар Кёр? – перебила его Наф. Женщина, напевая какой-то древний мотив, принялась протирать шёлковым платком урны, мимо которых они всё проходили и проходили с Фэмером.

– Позвольте, чара Наф, – мужчина наконец собрался с мыслями, – я обратился к вам, потому что был уверен, что вы сможете мне подсказать местонахождение первого принца Самаэля.

Тишина.

Хозяйка похоронного бюро разразилась приступом неостановимого хохота – столь сильного, что Фэмер даже изумился, что обладатель Ками способен на такое проявления эмоций.

– Самаэля? Ха-ха-ха! Первого принца Самаэля? Ха-ха-ха! Насколько же вы самоуверенны, чар Кёр! До неприличия самоуверенны! Ха-ха-ха! – не унималась Наф. – Он мёртв уже почти как шестьдесят три тысячи лет! Ха-ха-ха! Насмешили вы меня, чар Кёр! Мне будет практически жалко вас, когда вы умрёте! – она смахнула слёзы, выступившие на глаза от смеха. – Такой интересный образец! Ха-ха-ха!

По спине Фэмера пробежали мурашки из-за последней фразы Наф. Он вообще не думал о возможной собственной смерти ввиду юношеского максимализма или застоялого в сердце ужаса – а потому слова Наф, то, в какой шутливой и непринуждённой манере они были произнесены, заставили мужчину почувствовать прикосновение льда к сердцу.

– Чара Наф…

– Ладно, чар Кёр, ладно. Мне и впрямь неизвестно ничего о местонахождении останков Самаэля. Но я могу подсказать вам одну очень занятную личность, в чьи способности входит это узнать…

Наф заговорщески улыбнулась и потёрла указательный палец о большой, пристально смотря на Фэмера.

– И что же вы хотите от меня, чара Наф? – понял намёк мужчина.

Что может быть нужно кому-то с её статусом и репутацией от него, простого государственного служащего шестого ранга, которого ещё и вдобавок лишили на неопределённое время зарплаты?

– Когда придёт время и я этого попрошу, Грёзы должны будут прийти ко мне на помощь.

Ах, конечно.

Грёзы.

Могущественнейшая сила, конкуренцию которой могла составить только семья Левайятан. Только вот Грёз были тысячи, а «истинных» Левайятан за всю историю появилось лишь двадцать два, в живых из которых было семнадцать, а активно появляющихся на публике и того меньше. До Фэмера, конечно, доходили слухи о том, что и одного члена этой семьи, имеющего Ками, хватило бы для того, чтобы уничтожить половину Грёз за пару мгновений, однако мужчина был убеждён, что подобные слухи – не более чем «реклама» императорской семьи. Как бы то ни было, просьба Наф о защите от Грёз звучала одновременно дерзко и предельно логично.

– У меня нет прав говорить за всю нашу организацию, чара Наф, однако, уверяю вас, – Фэмер изящно поклонился, – что сделаю для этого всё возможное.

– Смотрите мне, чар Кёр. Никому не придёт в голову искать ваш труп в похоронном бюро.

Фэмер тактично проигнорировал угрозу со стороны виконтессы Наф, чтобы не превращать разговор в дуэль по сравнению полномочий и прав. Мужчина коротко кашлянул:

– Что за личность, о которой вы говорите?

Наф повернулась к ближайшему столу, по старой моде стоящему на четырёх ножках, и вытащила из ящика белый лист бумаги – настоящей дорогой бумаги из чистой древесины Одиннадцатого Присоединённого. Женщина достала из нагрудного кармана пишущий стержень и вывела аккуратным почерком несколько слов.

Фэмер усмехнулся: меньшего от аристократки, прожившей в этом телесном воплощении тысячи и тысячи лет, он и не ожидал. Среди его сверстников и многих представителей предыдущих поколений умение писать каллиграфическим почерком считалось уже давно ставшим чересчур скучным и «старомодным» хобби. В эпоху, когда благодаря Её Светлейшеству Анкай Левайятан – пожалуй, единственной из своей семьи, кого по-настоящему уважали почти все – у каждого разумного существа с рождения были ушные чипы, дающие доступ к эфириумной сети и не только. На этом фоне умение писать от руки казалось глупой причудой аристократии.

– Отправляйтесь по этому адресу. И не забудьте: «вороны, разносящие пепел, передают пожелания долголетия».

