Ксения W Маничевская – Исповедь Шимиан. Нить, разорвавшая вечность. Том 1 (страница 4)

– Вот это было лишнее! – вопреки своим словам, мужчина расплылся в широкой улыбке, какой ещё недавно одаривал своих гостей. – И что, я теперь арестован?

– Не смеши нас, Фэмер.

– Ты лучше нас знаешь, что для Грёз закон работает иначе: его нарушением будет считаться только предательство нас, – подал голос мужчина с протезом лица. Когда он говорил, его бронзовая челюсть не двигалась, как и глядящие исподлобья чёрные глаза.

– И превышение полномочий, – хмыкнул Фэмер. – Да, Чалкидри́?

Названный именем Чалкидри мужчина нахмурился:

– А что не так?

– Знаешь, – начал рыжеволосый, – довольно смело с твоей стороны было пугать моих прелестных гостей…

– Нанятых актёров. Если это вообще были актёры… – прошелестел себе под нос вираделл. – Ещё не все куртизанки перебрались на Сакх?

– Исаак, не перебивай.

Не обращая внимания на замечание Фэмера, Исаак развернулся в сторону своего напарника и тревожно спросил:

– А вообще он прав: пугать законопослушных чар начальными словами клятвы Права Палача, о чём ты только думал?!

– То, что я Грёза О Страсти, а не О Справедливости, ещё не значит, что я не могу пользоваться нашей общей репутацией. Да и я очень сомневаюсь в том, что не посвящённые в дела Грёз разбираются в наших подразделениях, – прорычал ашкрай. – И коллеги: вам ли не знать, что гуманно – не значит действенно?

– К слову о гуманности, – довольный тем, что получилось направить возмущение Чалкидри и Исаака от себя, Фэмер аккуратно и как бы невзначай уточнил: – Как там продвигается ужасающее количеством бумажной волокиты Дело Сената?

– Вот теперь ты решил поинтересоваться, беглец! – если бы нижнюю половину лица Чалкидри не закрывал протез, он непременно подавился бы гневным вздохом. – Оно в зоне и твоей ответственности тоже! Или как у вас это говорят, Исаак?

– Примерно так, – вкрадчиво кивнул названный, переводя взгляд на так и не снявшего пёструю шубу Фэмера. – Мефона уже спрашивала несколько раз, где ты, – оба они поёжились от упоминания строгой начальницы, чем вызвали недоумевающий взгляд Чалкидри. – Я сказал, что ты прорабатываешь свою версию на месте событий.

– Спасибо, Исаак. Я это очень ценю, – впервые за весь день без спеси поблагодарил Фэмер.

– А я бы очень ценил, если бы ты не сбегал по собственной прихоти посреди расследования. Особенно в этот гадюшник, – устало и с толикой сочувствия ответил Исаак. – Что тебя там вообще так сильно привлекает?

– Почему гадюшник-то сразу? – возмутился Фэмер, раскидывая руки. – Милое место, в котором можно почувствовать себя кем угодно.

– Ага, например пустоголовым мешком денег, – саркастично кивнул Чалкидри.

Мужчина бросил взгляд на несколько пакетов, стоящих на магнитной подушке. Перед тем, как увести Фэмера с его раута, Грёзы прихватили с собой некоторые из угощений, выставленных на столах для фуршета.

– Бутерброды с икрой спутниковых рыб и пастой из ананасов? – недоумённо поднял бровь ашкрай, заглянув в один из пакетов. – Фэмер, ты серьёзно?

– Разделите со мной трапезу, друзья! – воскликнул Фэмер, после чего уже не так громко пробурчал себе под нос: – Раз уже всё равно забрали меня оттуда, не пропадать же деньгам…

Причин – помимо странных вкусовых предпочтений Фэмера и необычного сочетания ингредиентов у блюд – отказываться не было. Чалкидри, вопреки складывавшемуся у незнакомых с ним существ  впечатлению, без каких-либо проблем открыл рот, скрытый за металлическим протезом, и принялся как ни в чём не бывало жевать угощение. Исаак же скрупулёзно счищал с хлеба джем из ананасов, бормоча что-то про недопустимость каннибализма и поправляя листья на своей голове.

– И кто скажет ему? – обратился к Фэмеру Чалкидри, недвусмысленно кивая на растительную природу хлебных тостов.

– Не стоит.

– Что случилось? – поднял голову Исаак, не переставая жевать.

– Ничего-ничего, – заверил его Фэмер сквозь сдерживаемую улыбку, – Исаак, приятного аппетита.

Ещё какое-то время троица ела молча. Тишину нарушил Исаак, продолжив увещевания своего нерадивого коллеги, сидящего перед ним в шубе:

– Фэмер, ты – один из лучших следователей во всём подразделении Грёз О Контакте…

– «Нам без тебя не справиться, о, великий чар Кёр?» – хлопнул ресницами провинившийся.

– Нам без тебя сверхурочно приходится работать, – если бы не миролюбивые традиции их народа, Исаак непременно дал бы Фэмеру подзатыльник. – А график и так ненормированный!

– Зато зарплата хорошая… – попытался сгладить углы тот.

