Ксения W Маничевская – Исповедь Шимиан. Нить, разорвавшая вечность. Том 1 (страница 11)

Виолетту, однако, это по какой-то причине не смутило. Она выставила вперёд сложенный зонт, закрывая маску и занимая боевую стойку.

– Учтите, княжна, реванша не будет.

– Мне он не нужен, – не фраза, но осколок стекла.

Розадетт отставила левую руку вбок, воплощая в ладони тонкое треугольное лезвие. Призму, заметить которую можно было только благодаря преломлённому внутри свету.

Прозвучал гонг.

Блик света – и Розадетт ринулась вперёд. Удар – звон – Виолетта без труда отразила атаку своим зонтом. «Паучиха» – так её мысленно окрестил Фэмер – не двигалась с места, раз за разом успешно блокируя выпады Розадетт. Княжна же в своих бросках и пируэтах уподобилась лучу света, отражающемуся под непредсказуемыми углами.

Удар спереди. Укол сзади. Выпад слева. Подсечка снизу.

Виолетта стойко держалась под градом ударов. Вдруг – секундное промедление Розадетт – зонт раскрылся, посылая ударную волну Ками. Дребезжащий звук, нарушивший гармонию перезвона призмы княжны. Однако та и не думала пошатнуться, вместо этого взмыла ввысь, изгибаясь в спине, словно фигура из расплавленного стекла в руках мастера.

Фиу-фить. Розадетт замерла, лёжа вниз головой, в воздухе. Её, словно крылья хрустального арх`ангела18, окружили прозрачные лезвия. Идеальные. Изломанные. Острые, будто способные изрезать саму суть бытия. Княжна склонила голову в бок – уголок её губ впервые за сражение дёрнулся – и резко спикировала на всё ещё занимающую устойчивую позицию Виолетту.

Укол сверху – калейдоскоп лезвий по бокам. Перезвон смеха. Разворот – летящие вслед за волосами осколки. Княжна не мелочилась – целилась в шею.

Со стороны Виолетты последовал грубый размашистый удар зонтом. Его нестройность и колебание воздуха заставили лезвия треснуть.

Фью-фью. Оставшиеся лезвия ускорились, превращаясь в вихрь. Смотря на экран, Фэмер не мог разглядеть и один осколок, в то время как Виолетта почти беспрепятственно отражала каждый. Княжна не унималась: напротив – неудача только раззадорила её скверный нрав. Она метнулась вперёд, используя призму как меч и как способ управлять лезвиями одновременно.

Соперницы сошлись в ожесточённом бою. Это была уже не обычная любительская дуэль, а настоящий смертельный поединок. Ни одна не желала сдаваться. Ни одна не имела права это сделать. Внезапно – прямая атака кулаком Виолетты, попытка Розадетт закрыться от натиска паучихи…

…цзинь!

Призма в руке княжны раскололась надвое.

Виолетта, воспользовавшись шансом, перевернула зонтик и, зацепив княжну за тонкую шею, потянула на себя.

Победить – значит убить.

Розадетт пошатнулась.

Она почти упала на колени, но… «Исказить реальность. Разрезать. Преломить под нужным углом. Сделать подвластной себе». Княжна повернула сломанную призму – свет прошёл через неё, порождая сотни, нет, тысячи маленьких осколков. Кольцо из лезвий окружило Виолетту, смыкаясь кругом на её шее.

И вот исход дуэли был решён в одно мгновение.

– Левайятан можно только родиться. Титул возможно отнять, но эту гордость – нет. Никогда не забывайте об этом, – встав, Розадетт обращалась уже не только к поверженной сопернице, но и к бессчётному числу зрителей у экранов. –  Да, мой отец лишён титула, но он всё ещё Левайятан. Был и никогда им не перестанет быть. И с каждым оскорбившим его случится это!

Розадетт подняла расколотую призму ввысь. Лучи света прошли сквозь неё, радужными пучками упав на окружившие шею Виолетты осколки. Прекрасная смертельная ловушка пришла в движение.

– Клянусь беспросветной тьмой Шимиан и чистейшим светом Уайта, ни одно беззаконие не избежит моей карающей длани!

Над головой Розадетт возникли спектральные алые весы. Право Палача – безусловная привилегия семьи Левайятан и Грёз О Справедливости и страшнейшее из наказаний, не дающее разуму казнённого переродиться вновь. Словно красочный калейдоскоп, лезвия закружились в танце. Чаша весов склонилась в левую сторону. Маска-букет Виолетты вновь открылась, её жвала шевельнулись, силясь что-то сказать, но горло предательски сжалось от страха. Чёрные глазки теларантки задрожали, осколки Ками княжны пришли в движение и – с глухим стуком отрубленная голова Виолетты ударилась о каменный пол амфитеатра.

Зрители вокруг Фэмера принялись ликовать. Кто-то одобрительно свистел, кто-то подкидывал свои головные уборы.

– Так держать, княжна!

– Беспощадна и прекрасна!

– Восхитительна! Невероятно талантлива!

Были и те, кто остался недоволен исходом поединка. Их голоса были гораздо тише, но обида в сердцах кричала громче всех собравшихся.

