Ксения W Маничевская – Исповедь Шимиан. Нить, разорвавшая вечность. Том 1 (страница 13)

– А теперь рассказывай, дитя. Всё, что тебя тревожит. Все вопросы, которые ты хочешь знать о своём будущем. О своих успехах, любви, богатстве…

Фэмер хотел было перейти сразу к делу, по которому и пришёл сюда, но и сам не заметил, что начал, как заворожённый, рассказывать гадалке куда больше деталей, чем следовало.

Откуда-то сзади доносились глухие звуки деревянной флейты.

– У меня есть одно дело, важное дело. Мне нужно найти очень влиятельную персону, – невыразимым усилием ускользающей воли Фэмер сдержался, умолчав об имени искомого члена семьи Левайятан, – а вместе с тем решить несколько иных загадок. Тогда я стану богатым. Богаче, чем сейчас, но не так, как был когда-то. И тогда меня по праву нарекут исключительным. Её изумительным. А потому я и смогу вернуть то, что моё.

Фэмер сглотнул ставшую вязкой слюну.

– Моё. Но не по праву.

Гадалка мягко взяла в свои руки кисть Фэмера и повернула её ладонью вверх. Она плавными движениями огладила неглубокие линии на ней, вычерчивая неведомые узоры.

– Ты хочешь узнать, сможешь ли этого добиться?

– Я смогу. Раньше всегда получалось.

Голос Фэмера звучал мерно, заученно – словно он повторял себе эту фразу сотни и сотни раз. Сидящая напротив женщина покачала головой. К окружающим звукам из другого угла помещения добавился шелест сыпучих зёрен.

– Значит, ты желаешь совета от судьбы? – не то спросила, не то подтвердила гадалка. – Я помогу его тебе услышать, дитя.

Не дожидаясь ответа посетителя, она подняла со стола небольшой горшок, в котором парой пухлых белых шаров росли грибы. Поднеся горшок ближе к лицу Фэмера, гадалка взяла в другую руку тонкую иглу, и воздух наполнился белой пудрой и эфемерным запахом табака. Со всех сторон стали доносится шёпоты разных голосов: спокойных, тревожных, любящих и желающих агонии. В один момент Фэмер отвлёкся – внутри него всколыхнулось желание поджечь эту пудру. Как славно танцевал бы огонь в воздухе… Если повезёт, он мог бы перекинуться и на вездесущую выцветшую ткань…

– Твой путь идёт рука об руку с пламенем. Печальная завязка, не чета она полыхающей кульминации, – гадалка поставила на место горшок и подобрала небольшой бархатный мешочек. Она потрясла его, и на стол выпало несколько камней с отверстием посередине. Даже сквозь транс Фэмер их узнал: то были так называемые «куриные боги», по поверьям древних народов защищавшие от всего дурного. Когда-то, движимые неясной одержимостью, некоторые жители Империи разобрали целую планету до магмовой мантии по кусочкам из-за слухов о сверхъестественных свойствах этих камней. – Судьба не властна над тобой, но советует тебе не доверять протянутым рукам и добиваться всего своими усилиями, дитя. А теперь…

Гадалка вонзила свой взгляд в Фэмера, и тот почувствовал, как сильнее начала сжиматься вокруг его ноги змеиная часть. Женщина медленно подожгла фитиль чёрной свечи и начала описывать ей в воздухе плавные фигуры.

– Ты ведь хочешь отблагодарить судьбу за добрый совет всем, что ты имеешь?

Фэмер вмиг очнулся от транса. Пламя свечи, танцующее и щёлкающее, манило его куда больше, чем все остальные слова гадалки. Пламя плясало и закаляло разум. Мужчина одними уголками губ улыбнулся, в глазах его блеснула озорная искра.

Если в далёкие времена существа, подобные этой «прорицательнице», использовали свой дар ворожеев для того, чтобы очаровывать и пожирать заживо несчастных жертв, но теперь им было достаточно лишь обобрать до нитки своих клиентов. Фэмер считал такие случаи истинным достижением старшей императорской четы: они смогли изменить кровожадность целых народов, подарив им альтернативу – любовь. Пускай и для некоторых эта любовь проявлялась по отношению к деньгам.

– Конечно, для меня будет истинным счастьем пожертвовать вам всё своё имущество, – кивнул Фэмер ответ на просьбу гадалки, не меняя того «зачарованного» тона, каким говорил раньше. – Какое ваше имя? Я должен знать, кого благодарить.

Вужалка20 медленно моргнула, и Фэмер засмотрелся на медленно прикрывающее радужку третье веко, уходящее в угол глаза.

– Я ношу имя Инга, дитя.

– Хорошо, чара Инга, – голос мужчины стал острым и угрожающе низким. – Это будет полезно для протокола, которым непременно заинтересуются в Грёзах.

Гадалка, до того сидящая спокойно, вся резко вскинулась и, прошептав приказ куда-то за шторы, остановила гипнотическую музыку. Она, инстинктивно обороняясь, зашипела. Фэмер ощутил, как хватка на его ноге исчезла.