– Это верно.

– Главное, чтобы твоим отсутствием не заинтересовались эти паразиты О Чуде, – выругался Чалкидри. – Мало им того, что их глава – герцогиня замужем за членом императорской семьи…

Среди Грёз всех рангов и подразделений об их коллегах из Грёз О Чуде ходили разные неприятные слухи. Задумывавшиеся как организаторы корпоративных мероприятий и как отдел по связи с общественностью, через несколько тысяч лет они превратились в строгий орган по надзору за должным исполнением своих обязанностей, переплюнув в категории «уж с ними-то я точно не хочу связываться» даже Грёз О Страсти с их возмутительным для многих Правом Страстного Танца, позволявшего каждое убийство на миссии списывать на «случайное происшествие». Чалкидри, как яркий представитель Грёз О Страсти, был живым олицетворениям этой неприязни к «чудесным выскочкам».

– Не волнуйся, Чалкидри, – ободряюще прошелестел Исаак, – изгнание Алдрича – я ведь уже могу не говорить «Его Светлейшество Алдрич Левайятан»? – поубавит им спеси.

– Ха! Это точно! – радостно ударил кулаком по столу мужчина с протезом.

Фэмер прочистил горло и на манер учеников начальных учебных заведений из времён образования Империи поднял одну руку, поддерживая её локоть другой:

– Позвольте повторить вопрос, что там с Сенатом?

– Вот, что…

Исаак дважды моргнул, делая свой индивидуальный эфириумный экран (в народе называемый просто «эфиром») видимым для своих собеседников. На экране близко к зрителям посреди поистине толпы из сотен журналистов кружились в причудливом вальсе два крупных пурпурных самоцвета. Треск! Один из самоцветов раскололся, и из осколков на небольшом расстоянии от пола материализовалась изящная девушка, своим появлением расталкивая коллег-журналистов. Толпа расступилась, пропуская притчу во языцех мира средств массовой информации, Дэйлилу Гарднемс – «Завистливую Сплетницу», чью окрашенную бело-пурпурным градиентом голову венчали таурусовидные рога, расписанные на манер небес её родного мира, в цвет фуксия. Блистательный Сакх, Четвёртый Присоединённый мир, был её родиной, а потому, как и всякая его жительница, Дэйлила имела тонкий вкус на украшения, технологии и знакомства, что позволило ей пробиться в высшие профессиональные круга уже в свои триста семьдесят пять.

– Твоя обожаемая Дэйлила?

– Разумеется, – с придыханием закивал Исаак. Листья на его голове, казалось, распустились ещё сильнее, – Самые свежие эксклюзивы во всей Империи!

– И самые «неподкупные» – Чалкидри изобразил в воздухе кавычки, – анонимные источники информации.

– Не без этого, – с присущим ему спокойствием признал Исаак.

Тем временем сакхианка11 на экране схватила оставшийся самоцвет на манер микрофона и заговорила. В каждом её слове и чёткости дикции чувствовался почти осязаемый профессионализм:

– Мои любимые чары! На экране ваших эфиров бессменная сплетница Дэйлила Гарднемс и программа «Завистливый вестник»! Кратко напомню о происходящих событиях. Семнадцать лет назад на престол взошёл новый император, Эарендель Левайятан, но пока вся Империя ликовала, родной брат нашей Утренней Звезды готовил вместе с некоторыми сенаторами заговор с целью убийства! Скандал! – рогатая девушка на экране улыбнулась, демонстрируя очаровательную щель между двумя передними зубами. – Подробности пока неизвестны, как и способ, которым Алдрич намеревался лишить Его Императорское Величество текущей телесной оболочки – с учётом разницы в силе их Ками! Это резонансное дело получило название «Дело Сената» – да-да, очень оригинально, но что поделать, не я его называла, – а расследуется оно нашими доблестными защитниками мира и порядка – Грёзами! Сейчас, любимые чары, я нахожусь на пресс-конференции с одной из величайших Грёз О Божественности, главой и основательницей Грёз О Чуде, любимицей публики герцогиней Ан Крайц. Ваша Светлость, что нового вы можете рассказать о ходе расследования?

На возвышении перед собравшимися журналистами за украшенной «текучим» орнаментом кафедрой стояла девушка, одетая в белую шёлковую униформу Грёз. Однако, в отличие от других своих коллег, Ан не носила маски, демонстрируя миру своё загорелое лицо с веснушками, отливающими переливами звёздного потока так же, как и сплетённый из жемчужин парик, скрывающий короткие волосы герцогини.

– Мы, Грёзы, прилагаем все возможные усилия, чтобы выявить и представить перед справедливым судом каждого из участвовавших в заговоре против Его Императорского Величества Эаренделя вне зависимости от их титула.

– Спасибо! В ваших словах сомневаться не приходится! – девушка поигралась массивной серёжкой с радужным самоцветом, выдержав небольшую паузу. – Что вы чувствуете по отношению к вашему супругу, Алдричу, отлучённому от титула князя? Как его поступок повлиял на вас? Все мои зрители очень переживают за ваше благополучие!