***

[Восемнадцатый Присоединённый мир]

17 год эпохи, о которой грезил разум

Место, названное хозяйкой ритуального бюро «А-Эйдос», находилось на Цэрриэле – великом городе вокруг одноимённой звезды, куда стекались товары со всех концов Империи. На Цэрриэле можно было найти всё: от мелких безделушек до сжатых звёзд от компании семейства Бетельгейзе – и испытать не меньшее. Хотите погрузиться в прозрачный резервуар, в котором помимо вас плавали бы ещё генно-модифицированные монстры, выведенные домом Вирмфлай, в то время как за окном проносилась бездна космоса? Пожалуйста! Быть может, вы всегда мечтали оказаться в кабаре среди кукол, готовых принять любой облик? Запросто! Как насчёт временного переноса разума в новое тело? Только заплатите! А какие на Цэрриэле устраивали шоу…

О, Фэмер просто обожал это место!

Будучи уроженцем поселения, построенного на планете, мужчина всегда чувствовал себя гораздо комфортнее в подобных условиях. Однако Цэрриэля это не касалось: здесь Фэмер был готов пропадать месяцами, годами. Первый из многих, не привязанный к природному космическому телу город, покрывал собой территорию, равную трём усреднённым орбитам планет. Что-то внутри Фэмера всегда замирало, когда он смотрел на эти разросшиеся до невероятных размеров города – сколько бы он их не посещал. В отличие от поселений, построенных на или в космических телах, внепланетарные города не требовалось адаптировать к изменениям ландшафта и катастрофам, то и дело происходящим в подобных условиях. Воистину Эарендель оправдал часть своего девиза об инновациях, первым одобрив подобный безумный для разумных существ прошлого проект.

Поначалу Фэмер принял решение прогуляться по уже хорошо знакомому ему кварталу Цэрриэля и найти там проводника: адрес, который на бумаге указала Наф, не существовал ни на одной из интерактивных карт города. Фэмер шёл по полупрозрачной дорожке для пешеходов, прижимающейся к зданиям-магазинам с каждой стороны от дороги для летающих капсул. Вверху и внизу от него располагались ещё тысячи таких же «этажей», соединённых лифтами и хитросплетением движущихся лестниц. Находясь не в самом из оживлённых мест Цэрриэля, Фэмер то и дело натыкался на большие группы разумных существ почти каждого вида, населявшего Империю. Отовсюду доносился технологический шум, басы музыки и громкие споры. Остановился мужчина у небольшого магазинчика, вход в который украшала стена из алых бумажных фонарей. На вывеске красовалось: «Магазин безделушек Хуо». Фэмер усмехнулся, мысленно обращаясь к образу Мефоны:

– «Не считая необходимых расходов на расследование» говорите? – и зашёл внутрь заведения.

Здесь Фэмера встретила не в пример улицы тихая и спокойная атмосфера. Кажется, с последней их встречи хозяин не поскупился поставить волновой подавитель звука. За множеством стеллажей с голографическими изображениями товара, возле прилавка на широком кожаном кресле антикварного образца сидел мужчина, гладко обритую голову и накаченные руки которого покрывали татуировки драконов – наподобие тех, которых привезли ещё на заре Империи из Третьего Присоединённого мира. Одним словом, впечатление хозяин магазина производил далеко не самое дружелюбное.

– Чар Хуо, давно не виделись! – воскликнул Фэмер, вскидывая руки.

– Фэмер! – до того суровые, глаза продавца просияли. – Мой любимый покупатель! Как тебя занесла к нам предопределённость?

– Да так, по одному делу здесь, – сделав серьёзное выражение лица, Фэмер картинно постучал по браслету с крупным драгоценным камнем на правой руке. Хуо понимающе кивнул. Дело в том, что такие «украшения» обыкновенно имели свойство трансформироваться в плазменные пистолеты, визитную карточку наёмников картелей; в случае же Фэмера это была лишь искусная фальшивка, как-то подаренная ему Чалкидри по случаю дня рождения. – Но не будем обо мне. Вы весь прямо-таки сияете, чар Хуо! По какому случаю праздник?

– Седьмого цунше, два дня назад, у нас в семье случилось пополнение! Родилась внучка! – Хуо взмахнул своей накачанной рукой, и перед Фэмером показалось фото младенца, мирно спящего в колыбели. – Смотри, какая прелестная!