– Обращу твоё внимание, дитя, что всё происходящее здесь законно! – отчаянно замахала руками Инга. – Я никого не обманываю! Говорю всё так, как показывают мои камни! И уж точно не сбиваю разумы жителей Империи с истинного пути достижения Ками! Лишь успокаиваю их тревоги, ведь в неспокойные времена народ всегда начинает тянуться к чудесам.

– Связать можно всё, главное – красиво это сделать, чара Инга, – Фэмер торсом наклонился вперёд, довольная ухмылка не сходила с его лица. – Всем здравомыслящим известно, что так называемое «гадание» не работает. А название вашего заведения! Ох! Вы же знаете, как Грёзы не терпят секты.

По правде говоря, Фэмер чувствовал, что своими угрозами чрезмерно давил на простую мошенницу, однако не мог и не хотел бороться с желанием вернуть себе больший контроль над ситуацией. Грёзы и впрямь безжалостно относились к любым объявленным вне закона религиозным общинам, но мужчина прекрасно понимал, что Инга со своими прислужниками – или детьми? – верили только в выгоду и увеличения количества маммон на счету.

– Мой метод – истина, – не унималась защищать свой «дар» Инга. – Они говорят, что освободили нас от оков сюжетов креациев, вверив нас нам самим, плетущим судьбу. Судьбу, которую якобы можно просчитать теорией вероятности или, того хуже, прочесть на нитях лахесомантов! Только вот на самом деле…

– Вороны, разносящие пепел, передают пожелания долголетия, – не выдержал Фэмер. Рассуждения о судьбе вгоняли его в тоску, а тосковать он не любил.

– Пускай они варварски переписывают светлые сюжеты креациев, но мы можем прикоснуться к ним! – Фэмеру показалось, что в состоянии паники Инга вышла из роли и принялась путаться в понятиях. – Это чистая правда! Поэтому я никого не обманываю, дитя!

Мужчина вздохнул. Ему отчего-то стало жаль упорствующую вужалку.

– Вороны, разносящие пепел…

Вдруг Инга замолчала. Её лицо приняло умиротворённый вид, и, осознав, что Фэмер опасности для её дела не представляет, она мелодично продолжила:

– Передают пожелания долголетия. Конечно. За мной, дитя.

Гадалка выпрямилась в полный рост и, жестом позвав Фэмера за собой, устремилась куда-то вглубь помещения. Наконец мужчине удалось рассмотреть её: ниже пояса у вужалки начиналось толстое чёрное змеиное тело, постепенно сужающееся к концу. Ползла она почти бесшумно, удерживая гуманоидную часть тела вертикально. Умело ориентируясь в лабиринте из свисающих тканей, Инга вела за собой посетителя, и вскоре они оба оказались в небольшой комнатке с высоким потолком – надёжно укрытой от посторонних глаз и вмешательств. Перед ними возвышался мерцающий цветок в два роста Фэмера. Среди множества лепестков были как бархатистые насыщенно-розовые, так и твёрдые полупрозрачные. Природа цветка словно была одновременно и естественной, и механической. Отчего-то захотелось сбежать.

– Кого желаешь ты отыскать, дитя?

– Для начала объясните, пожалуйста, как это… Что бы это ни было, – Фэмер указал на странное полуживое устройство, – работает?

– Это устройство позволяет отследить почти любой разум в воплощении и его местонахождение. Гораздо примитивнее моих ворожейных камней, дитя, – не удержалась от лживого хвастовства гадалка. – Оно функционирует благодаря семени пиона княжны Диссомнии Вечнодремлющей, чьё Ками позволяет видеть все миры, – Инга перешла на ещё более тихий шёпот. – Пепельный ворон велела укрыть его здесь. Даже Грёзам о нём неведомо.

Фэмера вдруг посетила неприятная мысль: о чём ещё в Империи неизвестно всесильным Грёзам? Он покачал головой. Грёзам непременно известно всё, это он сам был невеждой.

– Что мне нужно делать?

– Достаточно просто спросить. Сейчас я тебя научу, дитя, – гадалка подползла ближе к устройству и, приложив руку к внешней части стеклянного лепестка, торжественно произнесла: – Насущным ли воплощением и где находится змеехвостая Инга из рода Обь-гха, зовущаяся провидицей?

Фэмера проглотил смешок от излишнего пафоса высказывания Инги – в нём сразу чувствовалось участие некого аристократа, всё ещё верному языковым конструкциям прошлых эпох. Тем временем цветок пришёл в движение: собрался в тугой бутон, а затем вновь пышно раскрылся. На полупрозрачном корпусе лепестка словно из лиан сплелись слова: «Восточный Цэрриэль Восемнадцатого мира. Монастырь Светлого Сюжета Креация. Воплощение разума названо насущное».

– Теперь твоя очередь, дитя, – Инга плавно отползла чуть поодаль от устройства. – По старой дружбе с пепельным вороном я разрешу воспользоваться устройством один раз, даже после твоего непослушного поведения.

Мужчина быстро подошёл к цветку – его уверенные шаги, во время которых Фэмер всем весом наступал сначала на пятку, а затем очень осторожно на носок, раздались эхом по промышленным трубам снаружи стен. Коснувшись устройства, Фэмер поморщился: влажная поверхность лепестка незаметно пульсировала, словно оголённое сердце.