– Вот и зашла очередная восходящая звезда…

– Конечно, Левайятан всегда побеждает. Скука!

Впрочем, толпа разошлась столь же скоро, как и собралась. Первая волна восторга прошла, сменившись осознанием произошедшего: очередная дуэль, задуманная как развлекательный турнир, обернулась кровавой бойней. Жители Империи не любили обсуждать смерть: она их почти не пугала благодаря уверенности в перерождении, но неописуемо раздражала. Им виделось то, как с раннего детства им приходится навёрстывать потерянные навыки и знания – даже при том, что свою прошлую жизнь помнил лишь немногочисленный народ харотцев. Жители Империи не любили смерть, но куда больше они не любили скуку. А потому до тех пор, пока будут процветать равнодушие, тайна и невежество, у княжны Розадетт будут появляться новые соперники на дуэлях, а казни особо опасных преступников в Столице останутся главным развлечением публики. У Фэмера что-то болезненно кольнуло внутри, но он так и не смог осудить это поведение – потому что был совершенно таким же.

Из пучины мыслей его вырвал голос синеволосого парня, теперь уже явно пытающегося набиться Фэмеру в друзья – а потом что-нибудь подороже продать:

– Ниццин Контэ, приятно познакомиться.

– Кёр. Взаимно, – Фэмер принял решение не представляться своим именем на случай, если до Ниццина доходили о нём какие-то слухи. Вновь играть роль опытного наёмника мужчине было откровенно лень.

– Славный был поединок, да? – глаза паренька светились всё тем же неподдельным восторгом. – Редко удаётся увидеть столь красивое применение Права Палача! Ещё и от Её Светлейшества Розадетт!

Фэмер для проформы кивнул и тут же перевёл тему разговора. Если паренёк хотел от него что-то получить, то не раньше, чем сам Фэмер получит что-то от него. Например, точную локацию, указанную Наф.

– Чар, ты знаешь, где находится это место? – мужчина указал на адрес, подсвеченный на личном эфириумном экране. – Никак не могу найти его на схеме.

– Дай-ка посмотрю, мой друг, – Ниццин открыл интерактивную схему города на ближайшем стенде и принялся её изучать. До неприличия долго изучать. Когда Фэмер уже намеревался уходить, разноцветные глаза нового знакомого зацепились за одно здание, изображённое почти на другом конце Цэрриэля. – О! Так это же наш монастырь Светлого Сюжета Креация19! – Ниццин пренебрежительно фыркнул. – Шарлатаны да и только! Кто дал тебе это адрес? Ещё и в старой конфигурации, которую уже давно не используют.

– Да так, одна знакомая… – уклончиво ответил Фэмер.

– Неужели особа с Ками? – удивлённо поинтересовался Ниццин, ссылаясь в своих выводах на почти бесконечно долгую жизнь носителей Ками. – Такая редкость в наше время! Передай привет, пусть заглядывает ко мне на экскурсию. Развлекательная поездка по Цэрриэлю с лучшим гидом этого города!

– Экскурсия? – кажется, судьба сегодня благоволила Фэмеру. Он театрально приободрился. – И когда выдвигаемся?

Как бы мужчина не опасался задирающих цены торговцев и гидов на Цэрриэле, противиться желанию развлечь себя по иначе долгому и скучному пути до места он не мог. К тому же Мефона довольно ясно дала понять, что расходы на расследование Грёзы всё же покроют. Осталось доказать в отчётах необходимость трат, но, как любил говорить в таких случаях Фэмер, логически связать можно всё, главное – красиво это сделать.

Ниццин просиял:

– Ха! А ты времени не теряешь, мой друг! – парень похлопал по плечу Фэмера, подталкивая его по направлению к скоплению капсул. – Пойдём, как раз скоро отбытие!

***

Дорога до нужной части Цэрриэля пролегала сквозь специальную трассу, расстояние которой раз в несколько минут сокращали установки малых СТЕФ. Фэмер, прислонившись лбом к прозрачному корпусу «капли», мысленно подсчитывал, скольким ушлым предпринимателям, подобным Ниццину, удалось парой фраз уговорить его воспользоваться их полубесполезными услугами.

– Цэрриэль – самый большой внепланетарный город, построенный в нашей великой Империи. Это место стало домом для миллиардов жителей и одним из величайших центров торговли! А всё благодаря самой стабильной звезде, что сияет в его центре. Уже не каждый житель помнит, но ещё несколько эпох назад на этом месте была пустота, а тот, кто позже обратился ядром звезды, вёл самую обычную жизнь аристократа в Столице! Однако князь Цэрриэль Левайятан, внук нынешнего императора, не смог примириться со стенаниями жителей Восемнадцатого Присоединённого мира и, благородно принеся себя в жертву, одарил нас вечным светилом, состоящим полностью из его Ками! – размеренно вещал Ниццин, пока снаружи капсулы пролетали в миг целые площади, районы и округа. Свет голубого гиганта отражался в стёклах домов и торговых центров, захватывался звёздными батареями и питал город изнутри.